Рассказ №0620 (страница 8)

     Еще долго я сидел, подавленный случившимся, стараясь об'яснить себе, как это произошло. Потом вытер свой окровавленный член о простыню и лег спать. В восемь часов, как обычно, меня поднял Макс. Тесть ехал на завод. Я встал, превозмогая сонливость и, наскоро позавтракав, вышел к под'езду. Тесть уже сидел в машине. - Ты что-то плохо выглядишь, Рэм. Ты не здоров? - Здоров. Просто я не выспался. Вчера до часу я был на банкете у Мари. - Она все такая же? - Такая. - Ты сегодня сходи в литейный цех. Вайс опаздывает с отливкой заготовок станин для 150-миллиметровых орудий. Побудь там до обеда и посмотри, в чем там загвоздка. - Хорошо. Мы поехали на завод. Тесть ушел к себе в правление, а я поплелся в цех. Болела голова, во рту пересохло, тяжелые ноги не слушались. Я несколько раз спотыкался о рельсы и чуть не разбил себе нос. Наконец, я добрался до цеха. На меня дохнуло кислым запахом кокса. В полусумраке огромного, узкого, как тоннель, здания у ярких квадратов отливочных печей, как черти в аду, копошились потные грязные люди. Стоял какой-то ровный и сильный рабочий шум. Я вошел в кабинет начальника цеха. - Что у тебя случилось? - спросил я у Вайса. Увидев меня, он расплылся в приветливой улыбке. - Рэм, дружище, здравствуй. Ты уже вернулся? - вернулся. - Не об этом речь. Что у тебя с отливками? Шеф не доволен. Просил проследить за тобой. Вайс обиделся. - Я не виноват. Сталь идет низкого качества, в литье много брака, вот и все, вот и не справляются. - Ну, пошли в цех. Я ужасно хотел спать, у меня слипались глаза и подкашивались ноги. Я чуть не сел на неостывшую отливку. Вайс взял меня под руку. Мы пошли к литейщикам. Я, как сквозь пелену, видел людей, яркую струну расплавленного металла и слышыл монотонный голос Вайса, об'яснявшего, что происходит. - Ну вот, смотри сам, что случилось - опять брак, - услышал я, очнувшись, голос Вайса. Ничего не соображая, я посмотрел на отлитую станину и попросил Вайса отвести меня к себе в кабинет. - Я очень хочу спать, - сказал я ему, когда мы вернулись из цеха. - Ложись на кровать в комнате дежурного диспетчера. Он отвел меня туда, и я, только коснувшись подушки головой, мгновенно уснул. Через час Вайс разбудил меня и я, умывшись, отправился с ним в цех. Кое-как я провел день и в 6 часов уехал домой один. Тесть от горя бежал на работу. Он просиживал на заводе с утра и до поздней ночи. Поужинав, я принял ванну и лег спать. Проснулся в темноте. Зажег ночник и посмотрел на часы. Была половина двеннадцатого. - Опять сейчас придет женщина, - безо всякого удовольствия подумал я. Мне хотелось отдохнуть и поспать хоть одну ночь спокойно. Я решил не вставать. Потушив свет, я стал разглядывать бледные пятна на потолке и стенах, наслаждаясь тишиной и покоем. Но вот послышался мелодичный звон и что-то зашуршало в темноте у стола. Я прислушался, не двигаясь. До меня донесся тихий смех и приятный голос произнес: - Ну и дурак же он! А, впрочем, где это я? Она прислушалась и в настороженной тишине прозвучал ее торжествующий голос: - Ага, кто-то здесь дышит... Должно быть, он спит. Приятно побыть со спяшим мужчиной в одной комнате. Я прикрыл глаза и лежел, не двигаясь. Что она будет делать? В это время кто-то постучал в дверь. Я не успел и открыть рта, чтобы спросить, кто стучится, как она звонко крикнула: - Входите, хозяин спит. Дверь открылась, кто-то вошел и зажег свет. Я увидел тестя, он ошалело посмотрел на веселую девицу, потом перевел свой взгляд на меня. - О, какой симпатичный старичок! - воскликнула она, направляясь к нему. - Прочь, прочь от