Рассказ №2730 (страница 4)

     Вот тут-то я ей и вгоняю со всей силы, по самый приклад! Ох! Головой в переборку бах!
     - Стой, блядь, нормально! - уже серьезным тоном.
     Для пущей убедительности довольно звонко хлопаю ее по попе. Валя - все. Уже не стонет, просто тихо орет.
     - Молчи, в соседнем купе, ведь, услышат!
     - Не могу, ой, не могу.
     - А ну, молчать!
     Прикусывает губы и постанывает. Я опять же грубее, чем только что хватаю ее свободноповисшие груди и со всех сил прищипываю соски, раскачивая ее всю. Вагина у нее широкая и мягкая, техникой сокращения ее мышц она тоже не владеет, но, правда, при своей ширине она оказывается довольно короткой. Так что я работал, судя по всему, прямо в матке.
     Кончать она начала, по-моему, сразу с первой фрикции, и оргазмы следовали один за одним, поэтому никаких моральных обязательств я не чувствовал, и просто драл ее, как девку в подворотне, исключительно для собственного удовольствия.
     Надышали мы так, что «Титаник» отдыхает. По стеклу ручьи лились. В вагоне и так было жарковато, теперь же мы с Валей были просто как из парной. Для выхода именно из таких ситуаций я всегда беру с собой набор ключей железнодорожника, в просторечии именуемый тройчаткой. Я открыл на пару сантиметров запертое на зиму окно, и атмосфера быстро нормализовалась.
     У Вали к вечеру разгрузочный день кончился, и от трудов праведных я закатил пир горой. (У нас еще ночь, день и ночь впереди!) Валя стала убирать со стола, собрала все в одну коробочку, и повернулась к двери, чтобы ее вынести. А поперек двери, как назло, стою я. Валя что-то говорит, просит отойти, но я не слышу. Я хватаю ее, поднимаю, левой рукой прижимаю к себе, а правой снимаю до колен штаны и трусы. Сажаю на стол. Пока я разбираюсь со своими штанами и средством действительного уважения своего партнера, Валя окончательно освобождается от штанов и ждет меня с раздвинутыми ногами. Для меня получается низковато, и мне самому приходится развести ноги, чтобы стать пониже. Валя закрывает глаза, откидывает назад голову и бессознательно пытается массировать свою грудь. Pardon, madame, это моя работа. Задираю ей футболку вместе с лифчиком (что-то трещит) и довольно сильно кусаю ее за сосок. Валя стонет от удовольствия. Я же говорил, мазохистка.
     Спать легли по своим полкам, но долго гладили друг друга по ладоням и рукам.
     Проснулся я от приятного ощущения. Я открыл глаза, и вижу, Валя сидит около меня на корточках, и тихонечко гладит мне его, рассматривает.
     - Что ты там сидишь, залезай!
     Валя залезает на меня верхом, и мы некоторое время разогреваемся. Я уже стал подбираться туда, но Валя говорит строго:
     - А у тебя есть еще презервативы.
     Ну, есть.
     - Ага, бери.
     А сам руки за голову и лежу. Она открывает упаковку, аккуратно мне надевает, и садится на него своей жадной, влажной широкой и короткой вагиной. Она бьется в истерике, дополнительно мастурбируя себе клитор и играя по-всякому с грудью. Я смотрю это кино, валяю дурака на всю катушку и притворяюсь, что не испытываю оргазма. Она соображает что к чему только когда у меня уже опал прямо у нее внутри. Она опять собственноручно снимает презерватив, наверно, чтобы убедиться, что ей туда ничего не попало. Я еще раз перед сном долго наслаждаюсь грудью, сосу ее и покусываю. Валя, сидя у меня на колене, трется об него, и опять кончает.
     Я пытаясь понять, что мне больше всего понравилось и что следует повторить завтра, а на что внимания не обращать, засыпаю уже до утра.
     Утро нам готовит еще одно чудное открытие. Вали нет. Нет ни детектива, ни очков, ни сумок. Сошла. Судя по горячим беляшам и холодному портеру, недавно. А она обещала, что поедет в Москву? Так, с чего ты это взял. Вот почему проводник так ехидно переспрашивал, до Москвы ли никого в купе не пускать. Ну, и что мне делать еще 40 часов одному в купе? Я ж не космонавт и сурдокамеру лезть не обязан. Дьявол!
     Покончив с беляшами и пивом, я все-таки поплелся в ресторан. Хоть какое, а все же общество.
     Сижу, курю. Народу мало, поговорить не с кем. Тут заваливаются три девчушечки, падают за столик передо мной и продолжают, очевидно, начатый еще по дороге сюда разговор, что мол холодно-то как, в тамбуре курить холодно, хорошо, что еще в ресторане разрешают. Как кому спалось. Что-то знакомое я замечаю в той, что сидит спиной ко мне. Вот она что-то говорит. Точно, «три плацкартных». Все сходится. Ну ладно, пока официантка не подошла, надо брать быка за рога.
     - Девушки, извините, вы сами из Москвы?
     - Да, из Москвы.
     - И что же вас в такую глушь занесло?
     Хи да ха, да мы лягушки путешественницы, да …
     - Студентки, что ли?
     - Да, в театральном учимся.
     Тогда я Михаил Боярский, вот только усы утром случайно сбрил, а шляпа в купе осталась.
     - А я очень люблю ходить в театр, - говорю.
     На самом деле, а что тут такого?
     Я стараюсь побольше говорить, с той, что спиной сидит, чтобы ей было неудобнее. Вот она не выдерживает и двигается, приглашая меня пересесть. Я заказываю нормальной еды на всех (можно подумать, что это Метрополь-ресторан, а не вагон), угощаю сигаретами.
     - Пойдем ко мне посидим. У меня полностью купе до Москвы оплачено. (А что, нет, что ли?). Там и покурить можно.
     Как давно я не общался с молодежью в ее среде обитания. Мы и в карты поиграли, и в «да-нет», и в «мафию», и анекдоты потравили. Музычку поставили. У меня было с собой 3 или 4 диска с MP3, песни из кинофильмов, 200 лучших песен о любви и что-то еще. Когда пошли на обед, я предложил им перебираться ко мне насовсем. Принято единогласно. Эх, гитары нет, вспомнил бы молодость. А какие сейчас песни молодежь поет?
     Пива выпили, окошко открыли, курим. Здорово, лучшего времяпрепровождения трудно было и представить. Поезд приходит днем, где-то к 4-м утра решили ложиться. Оделся, взял сигареты, пошел курить. Одна дамочка меньше 10минут не укладывается, причем, при увеличении числа дамочек в N раз, время, необходимое для их укладки Т составляет (1+n) N t, где n >0, t - время необходимое для укладывания одной дамочки. Здесь пахнет минутами 40, не меньше. Нет, я ничего не боялся. Если они не специально обученные хакеры, то с лаптем они ничего не сделают. Да и обученным надо время чтобы все скачать. Взять у меня кроме щетки, бритвы и детективов нечего. Я был спокоен.
     Мы успели еще раз остановиться, я купил какого то варенья, еще пивка. Подхожу к купе, дверь на 2 см приоткрыта: «все, не заперто, я готова». Захожу. О-о! Подружки новые мои вовсе не лежат на разыгранных в дурака полочках, а стоят, насколько это возможно в купе, шеренгой ко мне спиной. Все завернуты в простыни, а на головах типа тюрбанов из полотенец. Стоят, не шелохнутся. Я захлопываю дверь. Изнутри. Все равно стоят. Я тоже стою. Бросил банку и бутылки на полку. Стоят. Снял куртку. Стоят. А! Запер дверь. Одна шевельнулась, что-то сделала.
     Если б я был султан, я б имел трех жен
     И тройной красотой был бы окружен
     Запел мой лапоть голосом Никулина. Девушки ткнули меня, чтобы не мешал. Я сел, подобрал ноги. А они затеяли тот танец, когда все разом распахивают свои одежды и загораживают таким образом друг друга. Зритель все время видит голые ноги и голые плечи, естественно полагая, что и между ними все голое. Но развернуть это но 1,5 кв. м купе …, может, в правду артистки.
     После этой песенки началась какая-то восточная мелодия. Они, значит, успели еще и playlist написать. Может, все же, хакерши? Как раз по одной: из ОБЭП, из ГНИ, а рыжая Ксюша точно с таможни. Девушки перешли к фокусам. Двое подоткнули свои простыни и стали виться с третьей простыней вокруг Марины, той, с вокзала. Суть фокусов состояла в том, что девушка, скрытая простыней, полностью облачается в зимнюю одежду, в чем почтенная публика может убедиться, а потом постепенно раздевается. Высунет ногу из за простыни, и снимает с нее джинсы. Потом снятая вещь выбрасывается на меня. Когда по идее она должна остаться в одном белье, простыню сдергивают, и девушка оказывается снова полностью по-зимнему одетой. Ну, конечно, апплодисменты.
     Как я мог так ошибиться! Ну, конечно Маринина фамилия Кио, Ксюшина - Данилина, а блондинка Настя точно Копперфильд! Извините, не узнаю вас в гриме.
     Мелодия закончилась раньше, чем фокус, и одной пришлось запустить сначала вручную. Когда раздались первые аккорды «You can leave your hat on», сомнений больше не оставалось, следующий номер - стриптиз. Ксюша с Настей уселись по бокам от двери, так, чтобы из-под простыней были видны их ноги и бедра, но было бы непонятно, есть там что-нибудь еще или нет. Ну, а Марина пошла плясать. Ким Бессинджер даже если бы и стала плясать в купе вагона, лучше бы не сделала. Марина даже шест нашла, откидную лесенку для залезания на вторую полку. Следуя тексту песни, она осталась в черном белье и черной же вязаной шапочке. В таком виде она стала танцевать уже на столе и, практически на мне, подставляя спину и бедра. Я, было, взялся за замочек, но Марина извернулась и сбежала. А потом смотрит так между грудей, ну, давай, давай.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

Читать также в данной категории: