Рассказ №0620 (страница 6)

     - Друзья, давайте выпьем, - предложил он после минутной паузы, - выпьем в ее честь. Зверь женщина. Хороша, - он подал нам карту, где она была изображена.
     Дик с любопытством взглянул в надменное лицо красавицы и задумчиво сказал:
     - Вот бы мне ее. Я бы знал, что с ней делать.
     Мы с Рэмом рассмеялись.
     Пока мы не окажемся лицом к лицу с понравившейся нам женщиной, мы все так говорим. В жизни бывает не так, как мы намечаем. Ну,что, времени еще много, продолжим рассказ...
     - Давай, - выпалили мы с диком одновременно.
     И он заговорил снова.
     

     Промчавшись с бешенной скоростью почти полторы тысячи километров, на следующий день вечером поезд подошел к перрону городского вокзала в Кельне. Я весь день проспал и все-равно чувствовал себя разбитым и усталым. Едва поезд остановился, ко мне в купе влетел тесть. - Рэм, оставь свои вещи здесь, их возьмет мой секретарь, и скорей едем со мной. Я побежал вслед за ним и от ошеломления необыкновенной встречей опомнился только в машине. - Что случилось? - Позавчера ночью скоропостижно скончалась наша девочка. Это известие поразило меня, как гром, но я, к своему стыду и ужасу, не почувствовал горечи утраты. Больше того, у меня даже мелькнула мысль, что она очень своевременно умерла. Через несколько минут мы приехали домой. Все здание было увито цветами и траурными лентами. Большие зеркала в вестибюле прикрыты черным крепом. Даже на лестнице были постланы черные ковры. Элиза лежала в гостинной на столе. Гроб и покрывало были устланы черным бархатом так, что среди них я не сразу рассмотрел восковое лицо моей жены. Ко мне подошел наш домашний врач Конрад Фог. Он осторожно взял меня под руки и отвел в сторону. - Ничего нельзя было сделать, у нее паралич дыхательных мышц. За день до этого случая она неловко вышла из машины и ударилась затылком об угол дверцы. Весь день у нее болела голова. К вечеру, правда, ей стало лучше, а на следующий день она сказала мне, что совершенно здорова... И вот ночью умерла в постели, очевидно, даже не проснувшись... Он скорбно помолчал. - Рэм, сейчас едем в крематорий, больше нельзя держать тело дома. Машины у под'езда, ты садись в первую. Эльзу перенесут туда. - Хорошо. Пришли рабочие переносить гроб и тесть убежал к ним. В это время из соседнего зала вышли все пришедшие проводить мою жену. Среди скорбных фигур я сразу заметил молодую красавицу Мари со своим рыхлым стариком-мужем. Она была на голову выше его и, не видя мужа перед глазами, частенько забывала о его присутствии, переговариваясь с ухажерами взглядом через голову. Совсем недавно это был предмет моих мечтаний, и несколько раз я пытался с ней подружиться, но безуспешно, она была занята тяжелым флиртом с американским полковником из штаба оккупационных войск. Теперь она, слегка улыбаясь, искала мои глаза пристальным требовательным взглядом, но для меня она была уже не интересна. Я осматривал гостей и сквозь маску деланной скорби то там, то здесь замечал явные признаки скуки. Кое-кто, переговариваясь, тихо смеялся, прикрывая рот рукой. Кто-то шепотом рассказывал новый анекдот, на него зашикали. Только старики, чувствуя своим дряхлым телом дыхание смерти, неотрывно следили за гробом с явным удивлением, что в нем еще не они. Но вот гроб освободили от цветов и шесть дюжих молодцов опустили его в могилу. Я вышел последним. У двери меня ждала Мари, предусмотрительно отправив вперед мужа. - Рэм, здравствуй, сочувствую твоему горю. - Спасибо, - холодно ответил я, пытаясь отвязаться от нее. Мы были уже у выхода и она, чувствуя, что сопровождать дальше меня неудобно, скороговоркой шепнула: - Завтра вечером у меня банкет, будут все свои, приходи. Я ничего не ответил. Из крематория вернулись поздно. Тесть, убитый горем, не хотел в эту ночь оставаться один и попросил меня побыть с ним. Время подходило к двеннадцати, я, скрепя сердце, согласился. Мы сидели в его комнате, и он все время говорил о дочке, расхваливая ее многочисленные добродетели. Я,не слыша его, с ужасом следил за стрелками своих часов. В кабинете старика часов не было. Они своим стуком напоминали ему об уходящей жизни. Без трех минут двеннадцать я вышел из кабинета, предупредив, что сейчас же вернусь. Войдя в свою комнату, я заперся на ключ и, не зажигая света, уселся к столу. Через несколько минут раздался тонкий мелодичный звон, и я увидел в полумраке женскую фигуру. Она потопталась на месте и тихо спросила: - Здесь есть кто-нибудь? Я ничего не ответил. Я хоть и хотел, чтобы она пришла, но боялся за ее несвоевременное появление. Она осторожно пошла к двери, вытянув вперед одну руку. - Как темно... - прошептала она. У двери она остановилась и стала шарить по стене, отыскивая выключатель. - Не надо зажигать свет, - тихо сказал я. - Ой, кто здесь? - испуганно вскрикнула она, повернувшись ко мне. - Это я. - Почему здесь так темно? Вы здесь живете? - Да, а темно потому, что я хочу побыть в темноте. - Но ведь страшно. - Нисколько. Бояться нечего. - Я хочу вас видеть. - Идите ко мне. Она подошла. Я увидел голые плечи, отливающие лунной белизной, и золотоголовую головку с большими испуганными глазами. Я обнял ее за талию и посадил на колени. Она попыталась протестовать. - Послушай меня, - остановил я ее безуспешное барахтанье. Она затихла. - У меня умерла жена и я должен сейчас идти к безутешному тестю, он ждет меня в своем кабинете. Вы подождите меня здесь. Я скоро вернусь. - А я буду здесь совсем одна, в темноте? - Ну что же. Это всего несколько минут. - Я все равно боюсь. - Ну, я зажгу свет. Она подумала. - Ну, хорошо, я подожду. Если через полчаса вы не вернетесь, я приду к вам. - Ни в коем случае, - зашептал я, поднимаясь со стула, - ждите меня здесь. Я опустил шторы на окнах и зажег свет - настольную лампу. Теперь я мог получше рассмотреть ее. На ней была сиреневая блузка широким декольте открывающая шею и грудь, и черные трусы. Красивые золотистые волосы обрамляли строгое нежное лицо с ярко-красными пухлыми губами. Большие карие глаза смотрели на меня с удивлением и страхом. Увидев, что она босиком, я дал ей свои ночные туфли. - Ждите, я скоро приду. Она согласно кивнула головой, удивленно озираясь. Старик уже нервничал, когда я вошел, глянул на меня с укором и подозрением. - Извините, я плохо себя чувствую с дороги, - попытался об'яснить я. Он молча кивнул и, глядя на огонь, погрузился в свои мысли. Я нарочно зевал, изображая неодолимую сонливость. Наконец старик вздохнул и тихо сказал: - извини, Рэм, я не должен был так тебя утомлять с дороги. Иди спать, а завтра не ходи на завод. Я справлюсь один. Пришли ко мне Макса, я почему-то боюсь одиночества. Откланявшись, я вышел. По телефону вызвал телохранителя тестя Макса и побежал к себе. Полчаса уже прошли, я боялся, что девчонка наделает каких-нибудь глупостей. Она спокойно сидела за моим столом и рассматривала наш семейный альбом. Я облегченно вздохнул и подошел к ней. Увлекшись, она не заметила, когда я вошел, и испуганно вздрогнула. - Вы уже вернулись? Как я испугалась! - она захлопнула альбом и посмотрела мне в глаза. - Вы устали? - Немножко. Ее красивые оголенные плечи возбуждали во мне желание впиться в них зубами и почувствовать на зубах нежную бархатную мякоть. Я погладил ее рукой по оголенной груди, пытаясь просунуть руку под блузку. Но она движением тела отстранилась от меня. - Не надо. Но в меня уже вселился бес плотского вожделения, я не мог удержать своих порывов. Вскочив со стула, я стал за ее спиной и обхватил ее за плечи. Стал исступленно целовать ее спину и шею под золотом шелковистых волос. Она вся сжалась и рукой загородилась от меня. - Зачем вы так? Не надо. - Надо, - задыхаясь ответил я и с еще большей страстью стал целовать ее, постепенно захватив ее пухлые мягкие груди в свои руки. Сопротивления ее ослабли и она, тяжело дыша, откинула голову назад. Я приник к губам ее полуоткрытого рта, и она обхватила мою голову своими руками, постепенно я проник под ткань ее блузки и, сгорая от наслаждения, взял в руки ее нежные груди. - Подожди, я сниму блузку, - сказала она, схватив мои руки,ты ее порвешь. Она быстро разделась догола и потащила меня на кровать. - Давай ляжем, я слабею, у меня дрожат ноги. Я не заставил себя долго упрашивать и, сняв костюм, лег рядом с ней. Нащи руки стали лобзать тела. Наши губы слились в долгом страстном поцелуе. Она прижалась ко мне грудью и, обняв за талию, стала гладить ягодицы. Я ласкал ее бедра и гладкую атласную спину, чувствуя, как она мелко вздрагивает каждым мускулом под моими пальцами. С каждым мгновением росло ее возбуждение и любовное исступление. Она забросила свою ногу на мои бедра, и терлась животом о головку моего члена, уткнув его себе в пупок. Потом она встала возле меня на колени, стала гладить мое тело руками, с жадным вожделением глядя на остолбеневший от страсти приап. Я просунул свою руку ей между ног и стал нежно мять ее половые губки. - Ох, - тихо вздохнула она и легла на спину,давай его сюда. При этом она сжала обе свои груди так, что между ними образовалась узкая ложбинка. Я понял ее и быстро перелез ей на грудь. Мой член она втиснула между своими полными грудями и сжала с обеих сторон. Я стал медленно двигать телом взад и вперед. Она пылающим взглядом сумасшедшей похоти следила, как из пухлого ущелья между ее грудей выскакивала алая головка моего члена. - Двигай быстрей, - выдохнула она, - еще быстрее, еще... Ох! Как хорошо! Ласкай мои соски. Пощипывай их кончики, три их ладонями. О, милый... Наслаждение росло как ком снега. По всему телу разлилась сладостная дрожь, похожая на зуд. Стало трудно дышать. Стук сердца сбивал дыхание. В голове стоял дурман исступления. Я уже плохо видел свою даму и слышал ее вздохи и восклицания. Наконец, острое нестерпимое удовольствие содрогнуло меня, вылившись потоком горячей спермы, разлившейся по ее груди и шее. Она отпустила свои груди и с блаженной улыбкой размазывала липкую сперму по телу и лицу. - Хорошо, - шептала она с вожделением, глядя на меня горящими глазами. Если бы она не была так красива, все это вызвало бы во мне чувство отвращения к ней, но в данном случае я только еще больше таял в сладостной истоме, наблюдая безумные движения. - Теперь ты устал и полежи, - сказала она, выбираясь из-под меня, - а я поиграюсь с тобой. - Как ты поиграешься со мной? - О! Это уже мое дело. Ты лежи спокойно и смотри... - Согни одну ногу и держи ее так, - она установила мое колено так, как ей хотелось и приказала: держи ее крепко! После этого она села верхом на мою ногу так, что ее промежность оказалась на моей коленной чашечке. - Тебе не тяжело? - Нет, нисколько. Она стала плавно двигать телом, растирая нежные губки половой щели о мое колено, при этом ее руки порхали над моим телом, поглаживая его то там, то здесь, чистую кожу груди, живота, бедер. По моей ноге потекла слизь. Это зрелище не могло не возбудить во мне ответного желания и меньше, чем через 5 минут я был снова готов к любовным упражнениям. Тогда, спустив свою ногу, я потянул красавицу на себя. Она, как бы очнувшись от сладостного забытья, удивленно вскинула глаза. - Ты что, устал? - Нет, я хочу, чтобы мы соединились. - А... ты готов. Сейчас. Она спрыгнула с кровати и, подбежав к столу, склонилась над ним, опершись о его край руками. - Будем так, - сказала она, обернувшись ко мне. Я подошел к ней. Глядя на ее пышные розовые ягодицы, я не мог удержаться от желания их поцеловать. Опустившись на колени, я приник к ним губами. Она восторженно взвизгнула: - Что ты делаешь? - Целую. - Сумасшедший. Не надо. Вставай скорее, я сгораю от нетерпения. - Сейчас, - прошептал я, не в состоянии оторвать свой взгляд от этой милой красоты, возбуждающей во мне нечеловеческую страсть. Я потрогал пальцами взмокшие губы ее промежности, отчего она присела, сжав ноги с похотливым рычанием. - Ты меня истязаешь, - взмолилась она, - я не могу больше терпеть. Тогда я встал на ноги, раздвинул руками оба полушария ее ягодиц, в блаженном исступлении воткнул в нее свой член. Плотно сжатые стенки ее влагалища с трудом пропустили внутрь ее тела. Мы подождали несколько секунд, пока утихнет первая дрожь наших тел и начали "танец" Медленными плавными движениями. Я почти лег на ее спину, захватив в обе руки ее груди. трудно передать словами всю гамму чувств и ощущений, которые создают единство и восторги полового удовлетворения. Я кончил позже ее, выжав из чаши своего счастья последние капли упоения. Изможденный до предела, я еле добрался до кровати. Она с сожалением посмотрела на меня и, вытерев промежность моим носовым платком, подошла ко мне. - Милый мой мальчик, - ласково сказала она, поглаживая мою грудь рукой, - как жалко, что ты так быстро устал. Она потрогала рукой мой безжизненно поникший член и покачала гловой: - Что же мне теперь делать дальше? - Ложись, полежи со мной. - Ах, если бы я могла спокойно лежать с мужчиной, если бы мне хоть раз удалось почувствовать спокойное бессилие полной удовлетворенности. Меня жжет огонь неугасимого желания, мои мысли зацепились за этот колышек и врашаются вокруг него с упорством, достойным мула. Мы созданы для этого и ночью жизнь, которую мне бог даровал, для нас и сладость, и терзания, и муки. С таким побуждением мы живем все дольше и дольше. Первый раз мы провели среди людей только час, потом два, три... А вот теперь - шесть. - да, а сколько же сейчас времени? Она подошла к столу и посмотрела на часы. - Уже четыре часа. Как стремительно летит время! Я завидую женщинам, они могут жить и днем и ночью. Когда захотят. Для них к услугам все мужчины мира. А мы? - ну, уж положим, и для них далеко не все мужчины. И это совсем не так уж просто, как ты себе представляешь. - Как не просто? - Но ведь не бросится она каждому встречному на шею? Долго она будет с ним знакома, и чем сильнее и чище любовь, тем длиннее время их платонического знакомства. Бывает, проходят годы, прежде чем они найдут себя в единстве. - Зачем все это? - ведь они живут не одну ночь, а всю жизнь. Им нужно как следует узнать друг друга. Я, конечно, не имею в виду проституток, те отдаются, даже не зная имени мужчины. - Вот я и была бы проституткой. Я бы отдавалась всем. Ведь только для этого рождены люди, а все остальное - это плод их фантазии. Дикари были рождены плодиться. Им было холодно и неудобно, они выдумали себе убежище - пещеру - и одежду - шкуры. Они скрыли от взоров друг друга свою наготу и как только это стало запретным для взгляда - возвели в культ. Потом они построили города и стали торговать. Появились богатые и рабы. У богатых была возможность, они одевались, а бедные за гроши снимали с себя последние лохмотья, чтобы доставить удовольствие богатым. Нравственность и безнравственность развивались одновременно. И чем крепче нравственность, тем дороже и приятнее безнравственность. Всякие тиски нравственности порождают все более сильные взрывы безнравственности. Люди достигли многого и только одно для них еще осталось тайной - их плоть. И это именно потому, что плотные непроглядные шторы церковной средневековой морали закрыли для них доступ к этому. Мне жалко всех вас, ибо вы боретесь с исполином, в тысячу раз более сильным, чем вы сами. Есть две силы, правящие миром - деньги и плоть. И если вы когда-нибудь победите власть денег, то никогда не победите своей плоти, ибо в этом ваша жизнь. Она была прекрасна в этот момент. Ее карие глаза горели, волосы растрепались и блестящим золотым каскадом опустились ей на лицо. Она раскраснелась и тяжело дышала. И если к ее словам добавить то, что она стояла передо мной голая и очаровательная свежая и чистая, то вам станет понятен трепет, охвативший меня. Я схватил ее своими руками и повалил на кровать. Покрыл жаркими поцелуями ее благоухающее тело. Она только стонала в сладострастном исступлении. Бурно, как дикари, с воплями и рычанием, мы совокупились, сплетая свои тела в непостижимой комбинации. Когда порыв страсти отхлынул и мы очнулись от похотливого дурмана, она встала с кровати и, глянув на часы, сказала: - ну, вот и все. Я сейчас уйду, вспоминай меня, а если я тебе понравилась - люби. Меня можно любить в памяти. Посмотри на меня хорошенько и запомни. Я тебя никогда не забуду. Прошай. Я вскочил с кровати, чтобы еще раз поцеловать ее на прощание, но было поздно. Она махнула рукой и исчезла... Я долго сидел на кровати, вспоминая ее слова и ласки. Потом потушил всет и лег спать. - Ну, вот и все. Уже поздно, и вам, наверное, нужно идти, - сказал он, прерывая свой рассказ. - Да, - спохватился я, - уже пора. Он встал вместе с нами, собираясь уходить. - А вы куда?спросил его Дик. - Домой. - Где вы живете? - Тут, недалеко, снимаю подвальную комнату. - Не нужно туда ходить, живите здесь. Мы заплатили за номер и за питание. Он смущенно поблагодарил нас и, проводив до под'езда гостиницы, вернулся в номер. Мы с диком взяли такси и поехали на корабль. - А ведь правду сказала эта девица про плоть, - сказал Дик. - Она, очевидно, говорила о своей плоти. Для нее она действительно все, - ответил я и мы больше не говорили ни о чем, погруженные в свои мысли.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]

Читать также: