![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | Теперь повибрируй языком. Учти, стремительный, словно вибратор, язык в этом случае доставляет женщине гораздо больше удовольствия, чем медленное всеохватывающее облизывание. Постепенно переходи на полизывание области вокруг клитора. Вот, так. Помни, что главный источник радостей здесь это он. Водя вокруг него языком, изредка полизывай и его. Учти, - только изредка, ибо непрерывное раздражение клитора заменит вскоре удовольствие на болезненные ощущения и может даже сделать клитор бесчувственным. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | Зайдя в лифт, Джон обнял Милу и начал шептать, что хочет ее. Девушка была совсем не против секса в закрытом пространстве, тем более что в последнее время они только этим и знимались. Она нажала кнопку "стоп" и, задрав розовую коротенькую юбочку, встала раком перед Джоном, который мгновенно возбудился. Недолго думая, он врезался прямо в задний проход Милы, энергично терзая ее, стенающую от удовольствия. Очень быстро он входил и выходил из нее, тяжело дыша и постанывая. Как ему было приятно в этом уютном похотливом логове подружки! Они обожали заниматься анальным и оральным сексом, только вот последним они за последнее время немного переборщили, так, что уже этого даже не так хотелось. Мила кричала немного от болезненного разрывающего ее оргазма; она чувстовала как Джон обеими руками удерживает ее за задницу, беспощадно трахая. Сама Мила не могла точно определиться, то ли она любила его, то ли просто хотела так, что не могла отойти от него ни на шаг, исполняя любые его желания, особенно в постели. И Джон знал, что может подойти к ней в любое время и нагло оттрахать в первом недалеком углу, и что она никогда на него за это не обидится. Он кончил, облив спермой всю бархатную одежду подруги; и тут она поняла, что они провели в этом лифте уже довольно много времени, заставляя остальных жильцов подниматься по лестнице пешком. Она быстро изменила свою позицию и, встав на колени, начала сосать ему член. Ей наплевать было на гигиену, ей не было противно и это было здорово. Она вспоминала иногда, как ее мать всю жизнь говорила ей, что любой секс, кроме обычного, - унижение и что это так должно быть противно! А потом Мила с ужасом обнаружила, что ее мамочка со своими монашскими замашками оказалась шлюхой. Облизав его прибор до конца, она вытерла губы от спермы и, встав, нажала пятую кнопку (они жили на пятом этаже). Джон все еще не мог прийти в себя. Он застегнул ширинку и поцеловал Милу в губы, словно благодаря, за отличный секс. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | На миг остановившись, она достала еще один силиконовый фаллоимитатор, только значительно тонкий. Смазав его любрикантом и привстав на фаллосе Ричарда, Маша заправила нового "незнакомца" к себе в попку. Вставив его на половину, начала делать фрикции, совмещая их с круговыми движениями. Немного разработав свой анус, Маша продолжила скользить на фаллосе Ричарда, погружая в попку нового друга и одновременно заглатывая мой член. Через несколько минут я почувствовал вновь приближение оргазма. Маша уже не контролировала не только меня, но и весь мир для нее стал нереальным. Я вытащил свой член, сам произвел процедуру остановки и стал наблюдать, как моя любимая женщина отрывается от земли. Судороги прошлись по ее телу, оцепенение. И бездыханное тело опало на грудь Ричарда. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | - Да скорее бы пятница, снять когда наши матери с этой Ирой забавляться у тебя на даче будут и вечером можно им будет показать что мы наснимали. Я уже не хочу больше дрочить, сил нет охота твоей мамаше Костя засадить... - сказал мне Витек и я его прекрасно понял. Ведь я сам вчера попробовал впервые в жизни женщину, его мать и по сравнению с дрочкой, это " небо и земля". Ебать, в сто раз лучше чем дрочить, да что там ебать, от одних ласк с женщиной можно кончить, даже не ебя её. Я вспомнил как утром, моя мать мне мяла член через трусы и массировала его голый ноготками и кончиками пальцев, что я по правде чуть не спустил. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
|
Рассказ №8125
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Среда, 21/02/2007
Прочитано раз: 106812 (за неделю: 130)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Посмотрим, - чуть помедлив, хитро ответил бесхитростный Ростик и, не удержавшись, тут же лукаво улыбнулся... конечно, Ваня ему, Ростику, сделал больно, и даже очень больно... но ведь это Ваня! И разве можно его, Ванечку, не простить?..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ]
А впрочем... впрочем, поднадзорные бобики и прочие наголо стриженые юные интеллектуалы могут под неусыпным присмотром невидимых бобиковедов резвиться на свежем бесплатном воздухе как угодно долго, выкрикивая свои бесконечно толерантные лозунги и тем самым поднадзорно и даже продуктивно отвлекая внимание почтенных обывателей от всякой европейской и прочей отечественной недвижимости, но - жизнь есть жизнь, и она, эта жизнь, идёт своим чередом, не взирая на всяких бобиков и прочих ликообразных деятелей и даже полководцев на фронте отечественной гомофобии...