меня! - заорал он, бледнея от ярости. - Рэм, об'ясни, что это значит? Я встал с кровати, кляня судьбу и дерзкую красотку. Тесть, не дожидаясь ответа, вышел, хлопнув дверью. Я слышал как он громко крикнул кому-то в коридоре: "Когда он оденется, пусть придет ко мне в кабинет". - Слушаюсь. - Кто вас просил командовать в чужой комнате? - набросился я на женщину. - Боже! А что я сделала? Ведь я думала, что вы спите. Зачем же держать его за дверью? Такой милый и почтенный старичок... - Замолчите. Наделали вы теперь дел, а я буду расхлебывать. - Ерунда! Всякий порядочный мужчина должен иметь свободную женщину и в этом нет ничего предосудительного. Об'ясните это старику и он поймет. - А ну вас! Я пошел к тестю. Угрюмый и злой, он сидел за столом и, не поднимая головы, сказал: - Не прошло и трех дней, как мы похоронили нашу девочку, а ты уже навел полный дом женщин. Ну, хорошо. Ты молод и силен. Тебе нужны женщины, но ведь это можно делать и вне дома, не оскорбляя память своей жены. Вчера ты потряс общество у Мари, уйдя в разгар банкета с какой-то уличной девчонкой, сегодня я у тебя в комнате нашел другую и совершенно голую. Как же так можно! Ты меня извини, но жить под одной крышей с тобой я не смогу. Подыщи себе квартиру завтра в городе и переезжай. Я надеюсь, ты не обиделся. Я отец и память о дочери для меня свята. А теперь иди. Девку сейчас же выгони. - Если бы я мог ее выгнать! - мелькнула у меня отчаянная мысль... Я вернулся к себе. Когда я вошел, она сидела у туалетного столика и чистила ногти. - Ну как? Уладил? - спросила она, не оборачиваясь ко мне. - Уладил, - иронически ответил я. Только теперь я смог ее рассмотреть. Не перечисляя всех достоинств ее внешности, могу сказать только, что она действительно была почти голая. На ней был купальный костюм из зелено-белого горошинками шелка, лифчик в виде полоски и трусы, обшитые черной бахромой. Длинные светло-каштановые волосы, плавно извиваясь, опускались ей на плечи и прикрывали ложбинку между лопатками. - Собирайтесь, мы сейчас уйдем отсюда, - сказал я ей, отобрав пилку для ногтей. - Чудесно. Дайте мне что-нибудь одеть. Я порылся в шкафу и, выбрав одно из платьев жены, подал ей. Она приложила его к себе, посмотрелась в зеркало и спросила: - А получше там нет? - Нет. И это сойдет! - Ну, хорошо. Я сейчас примерю. Она надела платье, и я был поражен ее преображением. В платье, плотно облегавшем ее стройную фигуру, она казалась еще стройнее и элегантнее. Я никогда не видел это платье, так красиво сидевшее на своей жене. - Вот вам и туфли, - сказал я, подавая ей летние босоножки жены на высоком тонком каблуке. Я быстро собрал в чемодан самые необходимые вещи, и мы вышли из дома. Я взял в гараже свой старый "Оппель" и, усадив свою даму, поехал, не зная куда. Она щебетала как птичка, восторгаясь ночным городом. Увидев сияющий под'езд бара, она схватила меня за руку и стала умолять сходить туда. Пришлось согласиться. Мы вошли в бар. На нас сразу обратили внимание. За столиками стали переглядываться и шептаться. Сам хозяин бара поедал жадным взглядом мою спутницу. Он провел нас к столику в отдельный кабинет. - Что прикажете подать? - спросил хозяин у меня, косясь на даму. - Вина, - воскликнула красотка, кокетливо прищурив глаза. - Нет, нет, мы еще не выбрали. Пришлите официантку минут через пять. Хозяин пожал плечами и ушел. - Слушай, веди себя солиднее. - А что я сделала? - Все, что ты хочешь заказать, ты должна говорить мне, а не официанту. - Фи, какая разница... Ой! Смотри, какой чудесный малыш, - воскликнула она, показывая пальцем на огромного детину в клетчатом