 |
| |
| | У нас в те времена было постановление, что единственного сына нельзя призывать в армию, но комиссию-то его заставили пройти. И вот тут-то и возникла закавыка. Его обследовал врач, а по совместительству член какой-то там секты. И обнаружив разработанное очко, сделал правильные выводы. Он начал душеспасительную беседу с Альбертом, а так как с Чемоданом на тот момент у пацана были "сложные" отношения, и тот в очередной раз хотел бросить Альбика, вот и рассказал он про толстого и противного дядьку, который совратил и "измял, как цвет" юное создание. | | |
| |
|
| |
| | Понятие "гомосексуализм" до сих пор связывается в сознании многих людей с весьма неясными представлениями, большей часть негативно окрашенными: одни считают его болезнью, другие, не менее проницательные и интеллектуально подкованные, дефектом характера или даже морально-физическим извращением; более того, на пыльных городских окраинах традиционно и потому неизменно угрожающе принято считать, что гомосексуализм среди мужчин - явление постыдное и даже преступное, которое трудноискоренимо... ну, и как следствие этой неискоренимости: "смерть!", - о, многие настоящие мужчины и даже всякие прочие мужчинки, независимо от возраста и пола, со всей неопровержимой уверенностью полагают, что единственно правильный, нормальный и потому законный способ регуляции полового влечения - это акт с лицом пола противоположного... На самом деле, как это не печально для всех вышеназванных идейных людей, известных своей неопровержимой святостью, есть... да, есть варианты другие, и не просто другие, а не менее нормальные и даже, может быть, еще более законные... Альфред Кинси, один из крупнейших исследователей нашей безнадзорной сексуальности, так и писал: "С самого начала истории гомосексуализм составлял значительную часть человеческой сексуальности, особенно потому, что он является выражением заложенных в человеке его основных качеств". И ведь действительно, если задуматься да оглядеться... а оглядевшись по сторонам, мы увидим немало любопытного и даже занимательного на нашем бесконечно просвещённом небосклоне. Ну, во-первых... во-первых, явления гомосексуализма известны давно, причем, известны они, эти явления, так давно, что следы их теряются в незапамятной древности: первые упоминания о них, то есть об этих явлениях, мы, мой читатель, находим в папирусах Древнего Египта, согласно которым боги Фет и Горус - кстати говоря, братья - состояли между собой в этих самых, как теперь принято говорить, гомосексуальных отношениях... далее: гомосексуализм встречался у первобытных народов Африки, Азии и Америки... возможно, что он встречался даже у неандертальцев, - утверждают ученые... а почему, собственно, нет? чем, собственно, эти самые неандертальцы были хуже или лучших всех прочих аристократов и самых разных других приверженцев лунного сияния? - ничем: обычные геи-неандертальцы... ну, то есть... то есть: неандертальцы-геи, поскольку среди них, неандертальцев, тоже, я думаю, встреплись всякие... далее, мой читатель! - вертим головой далее: гомосексуальные отношения были весьма и даже весьма распространены в древней Индии, в Вавилоне, в Египте, в Древней Греции, в Древнем Риме и даже... даже - страшно подумать об этом в наш безупречно нравственный век! - открыто поощрялись в так называемых высших классах общества... или, взять, к примеру, Китай: согласно неоспоримым свидетельствам, гомосексуализм в этом самом Китае был широко и плодотворно развит еще во времена великой Ханьской империи, и не просто развит, а там даже существовало пять подвидов этой самой китайской педерастии; называю, чтоб не быть голословным: первый - педерастия приятельская, которая сопровождала китайца всю его жизнь, начиная с самых первых пробуждений полового чувства... далее, в качестве второго подвида мужского гомосексуализма, выделялась подростково-профессиональная педерастия, которая был в Китае своеобразным элитарным и потому дорогим удовольствием... третьим подвидом китайской педерастии была дешевая уличная самопродажа, четвертым - самопродажа актерская: в актерской среде гомосексуализм процветал... и, наконец, пятый подвид, в отличие от предыдущих проявлений китайских гомосексуальных привычек, не был связан с выездной жизнью - это были домашние, но от этого не менее занимательные развлечения со слугами... И вообще, если уж на то пошло! Секст Эмпирик, к примеру, уверяет своих читателей, что подобная любовь, то есть любовь голубая, вменялась персам в обязанность, и вменялась в обязанность каждому... и тогда всеми презираемые и ревнивые женщины, повернувшись задом, предложили мужчинам услуги, сходные с теми, которые могли предоставить мальчики, - кое-кто из мужчин согласился попробовать, но тотчас же вернулся к прежним привычкам, не найдя в себе сил переносить подобный обман! Ах, мой читатель! Как не вспомнить здесь дерзкую персидскую поговорку: "Женщины - для долга, мальчики - для удовольствия"! Конечно, в некотором роде это было мужским эгоизмом и даже, наверное, сексуальным шовинизмом, но... с другой если взять стороны, то коротко и ясно, и даже вполне понятно, что на самом деле было преисполнено для тех самых персидских мужчин подлинной поэзии... Вот какова, мой читатель, была панорама сексуальной жизни в те стародавние времена, если мы, мой читатель, непредвзято и даже пытливо оглянёмся на какое-то мгновение назад. Но я, собственно, не об этом, - я, применительно к нашей истории-сказке, о праотчизне... так вот, о праотчизне: до какого-то времени гомосексуальная любовь и прочая беспечная голубизна существовала в Греции (как, впрочем, и