 |
 |
 |  | Руки скользили по талии, поднимались к груди, прикрытой теплым свтиером и не встречали преград в виде бюстика. Стон сладострастия вырвался из уст Алены, когда Андрей приподнял свитер и припал к сосочку ее левой груди, его рот целиком накрыл затвердевший сосок, а язык подрагивал на напряженной вишенке, кружил вокруг. Андрей уделял внимание то одной, то другой груди не обделяя ни одну из упругих подружек. Его руки были в постоянном движении, скользили по груди, спине, ласкали бедра и Алене казалось, что у ее любовника их несколько, но как же ей не хотелось останавливать его, ей хотелось наоборот, отдаться, раскрыться, позволить ему быть везде. В своих переписках чего только они виртуально не попробовали и теперь возбужденная женщина могла на себе испытать те нескромные ласки, которыми ее одаривали в письмах. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | И вдруг он зарычал, сильно сжал мои ягодицы и я почуствовала как моя попа заполняется теплой и вязкой спермой, а член стремительно уменьшается в размерах внутри меня. И тут же рядом заорала Маша и хрипло зарычал Сергей, также заполняя своей спермой мою дорогую сеструлю. Мальчики вытащили обмякшие члены из наших попок и я тут же, не думаю, впилась длинным поцелуем с Машин анус, вылизывая и высасывая оттуда такую вкусную и пленительную сперму. Тщательно вылизав ей попку, я развернула ее и впилась губами в ее клитор. Маша почти сразу же оторвала меня от себя и сильными ударами стала тереть свою промежность. Через пару секунд мне в лицо ударила тугая струя прямо из Машиной пизды. Сестренка обмякла со стоном, а Дима сказал: |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Спустя 2 может 3 часа она мне перезвонила и первым делом в телефонную трубку вместо алло, выпалила если я с ним пересплю ты меня разлюбишь! Тут я был готов к подобного рода объяснениям и мне повторно тактично пришлось объяснить любимой что все хорошо и прекрасно в наших отношениях. В ответ я опять услышал - что она подумает и ничего не обещает мне. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Минут через пять первый оргазм не заставил себя ждать, теплой истомой начинаясь от клитора, заливая все тело до макушки, перерастая в судороги влагалища с анусом и конвульсии мышц тела. Сдавленный стон вырвался из моей груди и я остановилась насев на фаллоимитатор до конца. Подождав несколько секунд, пока развеется туман перед глазами, я слезла с члена, повернулась спиной к кровати и только посмотрев на детей я вспомнила об их существовании. Они оба матурбировали в своих кроватях. Дочка ритмично и часто загоняла в себя розовый вибратор "с шариками", а сын спустив ноги с кровати, левой рукой сжимал себя яйца, правой отчаяно теребя свой член. |  |  |
| |
|
Рассказ №11241
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 26/02/2026
Прочитано раз: 36910 (за неделю: 45)
Рейтинг: 70% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я был уже истощен, поел и пошел делать уроки. На самом деле дремал сидя перед учебниками. Наконец ложимся спать. Он как нарочно затеял с мамой бурные игры, и диван просто ходуном ходил под ними. Таких явных шумов сношения они до этого никогда не издавали. Тут уже были и хлопанья и чавканье и стоны. Я пытался не слушать, но это было сильнее меня. Мой член встал от накатившегося возбуждения. Я достал его из трусов и сначала просто теребил в истоме. Затем я уже откинул одеяло и качал ним из стороны в сторону. Слюнил головку, гладил ней по ладошке, оттягивал крайнюю плоть. Для меня существовало только это возбуждение и ничего вокруг...."
Страницы: [ 1 ]
На вид я был худощавый симпатичный юноша, с правильными милыми чертами лица, полненькими губками, темно-русыми волосами. У меня был узкий таз и кругленькие упругие ягодицы. Я часто смотрелся в зеркало, и мне нравилась моя хрупкость и сходство с девушками. Однако появившийся пушок на верхней губе свидетельствовал, что моя женственность совсем не на долго.
Моя мама была еще молода и уделяла мне мало внимания. Она хотела устроить свою жизнь и частенько не ночевала дома. Свои отлучки она объясняла тем, что задерживалась на работе, а поскольку работала в районном центре, то не всегда могла успеть на последний автобус до села.