Может быть, мой читатель, и не стоило обо всём это говорить - о Петре и Платоне, о Зевсе и Лукиане, о Цезаре и о Гитлере, но - пока мальчики спали - я оглянулся на миг назад, чтобы увидеть еще раз залитую солнцем праотчизну - и, оглянувшись назад, невольно зацепил глазом прочие времена-эпохи, безвозвратно прошелестевшие на ветру нашей общей истории... только и всего! Сказка мешается с былью, и иногда... иногда не сразу понимаешь сам, что в этой жизни сказочное, а что - под вечно голубыми небесами - исправимо реальное...
Ваня, студент первого курса технического колледжа, проснулся первым... радио, выполнявшее в "детской" роль будильника, еще молчало, накапливая в своём затаившимся безмолвии самые разнообразные новости о событиях и происшествиях, что случились за прошедшую ночь, и Ваня, едва открыв глаза и сразу всё вспомнив, покосился на Ростика, - маленький Ростик, не торопящийся просыпаться, лежал на боку, прижимаясь животом к Ване, одна его нога была бесхозно заброшена на ногу Ванину, одна его рука лежала на Ванином животе... и вот таким самым что ни на есть безнадзорным и потому совершенно бесхитростным образом к Ване прижимаясь, маленький и беззащитный Ростик бесшумно и даже безмятежно посапывал, нисколько не торопясь узнать, что случилось в мире за прошедшую ночь... А что, собственно, случилось? В конце концов, маленький Ростик самым настойчивым образом хотел всего этого сам... и потом: всё, что случается, чаще всего случается в голове, а у Вани, надо отметить, голова была вполне здоровой, то есть без всяких въевшихся в душу комплексов и прочих отечественных фобий... да, именно так: маленький Ростик никуда не делся и как был младшим и даже любимым братом, так им и останется, и Ваня, если кто-то его, то есть Ростика - младшего брата, обидит, без всяких апелляций и даже ни на миг не задумываясь порвёт обидчику пасть, а всё остальное... всё остальное - ветер, с места на место гоняющий в слабых головах словесную шелуху... и - осторожно, чтоб маленького Ростика не разбудить, Ваня безнадзорно скользнул рукой вниз, - попка у маленького Ростика, с самого вечера ничем не прикрытая, была, как показалось Ване исключительно на ощупь, еще соблазнительнее, чем накануне: скользнув чуткой обтекающей ладонью по двум упруго-мягким и нежно-теплым булочкам, едва прикасающимся, трепетно вздрагивающим пальцем проведя по сказочной ложбинке, Ваня свою обтекающую ладонь на одной их булочек вполне осознанно остановил, и ладонь, его, трепетно замершая в лучах радостно весеннего солнца, в тот же миг упоительно наполнилась...
Надо ли говорить, мой встрепенувшийся читатель, что Ванин петушок, давно уже живший по собственному и даже не всегда ему, то есть Ване, удобному расписанию, проснулся еще раньше Вани! И в тот момент, когда Ваня только-только открыл глаза, его петушок, не раз и не два уже поднимавшийся, чтобы проверить, не проснулся ли Ваня, не то чтобы бодрствовал, но и не спал, пребывая, как в засаде, в некой выжидательной полудрёме... и вот, едва только Ваня, студент первого курса технического колледжа, наполнил свою ладонь, как его петушок бдительно вздрогнул и, ни секунды не раздумывая и ни мгновения не сомневаясь в необходимости своего бодрого присутствия на весеннем празднике Ваниной любознательности, тут же, стремительно и даже упруго подскочив во всю свою петушиную прыть, одномоментно принял боевую стойку... и, прижимая ничего не подозревающего и потому крепкого спящего маленького Ростика ладонью одной руки к себе, лежащий на спине голый шестнадцатилетний Ваня ладонью руки другой не без некоторого удовольствия потрепал-погладил затвердевшего петушка... но уже в следующий момент им обоим показалось такого не шибко пылкого утреннего приветствия мало - пальцы Ваниной ладони непроизвольно обняли-стиснули жаром пышущего петушка, и петушок... петушок в тот же миг оказался зажатым и даже сжатым в привычном кулаке шестнадцатилетнего Вани, студента первого курса технического колледжа...
Ну и, мой читатель, представь себе эту самую картину - древнегреческую идиллию: утро, весна, комната уже залита радостным солнечным светом, будильник еще молчит - еще не выплёвывает, торопясь и захлёбываясь, последние новости с мировых и прочих рынков движимости и недвижимости... голый Ваня, уже по-мужски оформленный, но еще по-мальчишески миловидный, еще элегантно гибкий в своих ничем не прикрытых на данный момент очертаниях, лежит на спине, вытянув ноги, сбоку к нему, уткнувшись в бедро горячим и даже чуть твёрдым петушком, мирно и сладко посапывая, прижимается маленький, бесконечно любимый Ростик - и этот самый Ваня, ладонью одной руки нежно и ненавязчиво ощущая тугую горячую булочку беззаботно спящего Ростика, кулаком руки другой с утренним наслаждением ласкает своего неугомонно прыткого петушка... может быть, спрошу я тебя, мой впечатлённый читатель, эта почти что идиллия на шуршащем ветру пролетающих мигов и есть та самая - внезапно, но узнаваемо проступившая своими весенними контурами - утраченная некогда безмятежно счастливая праотчизна? Да, конечно: дважды в одну реку истории войти нельзя, и как отдельно взятый человек никогда уже не может вернуться в своё босоного счастливое детство, где мир был таинственно безграничен, а небо выше, так точно и человечество никогда не вернётся в пору своей детской наивности и даже счастливой дикости, не замутнённой и не загаженной пролетевшими на шуршащем ветру созидательными столетиями... но, быть может, спрошу я тебя, мой читатель, эту самую праотчизну можно открыть и увидеть в отдельно взятом и даже конкретно частном случае? И тогда все ликообразные бобики, все пыльные мачо со всех городских и прочих душевных окраин, все скопом взятые и потому безупречно нравственные их кукловоды... словом, вся эта - прости меня, мой читатель! - назойливо лезущая в нашу неповторимую личную жизнь лукавая пиздабратия покажется такой не заслуживающей внимания эфемерностью, что... собственно, нечего даже сказать... в том смысле, что не о чем говорить. И потом, у нас ведь, читатель, у нас - сказочная история, а все эти местные сталины-гитлеры, все эти бобики с неоднозначным прошлым и прочие лысообразные тины, от своей единичной ущербности группирующиеся в стаи и только в таком - стоеобразном - виде обретающие в своих глазах видимость полноценности... ну и к лешему, всех этих леших! У нас, мой читатель, сказка, и сказка эта про жизнь личную и даже частную, от которой отгонять всяких бобиков и прочих полководцев нужно, не задумываясь...
Ну, и вот... шестнадцатилетний Ваня, на какой-то миг совершенно увлёкшийся личной и даже частной жизнью, а именно: ладонью одной руки едва уловимыми поглаживаниями лаская попку спящего Ростика, а кулаком руки другой, сдерживая дыхание, уже более энергично и даже целенаправленно лаская петушка, - сам не заметил, как подкатили первые, но явно неоспоримые симптомы извержения вулкана... да и Ване ли, студенту первого курса технического колледжа, было со всей достоверностью не разбираться в этих симптомах! Мигом выпустив петушка из кулака, Ваня, стремительно переключаясь на что-либо более интересное, посмотрел на дисплей будильника, который - будильник, а не дисплей - должен был рано или поздно заговорить вполне человеческим голосом... посмотрел, значит, Ваня на дисплей будильника, и... ни хрена себе - рано или поздно! До всеобщей побудки оставалась буквально минута... даже меньше... меньше... и Ваня, действуя интуитивно и даже непредсказуемо, в один миг осторожно, но в то же время торопливо и даже стремительно откатился от сладко спящего на ветру своей беззаботности маленького Ростика и, не потревожив этот самый сон, бесшумно и мягко, как рысь, приподнялся с кровати, - легким взмахом руки, стремясь упредить объективно утекающее время, Ваня в одно мгновение до груди прикрыл целомудренно оставленного Ростика простыней и, рассекая утренний свет своим вздыбленно торчащим залупившимся петухом, попутно захватывая трусы и шорты, как ракета устремился из "детской", бесшумно прикрывая за собой дверь, в туалет... и - в самый раз! - будильник, выполняя свою главную функцию, громким человеческим голосом, весело захлёбываясь, заговорил...
Трудно сказать, почему Ваня сделал так... может быть, не без некоторого основания предполагая, что маленький Ростик, заслышав влетевший извне в его сон голос, привычно проснётся, он, то есть Ваня, хотел деликатно оставить маленького Ростика, накануне не без успеха углублявшего своё знакомство с его, Ваниным, петушком, в банальном, если так выразиться, одиночестве - хотел, спонтанно и потому мгновенно осознав это, оставить его, маленького Ростика, наедине со своей утолённой любознательностью? Я, честно говоря, не знаю... да и невозможно знать всё! В туалете, первым делом отлив, голый Ваня уже хотел натягивать трусы и даже шорты, чтобы выйти из туалета не каким-то диким греком, а вполне цивилизованным городским человеком - студентом первого курса технического колледжа, но... разогретый и даже разгоряченный Ванин петушок смотрел на это несколько иначе, а если сказать более определённо, то - колом стоящий петушок требовал однозначного продолжения и даже... даже, не побоимся этого предположить, окончания-завершения утренней рукопашной игры и прочей не менее целомудренной манипуляции... что касается "прочей не менее целомудренной манипуляции", то это было на данный момент вне досягаемости его, петушиных, помыслов и даже от него, от петушка, вообще не зависело, а вот что касается завершения-окончания в рукопашном, так сказать, варианте, то Ваня, студент первого курса технического колледжа, был, что называется, под рукой - здесь разгоряченный петушок не только мог требовать, но и все на то неоспоримые основания имел, - и Ваня, беспринципно и одновременно с некоторой целеустремленностью повесив трусы и шорты на крючок, тут же сжал петушка в горячей ладони... ну, картина, мой читатель, не бог весть какая экзотическая, а даже банальная и широко, то есть повсеместно, распространённая: голый Ваня, судорожно вздрагивая ягодицами, конвульсивно и даже непроизвольно их сжимая-стискивая, стоял в туалете и, ладонь одной руки сунув-вставив себе между ног, указательным пальцем для более острого восприятия летящего мига нажимая-надавливая на промежность чуть ниже непорочно и даже девственно стиснутой дырочки ануса, кулаком другой руки сладострастно упивался рукопашной схваткой на весеннем ветру своей юной и даже конкретно неповторимой данности... ну и, спрошу я тебя, мой читатель, кто в здравом и вообще в непохмельном уме его, шестнадцатилетнего Ваню, за это осудит? Да и много ли найдётся на белом свете парней, мальчиков и мужчин, кто, вступая в пору своей неповторимой весны, не делал или не делает точно так же? Летом и зимой, весной и осенью, стоя, сидя и лежа в самых разных и разнообразных местах все парни мира занимаются этим, и только совсем праведный и бесконечно знающий жизнь святой человек рискнёт отрицать существование этого пронизывающего столетия никому и нигде не подконтрольного и потому совершенно никем никогда не управляемого бесконечного потока сознания... впрочем, у них, у людей праведных, бесконечно знающих жизнь, взгляды, как известно, непредвзятые; а если... если, мой читатель, мы посмотрим на всё это юное и даже приятное дело взглядом предвзятым? - думаю я... думаю, что, посмотрев предвзято, мы обязательно и безусловно увидим этот нескончаемо бушующий поток сознания и вместе с ним - нескончаемо фонтанирующий поток мальчишеской спермы, ибо в тот самый момент, когда где-нибудь в Европе - в Париже или в Берлине - один мальчишка кончает, другой мальчишка - совсем на другом континенте и вообще на какой-нибудь земле австралийской или бразильской, а то и вовсе африканской - эстафету подхватывая, только-только приступает... и так - круглосуточно и даже ежесекундно, если взглянуть на этот процесс в масштабе всеобщем и даже всемирном... вот и выходит, что из секунды в секунду, изо дня в день, из века в век нескончаемым потоком льётся-течет мальчишеская сперма, и получается... правильно! - получается неиссякаемое рукотворное море... впрочем, что ходить далеко, если я могу вспомнить совершенно близкое: в пору моей собственной шумящей юности у меня, тогда еще необузданного, был закадычный друг и даже недолгое время страстный любовник, который, проживая в самом что ни на есть известном и знаменитом курортном городе тогда еще нашего общего, то есть имперского, побережья, в неполных шестнадцать лет полюбил заниматься этим самым в море: заходя на пляже, центральном и многолюдном, по шею в воду, он, колыхаясь в изумрудной воде - рассматривая загорелые торсы молодых парней и хрупкие торсы юных дам, не без помощи невесомо двигающейся руки доводил себя, уже не маленького, до странно невесомого, но от этого не менее, а может и более сладкого оргазма - и юное семя его, извергаясь из невесомого петушка, медленно уплывало, растворялось в необъятной морской пучине, - да и он ли один на том популярном пляже-побережье, заходя в воду, рукопашно любил себя и всех-всех других людей таким экзотическим образом? . . Дёрнувшись, голый Ваня невольно приоткрыл в немом завершающем всхлипе рот - и в тот же мгновение петушок, запрыгав в его ослабевшей руке, упруго и даже победно выстрелил в привычный ему, петушку, белоснежный унитаз утренней порцией весеннего самовыражения...
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 21%)
» (рейтинг: 56%)
» (рейтинг: 62%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 54%)
|