везде) без какого-либо особо сакрального смысла: трахались парни между собой без всякой высокой цели - кому и как вздумается... ну, влюблялись, конечно - не без этого... особо не прятались и не стыдились, но и на всеобщее обозрение чувства свои не выставляли, - словом, всё было, как у нас, у цивилизованных... и вдруг - на тебе: появляются дорийцы! Некие дорийцы - последнее эмигрировавшее в Грецию дикое горное племя - вводят любовь к мальчикам не как банальный трах по принципу "всунул-вынул", а как признанный публично и потому заслуживающий всякого повсеместного уважения народный обычай... да-да, не больше и не меньше: народный обычай! Собственно, с этого и начинается золотая пора античной цивилизации... И если древний Гомер по причине своей близорукости никогда не упоминает о каких бы то ни было педерастических отношениях, то уже прозорливый Солон, афинский законодатель и политик, причисляемый за свой ум к семи древнегреческим мудрецам, описывает педерастию как безобидную радость юности, и потому нет ничего удивительного в том, что в цветущую эпоху Эллады такие отнюдь не последние мужи, как Эсхил и Софокл, Сократ и Платон, были... да, мой читатель, правильно! - все эти вышеназванные достойные мужи были педерастами... да и как было им, и не только им, педерастами не быть, если, по мысли всё того же самого Солона, причисляемого за свой ум к семи древнегреческим мудрецам, и даже, добавим мы, не просто по какой-то там безответственной мысли, а по мысли, с лихвой воплощенной в жизни свободных граждан Афин, сожительство с подростками рассматривалось как наиболее безобидная и социально приемлемая форма внебрачного сексуального удовлетворения для взрослых мужчин... более того! - тот же самый Солон, причисляемый за свой ум к семи древнегреческим мудрецам, рассматривая сексуальную связь взрослых мужчин с подростками как наиболее безвредную и безобидную форму сексуального удовлетворения, предполагал и полагал, что помимо всех прочих сопутствующих приятностей эта связь имеет ещё и неоспоримое во всех смыслах значение воспитательное... да-да, мой читатель, именно так! Вот об этом-то, собственно, я и хочу сказать несколько совершенно ни на что не претендующих слов, пока... пока - в лунном сиянии своей неповторимой весны - крепко и даже безмятежно спит шестнадцатилетний Ваня, студент первого курса технического колледжа, и, прижимаясь к нему и сладко посапывая, спит, улыбаясь чему-то во сне, маленький любознательный Ростик... как там рычали-скандировали бесконечно праведные и потому девственно безупречные бобики?"смерть содомитам"? Так вот, несколько слов, пока мальчики - маленький Ростик и старший брат его, Ваня - мирно спят на весеннем ветру своей безмятежности... на чём мы, читатель, остановились? На праотчизне? Ну, так вот... в далёкой-далёкой древности гомосексуальная любовь у греков обрела некие устойчивые и даже законодательные контуры: распространяться она, эта самая любовь, стала у древних греков не абы как, а прежде всего на мальчиков-подростков, не достигших еще полной половой зрелости, причём, здесь, и это нужно отметить тоже, были, как водится, свои прибамбасы, эту самую любовь более-менее регламентирующие: так, например, с началом роста бороды и волос на половых частях мальчики переставали быть для мужчин предметом эстетического поклонения и чувственных вожделений, и в то же самое время - не шибко привлекательными считались чересчур незрелые мальчики... а в общем и в целом выглядело всё это примерно так: низшую границу для пассивного восприятия любви представлял возраст приблизительно в двенадцать лет, а границу высшую - в целых восемнадцать, то есть, говоря по-другому, с двенадцати до восемнадцати - любят тебя, а как восемнадцать стукнуло - будь добр любить сам... регламент, однако! И это, в принципе, было правильно... ну, то есть, правильно с колокольни тех древних понятий и представлений, ибо не просто так и даже совсем не просто так древние люди, то есть мальчики, парни и мужчины, повсеместно трахались в голубом, так сказать, варианте, а такому безудержному и едва ли не всех охватывающему голубому явлению были свои объяснения... смешные, конечно, и даже дикие по причине безвозвратно ушедшей древности, но тем не менее интересные: подобно Солону, причисляемому за свой ум к семи древнегреческим мудрецам, доктор Гиппократ, личность и вовсе хорошо известная в общечеловеческих кругах уже не одно тысячелетие, одобряя педерастию, считал и верил, что вместе с семенем взрослого мужчины подросткам передаются его, то есть этого самого мужчины, мужественность, сила и прочие не менее положительные качества и свойства, - вот эта-то экзотическая концепция и объясняла не просто терпимое, а весьма и даже повсеместно поощрительное отношение к однополой любви в античной Греции. Короче говоря, трудно с точностью до года определить, когда гомосексуальная любовь приобрела в Древней Греции совершенно массовый характер, но со всей неопровержимой достоверностью известно, что если, скажем, во времена Гомера эта самая любовь еще не имела столь обоснованно широкого распространения, то уже во времена Аристотеля она цвёла и благоухала самым что ни на есть голубым и весёлым цветом... Да-да, именно так, как ни печально это осознавать спустя пару тысячелетий наиболее целомудренным представителям современных пыльных окраин! Они, эти самые представители и прочие лысые интеллектуалы с пыльных городских окраин, думают и полагают, что мир появился с того самого момента, как лично они увидели свои беспробудно пыльные окраины, и никак не раньше... ну, да бог с ними, с этими пыльными интеллектуалами и прочими небескорыстно лохматыми и даже бородатыми человеконенавистниками! Мы, мой читатель, о праотчизне... итак, в чём же всё это конкретно выражалось - какими гранями сверкала-лучилась однополая любовь в Древней Греции? Во-первых, древнейшие формы таких отношений были связаны с воинским обучением: мальчик был для мужчины-воина не просто эротическим объектом, но учеником, за которого он, мужчина, нес полную ответственность перед обществом. Во-вторых, распространению повсеместной педерастии способствовала сама система обучения: получая образование, мальчики жили в закрытой мужской среде, где главной целью было сформировать у мальчишек истинно мужские черты... одним словом, старший мужчина был образцом, меценатом, он посвящал мальчика в жизнь, в том числе и в жизнь сексуальную. Отсюда понятно, что гомосексуальные связи получили самое что ни на есть глобальное распространение прежде всего среди воинов, спортсменов, учащихся... Много преданий сохранилось относительно среды аристократов, в которой педерастия вообще приобретала особый и даже сакральный смысл: считалось, к примеру, и нужно отметить, не без некоторых на то оснований, что гомосексуальные наклонности связаны с эстетикой, этикой, интеллигентностью и мужеством... считалось также, что старшие мужчины оказывают благотворное влияние на юношей, воспитывая в них истинно мужские качества: ум, храбрость и стремление к прекрасному. Любовь к красоте мужских форм вырабатывалась в гимназиях и в других общественных местах, где толпилась голая молодежь и где она сообща занималась телесными упражнениями, или во время больших праздников и в театре, где точно так же представлялась возможность любоваться мужской красотой и силой. Привязанность мужчины к мальчику или даже одного, но более взрослого мальчика к другому сопровождалась в те дикие времена всеми симптомами романтической любви: страстью, почтительностью, неистовством, ревностью, серенадами, сокрушеньями, жалобами и бессонницей... словом, блин, всё у них было, как у людей! Почти как у нас... Гомосексуальные пары совершали паломничество к могиле Ялноса, возлюбленного Геркулеса, чтобы там принести клятву в вечной любви... да что там смертные! Даже в среде бессмертных богов процветала педерастия, то есть всё та же самая любовь к молоденьким мальчикам, - вот до каких заоблачных вершин доходили все эти амурные шуры-муры в то далекое и даже древнее доисторическое время! И ладно бы - Зевс... ну, как в виде демократического исключения: про его шашни с юным Ганимедом не знает разве что человек совершенно уж образованный и даже святой в своей целомудренной незамутнённости каким-либо знанием вообще... так ведь нет же, нет! Не только Зевс, а едва ли не все небожители отметились на этом сладострастном поприще... вот, скажем, товарищ Геракл, любимейший герой греческих сказаний, который считался в античности олицетворением силы, мужества и отваги, победителем, освободившим людей от страданий, поборником справедливости и доброты, избавителем от бед и спасителем, а кроме всего этого, и без того немалого, он же считался носителем культуры, богом здоровья, покровителем атлетизма и даже палестр - школ борьбы... и, как следствие всего этого, то есть всей этой многофункциональности и даже некоторой универсальности, по всей Греции имелись его святилища и честь его учреждались многочисленные праздники и игры... и - что? А то, что и этот Геракл... и Посейдон, и Ахилл, и многие-многие другие герои и боги отличались, подобно Зевсу, своим гомосексуальным поведением! Да и то сказать... кому, как не им, было передавать свои качества поколениям подрастающим, внутренне облагораживая мальчиков своим божественным семенем! Вот и выходит, что наиболее часто встречаемой формой гомосексуальных связей была связь взрослого мужчины или взрослого парня с мальчиком, то есть, говоря по-другому, обычная педерастия - и по нынешний день широко известная форма мужского гомосексуализма, при которой половой акт совершается через задний проход. Ну, а как только мальчик становился взрослым, то есть лет этак после восемнадцати, он, как мы уже отмечали выше, переставал быть половым объектом для мужчины, а сам становился страстным любителем мальчиков... вот такая вот, значит, у них, у древних, была преемственность. И здесь, мой читатель, нужно знать и даже иметь в виду вот какое немаловажное и, как мне думается, принципиальное обстоятельство: само слово "педераст" в те древние и по этой причине вполне дикие времена трактовалось вовсе и даже совсем не так, как во времена нынешние, то есть гуманные и просвещённые, - тогда, в те далёкие времена, это ныне неоднозначное слово, то есть слово "педерастия", состояло всего-навсего лишь из "paidos" - "мальчик" и "erao" - "люблю", и... и - всё! - представь себе, мой просвещенный читатель, что ничего больше, кроме этих сугубо информативных составляющих, в слове "педераст" в те отдаленные времена совершенно не было - ни современного физического и даже психологического надрыва, ни нынешних замшелых страхов-комплексов, ни прочих весенних маёвок бесконечно святых и однозначно целомудренных людей с пыльных душевных окраин! Вот ведь как всё было просто... Более того! Насколько глубоко укоренилась вера в облагорожение мальчиков благодаря любви мужчины, насколько была она, эта самая любовь, распространена и всеобща, ясно показывает Платон, влагая в уста Аристофану следующие слова: "Лишь те становились выдающимися мужами в государстве, которые мальчиками испытали любовь мужчины". То есть, как ни крути, а получается, что педерастия в те стародавние времена в залитой солнечным светом Греции трактовалась однозначно и в целом прямолинейно - как оптимальная и даже совершенная форма воспитания, в ходе которого любовник, будучи предводителем, развивал в мальчике чувственность, восприимчивость к прекрасному, мужские и прочие патриотические добродетели. И, что самое интересное, так было повсеместно! - вот ведь были времена... дикость, одним словом! Впрочем, были, конечно, и свои местные изыски... или, как мы бы сказали сегодня, региональные особенности. Скажем, на Крите широко практиковалось похищение подростков будущими любовниками: влюбленный в какого-нибудь из местных юношей похититель прежде всего предупреждал родителей мальчика о дне похищения, и - если любовник приходился мальчику не по вкусу, мальчик оказывал, со своей стороны, незначительное сопротивление, в этом и только в этом случае выражая своё некоторое юное неудовольствие, а если отрок питал к будущему наставнику чувства взаимные, то он предпочитал спокойно и даже с радостью следовать за похитителем, ибо для мальчика считалось позором не найти себе возлюбленного, а с другой стороны - считалось за честь, которую на Крите праздновали и публично, и в семье, если мальчик приобретал любовь уважаемого возлюбленного и торжественно соединялся с ним... ну, а дальше всё шло по накатанному: мужчина-любовник прежде всего вводил мальчика в клуб мужчин - андреон, а затем проводил с ним два месяца в сельской местности, где время у них, безмятежно счастливых, протекало в сплошных развлечениях, пирах и охотах, и только после такого действительно медового месяца подросток причислялся к миру взрослых, и между ним и старшим мужчиной устанавливались характерные отношения: мальчик старался быть достойным любви, а его любовник стремился чем-то блеснуть, чтоб еще больше очаровать своего юного возлюбленного... вот как было в те дикие и даже отдалённые времена! Это на Крите... а вот, скажем, Спарта: там, то есть в Спарте, каждый мальчишка между двенадцатым и шестнадцатым годом в обязательном порядке должен был иметь мужчину-покровителя - такой союз рассматривался как брачный и продолжался, пока у юноши не вырастали борода и волосы на теле... да, мой читатель! - спартанские мальчики ходили в рваных плащах и босиком, но, как гласят многочисленные предания, умели слушаться старших, повелевать младшими и не щадить жизни во имя чести: спартанца можно было скорее поставить на голову, чем заставить преклонить колени перед самым великим царем... вот как! Да и разве законодатели Греции позволили бы мужеложству распространяться в своих республиках, если бы были убеждены в связанном с ним вреде? Напротив, они думали и полагали, что всякий воинственный народ просто обязан предаваться содомии! И, исходя из этого, становится совершенно понятным, почему, к примеру, мужчин поощряли к контактам с мальчиками в военных школах... не зря же Плутарх с воодушевлением рассказывал о фаланге "любящих и возлюбленных", долгое время стоявшей на страже свобод Древней Греции: в Фивах... да, кажется, в Фивах существовал особый "священный отряд", составленный из любовников и именно потому считавшийся непобедимым, ибо, как писал уже Ксенофонт, "нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов". А что мы знаем про Ксенофонта? Аристипп изображает Ксенофонта - предводителя армий и расчетливого, бывалого человека - потерявшим голову от любви к юному Клинию... вот что мы знаем про Ксенофонта! И именно этот полководец, то есть Ксенофонт, решительно утверждал, что любовь к мальчикам есть самая прекрасная форма индивидуальной любви и что именно в качестве таковой она заслуживает всякого предпочтения перед любовью к женщинам. Да и вообще... само это слово - "любовь"... в "Федре" Платона это слово, то есть слово "любовь", трактуется исключительно однозначно, а именно как индивидуальная эротическая связь с целью духовного и физического общения, то есть, говоря по-другому, любовью можно и нужно было называть, по мысли старика Платона, только любовь мужчин к мальчикам - всё ту же самую божественную педерастию... а если, мой задремавший читатель, ко всему этому ещё учесть, что уже упоминавшийся нами знаменитый доктор Гиппократ авторитетно полагал, что частые половые сношения укрепляют и увеличивают половой член, а воздержание уменьшает его, то представить-вообразить, какой голубой дым коромыслом стоял по всей Греции в те стародавние времена, нам спустя пару тысячелетий совсем, я думаю, нетрудно... Вот такой эротический и даже, можно сказать, сексуальный беспредел творился в Древней Греции - колыбели всей нашей нынешней и даже европейской цивилизации! Или мы, читатель, не в Европе? Нет, что движимость и всякая недвижимость у иных наиболее демократических товарищей и всяких прочих реформаторов и даже секретоносителей давно в Европе - это мы знаем точно... а мы, бля, мы сами - где? На весенней маёвке?"Смерть содомитам"? Ах, как ловко... Предвижу, мой вдумчивый читатель, твой несколько растерянный, но вполне закономерный вопрос: а где же, - спросишь ты меня, - были в это самое время их дикие женщины, когда мужчины неустанно воспитывали подрастающие поколения, уделяя всё своё боевое внимание вечно юным мальчишеским попкам? Какова была роль диких женщин в те отнюдь не сказочные времена? - спросишь ты. Ну, во-первых... для чего служили женщины персидские, для того же, в принципе, служили и женщины древнегреческие, - роль женщин была в выполнении долга! Впрочем, у греков такому положению дел было своё философское обоснование... не знаю, мой просвещенный читатель, читал ли ты философский трактат Лукиана, в котором он, дикий, сравнивает любовь гетеросексуальную и любовь гомосексуальную в неоспоримую пользу последней, а только там, читал ты это послание потомкам или слышишь про Лукиана вообще впервые, есть такой любопытный пассаж: "Брак изобретен как средство, необходимое для продолжения рода, но только любовь к мужчине достойно повелевает душой философа. Ведь все, чем занимаемся мы не ради нужды, а ради красоты и изящества, ценится больше, чем нужное для непосредственного употребления, и всегда прекрасное выше необходимого"... философ, однако! И ладно бы Лукиан выражал свою частную и у прочих диких философов никакого отклика не находящую точку зрения... так ведь нет! - открываем Платона... и что узнаём?: Возмужав, они, то есть философы и полководцы, поэты и прочие скульпторы, любят мальчиков, и у них, как пишет старина Платон, нет природной склонности к деторождению и браку: "к тому и другому их принуждает обычай, а сами они вполне довольствовались бы сожительством друг с другом без жен". Н-да... вот так вот всегда: ложка дёгтя в бочке с мёдом... ну, то есть, я хотел сказать: мужской долг и даже некоторый обычай на весёлом пиру жизни. А впрочем... древнеримский поэт Гораций... древнегреческий философ Аристотель - величайший ум античного мира... знаменитый философ Платон... все они и еще многие и многие другие творческие люди были в те отшумевшие времена немножко педерастами, то есть знали обо всём этом не только в теории, но и на практике, - у того же, к примеру, старика Платона мы находим всему этому подтверждение: когда Платон рассуждает в "Федре" о любви, он подразумевает любовь именно однополую; и собеседники его в "Пире" согласны в одном: любовь мужчин друг к другу более благородна и возвышенна, чем любовь между мужчиной и женщиной. А всё тот же неугомонный и уже упоминавшийся нами Лукиан, словно подводя итог некоторым сомнениям, вообще сформулировал предельно просто - специально для непонятливых: "Браки полезны людям в жизни и, в случае удачи, бывают счастливыми. А любовь к мальчикам, поскольку она завязывает узы непорочной дружбы, является, по-моему, делом одной философии. Поэтому жениться следует всем, а любить мальчиков пусть будет позволено одним только мудрецам". Так прямо и сказал: "одним только мудрецам"... конечно, слишком буквально эти слова воспринимать ну нужно, ибо мудрецов окажется в таком случае явный переизбыток: каждый десятый - мудрец... куда это, на хер, годится! Но сама постановка вопроса... что-то во всём в этом есть чарующее... право, есть! А в общем и целом, такие вот пироги - так всё это было в солнечной Греции в золотую пору человеческого становления... представляешь, читатель, как бы смотрелись там все наши бобики и прочие лысообразные и кудрявые гомофобы? Или ты, читатель, думаешь, что... что если б они, эти нынешние борцы с пороком, туда пополи, то вся их сраная гомофобия в один миг приказала бы долго жить? Вот и я так тоже думаю: дыма, что там коромыслом стоял, только бы прибавилось... а впрочем, природа гомосексуальной влюбленности абсолютно идентична природе влюбленности гетеросексуальной, и, читая какое-нибудь любовное послание, нельзя определить, написано ли оно гомосексуальным или гетеросексуальным влюбленным, если не знать сопутствующих и прочих фактов... и - подумать только, какая беспринципность и даже неразборчивость! - Марциал, Катулл, Тибулл, Гораций и Вергилий писали мужчинам любовные письма точно так же, как писали их своим любовницам... но это, читатель, уже, кажется, Рим? Да, дальше был Рим - последняя серия античного сериала... и вот какая небезынтересная мысль здесь наворачивается: если всё человечество уподобить обычному человеку и в этом смысле отнести Древнюю Грецию к колыбели, то эпоха Римской Империи будет приходиться как раз на возраст подростковый - со всеми вытекающими отсюда буйными фантазиями и прочими замысловатыми излишествами... впрочем, как бы там ни было, а только древние жители Древней Греции, которые, как принято считать, первыми познали "порок просвещенной педерастии", передали его, то есть этот самый "порок", не менее древним римлянам - и началась совсем другая история... в том смысле, что римляне, будучи не дураками, "порок" с радостью переняли, а про высокие идеалы, что в Древней Греции этот "порок" сопровождали, в массе своей не подумали: в Древнем Риме индивидуальная связь между мужчиной и мальчиком незаметно исчезла, всякое одухотворение вечно юных и неизменно жаждущих мальчишеских попок исчезло... и, как говорится, пошло-поехало: мальчики перестали быть объектом воспитания и поклонения, а стали служить исключительно предметом сладострастия одновременно нескольким или даже многим мужчинам со всеми вытекающими отсюда последствиями... Нет-нет, мой читатель, на самой заре существования Римской империи гомосексуализм не преследовался, а гомосексуальное поведение считалось вполне естественным... более того! - во многих аристократических семьях сыновья еще в подростковом возрасте получали в личное владение маленького раба, с которым они, малолетние сыновья, могли в полное своё удовольствие удовлетворять пробуждающуюся чувственность, а в самом высшем обществе были приняты и считались законными браки между двумя мужчинами или даже двумя женщинами... Да что там браки! Греки, как известно, одобряли и воспевали гомосексуальные отношения при условии, что это отношения, во-первых, между свободными людьми, а во-вторых - между взрослым мужчиной и мальчиком-подростком, для которого взрослый является воспитателем и наставником. А в Древнем Риме, утратившим эту подоплёку - этот истинно античный смысл педерастии, началась сплошная сексуальная вакханалия! Ну, мой читатель, сам посуди: каждый гражданин, независимо от благородства его характера или социального положения, держал у себя в доме на глазах родителей, жены и детей гарем из молодых рабов... А римские императоры! Один только Нерон Клавдий Друз Германик Цезарь чего стоит... нет-нет, мой читатель, не путай этого антихриста и прочего гонителя специфического разума с Цезарем другим - с Гаем Юлием Цезарем... который, кстати уж скажем, тоже был отнюдь не промах - и передом, и задом натягивал парней... ну, то есть, сначала он, Гай Юлий Цезарь, по молодости лет это попробовал задом, а уж потом - как придётся... Рим был переполнен мальчишками, юношами и прочими мужчинами, которые беззастенчиво продавались не хуже публичных женщин, был переполнен домами, предназначенными для этого рода любви, и если мальчики от двенадцати до восемнадцати лет употреблялись для целей разврата чаще всего как объекты пассивные, то более взрослые проституированные мужчины вовсю служили друг другу для удовлетворения полного и взаимного; во всяком случае, число таких взрослых, желающих удовлетворяться взаимно, было ничуть не меньше, а может быть, даже и больше числа отдающихся нежных отроков... Да, мой читатель, да: вся эта мужская проституция неизбежно должна была развиться с того самого момента, как исчез идеальный принцип собственно "любви к мальчикам", привязывавший мальчика к одному мужчине и облагораживавший чувственный элемент педагогическими отношениями, и она, то есть самая что ни на есть развесёлая проституция, развилась - да небывалых размеров, причем клиенты мужской проституции принадлежали ко всем слоям общества, начиная с самых высших и заканчивая рабами... впрочем, на дворе уже стояли другие времена, и не только в Риме, но и на том же самом острове Крит уже вовсю функционировали публичные дома, которые наполнялись исключительно мальчиками, открыто предлагавшими всем желающим свое неутомляемое тело... Но это, как мы уже сказали, была совсем другая истории - античный мир с его идеалами подлинной красоты катился к закату, - другие ветры наполняли паруса... А потом и вовсе появилась группа товарищей - сказали: "Ша! Лавочка закрывается!", и началось "умерщвление плоти", - началась не просто другая история, а другая совсем-совсем: вместо героев, увлекавшихся борьбою, вместо гостей, увенчанных миртом и розами, вместо веселых хороводных песен явились другие люди с другими стремлениями, и уже не чарующие дубравы, не светлоструйные ручьи, не изумрудное море, не очаровательные ландшафты веселой Эллады, а ужасающие египетские пустыни да одинокие пещеры - вот что было поставлено во главу угла... да простит меня Василий Васильевич Розанов за немного произвольное воспроизведение его слов! А впрочем... вот, мой читатель, дословно: "Суровые подвиги воздержания, умерщвление плоти, страшные лишения, слезы сокрушения, неустанная молитва, отречение от суетных радостей мира - вот что вдохновляло этих новых людей"... нет, мой читатель, револьверов и прочих маузеров у них, этих новых людей, еще не было, но поступь была уже вполне конкретная - человеколюбивая: сексуальные отношения оправдывались только как источник воспроизведения, и всякое, даже малейшее изменение единственно правильной позиции при этом не наслаждении, а деле рассматривалось как несомненное отклонение от нормы и даже недопустимое зло... а уж "если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость; да будут преданы смерти, кровь их на них", то есть полная толерантность и непроходимый гуманизм!"Смерть содомитам!" | | |
| |
|
| |
| | Она так безумно хотела писать, что едва могла сконцентрироваться на дороге. Хуже всего было то, что она не могла сжать ноги вместе. В лучшем случае, она иногда держала руль одной рукой, нажимая левой рукой между ног и поправляя трусики, когда они особенно давили на раздувшийся живот. Ее желание писать было так велико, что при каждом ухабе, даже при каждом вздохе она в ужасе замирала, боясь, что уже писает на сиденье. Рядом стонала Кендра, едва не теряя сознание. Она могла думать только об одном - как не описаться. Боль и жжение было невыносимо. | | |
| |
|
| |
| | Минуту или чуть больше Линн сотрясалась от сильнейшего оргазма всем телом. Её ягодицы подпрыгивали вверх-вниз, бедра судорожно подёргивались. И в этот кульминационный момент зверь, тоже кончил. Линн ощутила бешеную пульсацию его члена, а затем в одно мгновение влагалище её заполнилось горячим липким эякулятом. Монстр рычал, скулил и дергал ягодицами, наполняя стонущую под ним человеческую самку спермой. И её, этой спермы было чертовски много. Жирная, липкая, тягучая масса хлюпала во влагалище и немало её потекло наружу, когда чудовище вытащило из Линн свой член. Орган извивался и подергивался, из него тонкими струйками всё ещё выплескивалась сперма. Она попала на ягодицы и ляжки молодой женщины. | | |
| |
|
Рассказ №7588
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Понедельник, 28/08/2006
Прочитано раз: 183186 (за неделю: 1)
Рейтинг: 74% (за неделю: 0%)
Цитата: "Осторожно раздвинув кусты, он чуть дар речи не потерял от увиденного... Аппетитная Ленина попка, загорелая, блестящая от пота на солнце, крутые сильные спортивные бедра, все это великолепие торчало из-под веранды соседского дома, от туда же доносилось сопение и возня. Глядя на её крепкие, точеные ножки, кошачий прогиб спины, узкую талию переходящую в попку, напоминающую спелый персик, и главное часть п... ды, обрамленную темными волосиками, видную из-под сбившейся полосочки плавок, Максим уже было собрался начать дрочить прямо здесь, как вдруг его поразила как молния мысль......"
Страницы: [ 1 ] [ ]
Вместо предисловия...
История, которую мне не терпится вам поведать имела место в действительности, посему имена моих героев, географические название местности действа, а также указание на временные вехи событий мной изменены, тем более, что все участники, слава Богу, живы-здоровы и я имею удовольствие общения с ними по сей день, мне не хотелось бы создать им какие-либо неудобства. И поскольку история эта мне стала известна из уст не одного из участников, то и повествование будет также исходить одновременно от нескольких героев.
Итак, если я вас еще не очень утомила, давайте знакомится с главной героиней опуса. Лена, девушка 28 лет отроду - очаровательное создание... огромные голубые глаза, длинные волнистые русые волосы, чуть вздернутый носик, небольшая, но упругая, высокая грудь, крепкая попка в форме двух ОО. Стройные, всегда загорелые ножки можно назвать спортивными. Мне вообще она иногда напоминала молодую, породистую лошадку, которую так и тянет оседлать. Она не относится к типажу гламурных томных красавиц, шастающих по подиуму, повиливая тощими задницами, её можно назвать милой, по-славянски ладной, породистой. По-спортивному крепкая, она сочетала нежность и хрупкость, с выносливостью (в студенческие годы запросто могла выдержать за ночь ещё тот секс-марафон) и необычной для девушки её комплекции силой.
Являясь подругой...) ) ) Лениной семьи могу сказать, что характер является ещё большим её украшением. В пору свободного студенческого существования, она была для мужчин просто находкой... предпочитая свободные отношения без утомительных обязательств, она была изобретательна и активна в постеле, любила всяческие эксперименты, могла запросто поучаствовать в безумной секс-оргии, но при этом всегда сохраняла толику наивности и некоторой невинности, что многих мужчин вводило в заблуждение, будто в её жизни они были эдаким сексуальным откровением. Всякие шалости типа миньет в кинотеатре или потеребить охреневшего любовника за конец, забравшись к нему в штаны, в переполненном вагоне трамвая или метро - было для нее просто веселым приключением. Она никогда не была для мужчины проблемой, но всегда подарком.
Мы застаем её в тот момент, когда, уже выйдя по-любви замуж и родив ребенка, она отдыхает на даче, расположенной в пригороде весьма крупного (а может самого крупного в России...) ) города. Дачный поселок по счастью оказался не тем убожеством в обилии раскиданном вокруг российских городов, где граждане самой "широкой" страны на свете ютятся на клочке в 4-6 соток, выкроенных с барского плеча от щедрот правительства и партии. Это был старый ещё довоенный, "профессорский" и именно дачный, а не "огороднический" поселок с приличными участками по 24 и более соток и весьма внушительными, даже с намеком на архитектуру, домами.
Однако дом и участок семьи Антона - мужа Лены - в результате семейных передрязг, более сложных, чем династические коллизии средневековой Европы, были не раз перекроены так, что часть дома Антона и Лены оказалась на соседнем участке. Уж извините за подобные подробности, но вы поймете в дальнейшем, что они будут иметь некоторое значение. Соседи по участку - милая пожилая профессорская пара, заботливо опекающая внучка - Максима, отдыхавшего от родителей на даче каждое лето. Максим, будучи весьма симпатичным мальчиком, привлекал Ленино внимание своим взрослением, и она любила в шутку слегка по-кокетничать с ним, тем более что это вызывало в нем жуткую стеснительность.
В то лето стаяла страшная жара. Днем безумная духота, с температурой под 40 практически выгоняла с улиц поселка все живое. Лена, уложив сынишку в постель на послеобеденный сон, вспомнила, что он просил достать мячик, закатившийся во время игры под дом. Ужасно не хотелось выходить из прохладного помещения на улицу, но это был любимый мячик сынишки. Подумав, что в достаточно откровенном купальнике, в котором Лена обычно загорала, лезть под дом будет не особенно сподручно, она хотела было переодеться, но тут же решила, что все равно из соседей никого практически на улице нет, да и одевать что-либо более закрытое при такой жаре было равносильно самоубийству. Загорев до шоколадного цвета, в ослепительно белом купальнике, чуть закрывавшем скромными треугольничками её соблазнительные сиськи, Лена являла собой просто обольстительное зрелище.
Проходя через веранду, где висело огромное старое зеркало, она мельком с удовлетворением осмотрела свою точеную фигурку, и не без удовлетворения отметила, что материнство пошло ей только на пользу... грудь стала больше и более оформленной, более подчеркнутая талия, подтянутый благодаря ежедневным упражнениям округлый животик.
Выйдя на двор и убедившись, что никого из соседей в соседних дворах нет, и подглядывать некому, Лена, встав на четвереньки, полезла под веранду. Пространство между землей и полом веранды было недостаточно, чтобы влезть туда полностью, поэтому ей пришлось отклячив попку и почти прижавшись грудью к земле тянуться за мячом, который мирно лежал на расстоянии вытянутой руки. Несколько раз Лена почти уже дотянулась до него, но безрезультатно. От напряжения и неловкости позы, она почувствовала, что начинает покрываться потом. Во время возни Лена почувствовала, что узкие плавки, те, что сзади вообще представляют собой практически две Т-образные веревочки, съехали чуть в сторону и немного открыли её влажную от пота киску. "Забавное должно быть я сейчас представляю зрелище" - подумала Лена, и, представив себя со стороны, даже чуть-чуть возбудилась.
Как вдруг, какой-то легкий шум и мелькнувшая полоска тени сзади, не на шутку её испугали, и в туже минуту чьи-то руки начали лихорадочно пытаться стянуть с неё плавки, что было не так-то легко сделать с влажного тела. Не вполне ещё осознавая опасность своего положения, Лена возмущенно заорала... "Я не поняла, что за шутки?! !", но это нисколько не подействовало на её внезапного визитера, которому уже удалось стащить эту нескромную часть Лениного гардероба. Его пальцы быстро, но как-то даже боязливо стали гладить её киску, стараясь раздвинуть половые губки. Этот гад видимо смочил пальцы слюной, поскольку пальчики скользили в её п... де легко и даже не вызывали неприятных ощущений. Слегка задев клитор, нескромные пальчики заставили Лену содрогнуться от внезапной для неё истомы наслаждения.
"Бля... так меня сейчас изнасилуют!!!" - внезапно пронзила все её сознание мысль. Испуг придал ей силы, и она наполовину инстинктивно решительно дернулась назад. "О-о-о... а-ах" - невольно вырвалось у неё - при её резком и неожиданном для насильника рывке его пальцы чуть не на всю глубину ворвались в её уже влажное от пота и слюны влагалище. Она просто со всего маху насадилась на его пальцы, как на член. Подобие небольшого взрывчика прозвучало в Лененой голове, ощущение было настолько неожиданным и острым по наслаждению, что она даже невольно еще раз попыталась насесть на эти шаловливые пальчики. Но тут сознание снова вернулось к ней, и она, собрав силы, попыталась хоть как-то извернуться, но неустойчивость её положения заключалось в том, что Лена могла ползти только назад. Выворачивая шею с риском свернуть её, она пыталась хот как-то опознать своего мучителя, но ей удавалось увидеть только часть загорелого мускулистого загорелого бедра насильника, удивительно почти лишенного обычной мужской волосатости на этой части тела. Хорошо зная свои силы Лена поняла, что достаточно ещё раз хорошенько дернуться назад и она вырвется из своего капкана, но тут же удивляясь на себя, чувствуя пальцы ласкающие её лоно, вдруг из дурацкого любопытства, которое не однажды приводило её к головокружительным развратным приключениям решила... "Интересно, а что дальше этот тип будет делать, насиловать меня ещё не насиловали"...
... ... ... ... ... ... ... ... ... ... .
Максим вышел из дома и окунулся в плотный как туман, горячий воздух очередного душного летнего полудня. Жара была для Максима особенно убийственна, так как постоянно бередила желание трахаться. Для своих 13 лет он был вполне физически развит. Благодаря занятиям атлетической гимнастикой, он был обладателем красивого, уже почти юношеского атлетического тела, пропорционально сложенный, в нем не было щенячьей неуклюжести подростков. Лицо немного восточного типа (мама была татаркой) украшали по детски наивные голубые глаза. Не одна матрона в поселке уже с интересом оценивающе смотрели на этого мальчика, но, несмотря на неистовый темперамент, из-за своей диковатой скромности он ещё ни разу даже не целовался, не говоря уже о чем-то большем. Познав случайно онанизм, он эксплуатировал это занятие нещадно, чтобы хоть как-то успокоить похоть, бродившую в его молодом организме.
Но последнее время теребя свой конец он уже не получал того удовольствия, что было раньше, ему хотелось женского тела, мять и тискать её сиськи, трогать ТАМ, и наконец, момент вхождения - Боже, сколько раз он представлял это себе с разными женщинами. Вот и сейчас он вылетел из дома, ощущая в себе такое желание, что хоть криком кричи.
Идя по тропинке к сараю, мимо соседского забора, заросшего малинником, его внимание привлекла какая-то возня возле веранды дома соседей. Он тут же подумал о "тете Лене", она весьма часто бывала сексуальным объектом его мечтаний во время рукоблудства, а однажды ему даже повезло подсмотреть, через окно соседской спальни, выходящее на участок Максима, как она трахалась с мужем, скача на его блестящем от смазки члене как амазонка. Максим потом чуть руки не стер в мозоли.
Осторожно раздвинув кусты, он чуть дар речи не потерял от увиденного... Аппетитная Ленина попка, загорелая, блестящая от пота на солнце, крутые сильные спортивные бедра, все это великолепие торчало из-под веранды соседского дома, от туда же доносилось сопение и возня. Глядя на её крепкие, точеные ножки, кошачий прогиб спины, узкую талию переходящую в попку, напоминающую спелый персик, и главное часть п... ды, обрамленную темными волосиками, видную из-под сбившейся полосочки плавок, Максим уже было собрался начать дрочить прямо здесь, как вдруг его поразила как молния мысль...
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 54%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 74%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 71%)
» (рейтинг: 66%)
|