Однажды она мне объявила, что нашла очень хорошего мужчину, который предложил ей уехать с ним в город и жить вместе. Я всячески артачился и упирался, заявил, что останусь жить в селе и никуда не поеду.
Тем не менее, на следующий день вечером она появилась не сама. С ней был мужчина крепкого телосложения, со светлыми волосами и большой плешью.
- Юра знакомься, это Антон Николаевич. Мама просто сияла от счастья. Я молча подал руку и начал рассматривать гостя.
Он был ухожен и совсем не похож на наших сельских мужчин. Особенно меня поразили его гладко запилянные ногти и холеные руки. Он говорил не спеша, с расстановкой, упиваясь своим каким то превосходством. При каждом открывании рта он демонстрировал ровные белые зубы. Его губы активно участвовали в мимике, показывая заносчивость и скрытую жесткость характера. Особенно неприятными у него были глаза. Зеленые, водянистые, они сразу же принялись сверлить меня, выискивая слабину. Под его взглядом я почувствовал себя раздетым и беспомощным.
Вскоре мы продали наш домик в селе и переехали в коммунальную квартиру Антона Николаевича. В одной комнате жили мы втроем, а в другой молодая семья Паша и Маша. Соседи очень радушно ко мне отнеслись и показались мне людьми приятными и простыми.
В квартире были общий длинный коридор, туалет и кухня. На кухне стояла огромная чугунная ванна, металлический умывальник и газовая печь. Все аскетично, без излишеств. Наша комната была большой прямоугольной формы, с высокими потолками. Мама и Антон Николаевич спали на диване возле дверей, а я на кровати рядом с окном. Чтобы хоть как-то отделить меня от их супружеской жизни к стене был приставлен большой полированный шкаф.
Скоро я пошел в 9-й класс городской школы. Моя врожденная стеснительность и сельское воспитание понуждали быть незаметным и держаться в стороне от бурной жизни класса. Тем не менее, все складывалось хорошо. Я тихо существовал в серости посредственных учеников.
Антон Николаевич все же оказался занудным типом. Он постоянно отчитывал меня за каждую мелочь. Цеплялся с придирками: то сидишь не там, то зеваешь не так, то делаешь не то. Когда мать была дома, вечно отсылал меня гулять, и я вынужден был бесцельно скитаться по городу, убивая время.
Чем дальше, тем придирки становились чаще и изощреннее. Ему показалось, что я ночью подслушиваю за их занятиями с мамой. Я говорил, что сплю, и ничего не слушаю, но он твердил свое:
- Ты прислушиваешься к нашим движениям. Ты маленький развратный похотливый зверек. Но я тебя выведу на чистую воду.
Он меня подозревал во множестве развратных мыслей, хотя на тот момент я был еще далек от этого. Наши разговоры на эти темы проходили в отсутствие мамы, во время ее суточных дежурств.
- Ты по ночам слушаешь и дрочишь, а когда меня нет, то твоими занятиями любуется мамочка, наблюдает, как оно высоко у тебя подлетает.
Я внутренне возмущался столь страшным обвинениям. В то же время, эти разговоры будоражили мою сексуальность. Еще никто из взрослых со мной на такие темы не общался, причем так откровенно и брутально. Наступало, какое то оцепенение и движение теплых волн по всему телу, пронимала испарина. Я впитывал понятие "дрочить" из его слов и возбуждался от мысленного прикосновения к чему-то грязному и запрещенному. Антон Николаевич в своих обвинениях жестами обозначил дрочку движением руки, и я внутренне уже был готов приступить к этому, как только останусь наедине с собой.
Однажды я пришел из школы и застал Антона Николаевича очень хмурым. Он даже не смотрел на меня, сидел и курил.
- Ну, как там в школе? Выдавил он из себя.
Я понял, что это вступление не сулит мне ни чего хорошего, и перебирал в уме, что же мог сделать такого, чтобы так его разозлить.
- В школе хорошо. Получил пятерку по истории.
Я рапортовал нарочито бодро, как пионер.
- Ну-ну. А еще?
- Все нормально. Меня даже хвалили.
Он поднял хмурое лицо. От такого взгляда я даже опустил глаза и был готов сознаться в чем угодно. Надо сказать, что Антон Николаевич давно парализовал мою волю. Я его откровенно боялся, особенно когда не было дома матери. Мне припомнился случай, когда он меня ни с того ни с сего, как бы в шутку, притопливал на пляже. Вроде и люди невдалеке, но никто бы и не заметил, надумай он меня вообще утопить. Отчим вдоволь натешился, держа меня за шею под водой. Я рвался к воздуху, но из его цепких сильных рук вырваться мне, хрупкому юноше, было невозможно. Наконец он меня отпустил. Еще бы немного и все, капец. Я хватал воздух, кашлял и плакал, а он меня предупредил:
- Скажешь матери, утоплю тебя и ее.
И я не сказал. У меня не возникало сомнений, что он может легко реализовать свою угрозу.
Теперь же я, молча и покорно ждал его обвинений. Он подошел к моей кровати. Тут я увидел, что постель нарушена.
- Иди сюда, мерзавец.
Я несмело подошел, даже не предполагая, как далеко все может зайти. Он откинул одеяло.
- Что это за пятна?
- Не знаю, выдавил я из себя.
- Ты анонист, ты обкончал всю постель.
- Нет, оно само. Я спал и оно само.
- Что само, негодяй? В школе знают, что ты анонист? Завтра я туда пойду и всем расскажу кто ты такой.
Он содрал простынь, скомкал ее и ткнул мне ней в лицо.
- А это то, что я всем покажу!
Я сел на кровать и судорожно прокручивал в уме его угрозы. Ужас, если он об этом скажет в школе, мне не жить. Тогда придется сбежать и пропасть где-то под забором. Слезы сами по себе капали из глаз.
В этот вечер он со мной не разговаривал, все время хмурился и курил. Перед тем как ложиться спать я набрался мужества и начал просить:
- Антон Николаевич, умоляю не надо в школу, меня там засмеют. Я не виноват, оно само ночью потекло.
Он упивался своей властью и даже не смотрел на меня.
- Ты мерзкий анонист. Негодяй! Пусть все узнают, кто ты есть на самом деле! Он просто выкрикивал это.
Я продолжал ныть и просить. Но он меня грубо оборвал и тумаками отправил в постель. Я не спал почти всю ночь, сердце мое сжималось от ужаса и страха. Перед глазами все время стояла картина, как он заходит в класс, показывает простынь и гневно объявляет меня анонистом.
Утром я вновь пытался его умолить, но тщетно, он меня буквально вытолкал из дома.
В школе этот день прошел как в тумане. Я все время крутился то возле учительской, то возле входа, ожидая его появления. Даже не знаю, что бы я тогда и делал. У меня была лишь надежда, что отчим не придет, что ему что-нибудь помешает, или он передумает.
Антон Николаевич так и не появился.
Дома он и мама сидели за столом и мило беседовали за бутылочкой вина. Лицо у него уже не было суровым, а скорее выражало саркастичность.
- Ну, заходи, анонист. Как там в школе? Не поменялось к тебе отношение?
- А вы что, ходили?
- Пойду на родительское собрание через три дня.
Мать не проронила ни слова, сидела и молча слушала.
Я был уже истощен, поел и пошел делать уроки. На самом деле дремал сидя перед учебниками. Наконец ложимся спать. Он как нарочно затеял с мамой бурные игры, и диван просто ходуном ходил под ними. Таких явных шумов сношения они до этого никогда не издавали. Тут уже были и хлопанья и чавканье и стоны. Я пытался не слушать, но это было сильнее меня. Мой член встал от накатившегося возбуждения. Я достал его из трусов и сначала просто теребил в истоме. Затем я уже откинул одеяло и качал ним из стороны в сторону. Слюнил головку, гладил ней по ладошке, оттягивал крайнюю плоть. Для меня существовало только это возбуждение и ничего вокруг.
Отчим рычал в азарте, трахая мою маму. С каждым их похотливым движением я все сильнее сжимал свой член, я участвовал в оргии. В комнате стоял запах пота и возбуждения. Я первый раз в жизни кончил от дрочки, изливая целые потоки спермы себе на живот и руки. Вскоре и они издали финальный аккорд сношения. Мама убежала мыться. Я лежал, затаившись, тихо вытерся футболкой и заснул в полном изнеможении.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|