пиджаке, который тащил за руку из-за стола пьяную женщину, в двое ниже его ростом, на танцевальную площадку. - Чем же он хорош? Не показывай пальцем, на нас обращают внимание. - Где, кто обращает? - Все. - А разве это плохо? Чего бы я стоила, если бы на меня не обращали внимания? Ух! Какое могучее животное, - восторженно закончила она. - Кто животное? - Ну, тот парень. - Я не понимаю твоих восторгов. - А что ты можешь в этом понять? - если ты будешь так хамить, я сейчас же уйду и оставлю тебя здесь одну. - О! - испуганно воскликнула она, поворачиваясь ко мне. - Ты тоже, оказывается, хорош! Не уходи, я буду паинькой. Пришел официант, я заказал все, что нашел нужным и через несколько минут у нас на столе не осталось свободного места. - Как тебя зовут? - спросил я после того, как мы выпили по рюмке дамского ликера. Она улыбнулась и ответила вопросом на вопрос: - А я обязательно должна иметь имя? - Ну конечно. Иначе, как же я буду к тебе обращаться? - Придумай мне имя. Какой тебе больше нравится? - Любимое имя бывает у любимой женщины. - Но у тебя есть любимая женщина? - А ты не ревнивая? - Ну вот еще! Ревнуют только старики, уроды и сумасшедшие. - Тогда твое имя будет Зара. - Нет это имя мне не нравится. Оно похоже на солнце. Мы еще выпили. Она изрядно захмелела. Я задернул шторы, чтобы на нас не пялили из зала глаза. Она пьяно смеялась и обмахивалась, как веером, салфеткой. - Тут жарко. У меня вспотел пупок. Ха-ха-ха, идем потанцуем. Нет, не надо, давай лучше... Рэм, ты душка. У тебя собачьи глаза. Принеси мне холодной воды, я побрызгаю свою грудь. Я подсел к ней, обнял за плечи, повернул к себе. Ее жаркое дыхание обдало мне лицо. Я подхватил ее затылок рукой и поцеловал пьяным бесчувственным поцелуем. Она не сопротивлялась, не возмущалась. Она была пьяна до бессилия. Не столько с желанием, сколько по привычке я стал мять ее грудь, пытаясь отыскать пот тканью платья твердую пуговку соска. Она смеялась, как ребенок. - Рэм, дурашка... ты щекочешь меня... Подняв платье, я стал целовать ее ноги, ляжки и бедра. А она с хохотом поощряла меня. - Вот здесь, теперь здесь, так их, Рэм, так. Я расстегнул пуговку ее трусов и опрокинул ее на диван, стащил их совсем. - Молодец, ловко, - смеясь, сказала она, пожирая меня похотливым взглядом. - Ты еще не поцеловал меня в живот, - воскликнула она, приподняв платье, - ну, что же ты? Я стоял, с восторгом наблюдая ее бесстыдные порывы. - А ты раздвинь ноги. Пожалуйста. Она широко разбросала по дивану обе ноги, открыв моему похотливому взору свои прелести. Слегка влажное от пота тело блестело, как стеклянное, а губки влагалища, узенькие и длинные, приоткрылись, обнажив ярко-красный вход во влагалище. Безумство страсти сильнее разума. Я, позабыв все на свете, бросился на колени и, схватив ее за ляжки, приник губами к ней, чувствуя терпкий запах ее плоти и солоноватый привкус горячих половых губ. Она корчилась от наслаждения, болтая какой-то вздор. Ее руки теребили мои волосы. - Подожди, - закричала она, - подожди, а то я кончу. Я оторвался от нее и, поглаживая мягкий живот рукой, еще и еще раз окинул сладострастным взглядом всю ее фигуру с очаровательными складочками на изгибах талии. Она села и поправила платье. Посмотрела на меня томным взглядом и прошептала: - Открой шторы. - Зачем? - Открой, пусть все видят. - Что ты, так нельзя. Она с сожалением покачала головой и, схватив меня руками, потянула меня к себе. - Сядь здесь, - сказала она, подвигая меня к самому барьеру. Потом проворно расстегнула мои штаны, вынула член. Долго она смотрела на него, зачарованная, взглядом сумасшедшей, поглаживая головку своей рукой. Наконец, быстро подняла платье и села на колени лицом к залу, вставив член себе во влагалище. Осторожно двигая бедрами, она зашептала: - Открой шторы, открой. - Ты с ума сошла. - Нет, но ты не представляешь, как будет приятно чувствовать на себе все их жадные взгляды. Открой! Не знаю почему, но я послушался и отдернул штору. Она довольно улыбалась, облокотившись о барьер, и стала осматривать зал горящим от похоти взглядом. На нас стали обращать внимание. Я закрылся шторой и из зала нельзя было увидеть, что она сидит у меня на коленях. Но вид ее без слов говорил умудренным опытом завсегдатаям бара, какое плотское вожделение двигало ее телом взад и вперед. Наслаждение росло с невыразимой быстротой и вместе с ним мутное сознание овладевало мной. Зара стала так яростно ерзать на мне, что заскрипел диван под нами. Судорожно вцепившись пальцами в барьерный бархат, прикрыв глаза и тяжело дыша открытым ртом, она являла собой всему залу зрелище, достойное лучшей порнографической картины по силе своего воздействия. Музыка смолкла. Зал затих. Чуя своим пьяным, затуманенным похотью сознанием скандал, я не нашел в себе силы противостоять этому. Развязка наступила неожиданно. Зара вдруг вскрикнула и повалилась грудью на барьер, забилась в судорогах, излив на меня потоки горячей жидкости. В зале поднялся невообразимый гвалт, кто-то аплодировал, кто-то визжал, какой-то мужчина вопил не своим голосом: - Браво-о-о-о-о-о... Я задернул штору, стащил ее с себя, бросил на диван. Меня душила злость и жгучий стыд залил краской мое лицо. - Что ты наделала? Она удивленно посмотрела на меня своими ясными глазами и, наивно улыбаясь, спросила: - А что? - Да ведь ты опозорила меня на весь Кельн! - Чем же я тебя опозорила? Наоборот, ты теперь будешь в почете. Ведь не каждый мужчина так смел, как ты. В дверь постучались. Я поднял ее на ноги и приказал привести себя в порядок. В кабинет влетел красный от гнева бармен. - Господа, я попрошу вас оставить зал бара. - Что, вы уже закрываете? - наивно спросила Зара, грациозно поведя бедрами. Бармен смутился. - Нет, но я... то есть вы, ну, вы меня понимаете, -окончательно сбился с толку бармен под пристальным взглядом моей очаровательной подруги. Она ласково потрепала его по щеке и, смеясь, сказала: - Мой милый мальчишечка. Не надо так волноваться. Я уверяю вас, что в высшей степени невежливо выгонять клиентов. - Да, но... - Никаких но. Выпейте с нами глоток вина, - она схватила его за руку и потащила к столу. - Рэм, поухаживай за хозяином. Я еще не оправился от смущения и стоял, как столб, посреди кабинета. Зара налила ему бокал и, подхватив другой, чокнулась с ним. - За ваше здоровье. За процветание вашего бара, - с пафосом провозгласила она. - Рэм, возьми рюмку, - скомандовала зара. Мы выпили. Бармен ощупывал фигуру Зары масляным наглым взглядом, пытаясь заглянуть под вырез платья на груди. Вошел официант. - Хозяин, - мрачно буркнул он, оглядывая нас с Зарой колючими глазами, - там просит вас один господин в зале. Бармен спохватился и, извинившись, вышел за официантом, посоветовав нам уехать. Я взглянул на часы. Было половина пятого. Еще полтора часа. Блаженно улыбаясь, Зара медленно раскачивала тело из стороны в сторону, напевая какую-то озорную песенку. - Может быть, уедем? - спросил я. - Ну что ты, пупсик! Здесь так хорошо. Снова, не постучавшись, вошел официант. - Вас просят уйти из бара, - с ледяным бесстрастием произнес он, выпучив глаза в пространство. - Мы сейчас уезжаем, - сказал я и сунул ему в руку несколько купюр по сто марок. Лицо его мгновенно расплылось в елейном подобострастии, и он засуетился вокруг нас. - Прикажете вызвать такси? Мадам, вы забыли вашу сумочку, - обратился он к Заре. Она мило улыбнулась и, хитро прищурившись, выпалила ему в глаза: - будьте так любезны, подайте мне мои трусы, они под столом. Я чуть не упал от неожиданности. А официант, как кот, юркнул под скатерть и, вытаращив преданно собачьи глаза, подал Заре ее трусы, смерив ее восхищенным взглядом. Скоро мы вышли на улицу. У под'езда бара ждала толпа. Увидев Зару, мужчины стали аплодировать, некоторые целовали ей руки, кто-то услужливо распахнул перед ней дверцу машины. Женщины с нескрываемым любопытством заглядывали ей в глаза. Я слышал, как кто-то сказал: "Что за прелесть! Одну ночь с такой и не надо жизни!" С места я рванул машину на полную скорость. Мы ринулись в пустынные улицы и переулки. Через 40-50 минут мы выскочили на городскую автостраду и я остановил машину. - Ты что, сумасшедшая? - спросил я ее. - С чего ты взял? - Ты видишь, что ты устроила? - Но это же успех! Фурор! Об этом будет говорить вся Германия. - В этом-то и вся трагедия. Неужели ты не понимаешь?заорал я. - Не понимаю, - искренне призналась она. - А!... Что с тобой говорить. - Ну, котик, не сердись, - она жеманно выгнула свой стан и открыла свои чудные ноги, скрестила их, положив одну на другую. - Смотри, котик, а то я их сейчас закрою. А где мои трусы? - испуганно воскликнула она, - ах! Вот они, а я испугалась. Она стала надевать их на себя. - Постой, - остановил я ее, - я хочу тебя. - Ах ты мурлыка! Сейчас я на тебе устроюсь. Она попросила меня сесть пониже и взгромоздилась верхом на мои ноги, быстро всунув мой член в свое влагалище. - Теперь гони! - Но я не могу так управлять машиной. Я ничего не вижу. - Ерунда. Я постараюсь посторониться, - она наклонилась набок так, чтобы я мог видеть дорогу. Я завел мотор и поехал. Мы с'ехали на обочину, чтобы машину встряхивало, и наше необычное совокупление началось. Она не двигала телом. Но ощутимые толчки машины заставляли наши тела и члены все время тереться друг о друга. Она быстро пришла в неистовое исступление и вцепилась в меня руками и вертелась на мне, как змея. Я выпустил из рук руль и, не успев затормозить, ухнул машину в придорожные кусты. Последний толчок был верхом наслаждения. Она сползла с меня со стоном удовлетворения и через секунду пропала... Я остался один среди поля на дороге, в поломанной машине, усталый и злой. Ни в баре, ни в машине я не получил никакого удовлетворения. Я вышел на дорогу и осмотрелся. Недалеко, за редкими стволами березовой рощи, белел домик фермера. Я решил отправиться туда и попросить машину, чтобы вытащить мой "Оппель" из канавы. Но в этот момент на дороге появились две молочные цистерны, идущие в город. Одна из них остановилась, молодой веселый паренек выскочил из кабины. - Вытащить? - крикнул он. - Сделай одолжение. - Сейчас, - он принес кусок троса, зацепил петлей за задний буфер моей машины и, подогнав свою, сделал вторую петлю на крюк. Без особого труда его "Вега" выволокла мой жалкий кабриолет на дорогу. Я уплатил ему сотню марок и уехал. Моя машина была сильно помята. Правая фара совсем слетела с крыла и лежала на земле. Радиатор скорежило кривой волной, с него понемногу капала вода. Я попробовал завести мотор, он работал отлично. Потихоньку я тронулся с места и поехал. Через час я был уже в городе. Отыскав на окраине дом, где сдают комнаты, я снял небольшую квартиру на втором этаже и оставил во дворе свою искалеченную машину.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]

Читать также: