Рассказ №19074

     Девушка в ответ протянула мне листочек, где записала фамилию-имя-отчество посетительницы. Фамилия совпадала с фамилией Людмилы Петровны и ее мужа, а имя и отчество ни о чем мне не говорили.
     -?
     - Это мать Василька.
     Ясно. Мать Василька, она же по совместительству свекровь Людмилы Петровны. Что ей надо-то?
     - Ну хрен с ней. Пусть заходит.
     Вошла пожилая заплаканная женщина, получила приглашение сесть:
     - Садитесь, пожалуйста! Что привело вас ко мне? Что случилось? У Василия какие-то проблемы? Рассказывайте. Чем смогу - помогу, конечно.
     - Да, проблемы. Иван Егорович, я как мать, прошу вас прекратить любовную связь с моей невесткой!
     И так далее, и тому подобное. Сквозь слезы стыдила меня, охаивала невестку, жалела сына, и остановить ее не было никакой возможности.
     Разумеется, мне, как и каждому на нашей планете, не раз приходилось раньше выслушивать упреки по поводу тех или иных моих "неправильных" деяний. Как и любой другой человек, я отнекивался или искал оправдания, выкручивался, иногда врал.
     Но то было в случаях реальных моих прегрешений! Но здесь-то я не то, чтобы на самом деле, а даже в мыслях и фантазиях был идеально чист! Мне никогда и в голову не приходило иметь с Людмилой Петровной хоть какие-то отношения, отличные от чисто служебных!
     Мои попытки довести эту мысль до посетительницы разбились в хлам об её железобетонный аргумент:
     - Я сама видела, как Мила входила сразу после вас в подъезд такого-то дома! Сама видела. Лично!
     Такой-то дом - это дом, где у меня была действительно квартира, купленная по случаю недорого в качестве вложения капитала. И я там иногда появлялся, чтобы у соседей не возникло соблазна посчитать квартиру ничейной. Но с Людмилой Петровной?!
     Нет, и близко такого не было. Если она и заходила когда-то в этот подъезд, то уж точно не ко мне. Более того, из докладов своих контрразведчиков и Аллочки я совершенно точно знал, что Людмила Петровна своему Васильку была верна как в настоящее время, так и в обозримом прошлом.
     С большим трудом я избавился от плачущей тётки, и, злющий как черт, велел Аллочке немедленно доставить мне на ковер злополучную семейную парочку живыми, а лучше - мертвыми!
     Лживые глупые глазенки Василька бегали, Людмила Петровна была явно расстроена и напугана. Я орал, брызгал слюной, топал ногами и грозился невероятными карами обоим, если не угомонят сумасшедшую бабку. Василек оправдывался: мол, мама - очень пожилая женщина, не совсем здорова, и он с ней обязательно поговорит. Супруга его испуганно молчала, видимо, ожидая продолжения истории вечером дома. В конце концов я посоветовал обоим подыскивать новое место работы и выгнал из кабинета. Налил полный бокал коньяка, хлопнул его одним глотком и чуть-чуть успокоился.
     Как оказалось, успокаиваться я начал чересчур рано. Вечернее продолжение истории ожидало не только Людмилу Петровну, но и меня: жена устроила мне допрос с пристрастием и соответствующую сцену. Мать Василька приходила сегодня на работу не только ко мне, но и к ней.
     И я второй раз за день вынужден был оправдываться в грехах, которых не совершал!
     Наутро я все же поостыл. До Василька мне вообще никакого дела не было, с женой удалось помириться, а с Людмилой Петровной я должен был через пару дней ехать в соседнюю область в окружной главк на полугодовое кустовое совещание. Заменить ее в этой командировке не было никакой возможности по причине острой нехватки времени.
     Оставалась еще ревнивая Аллочка, которая наверняка слышала всё, но я успокоил себя тем, что уж она-то, если бы у меня и правда случился романчик на стороне, узнала бы об этом сразу же.
     Людмила Петровна явилась по моему вызову с черными кругами под глазами, потухшая, зареванная, и с заявлением об увольнении по собственному желанию. Мне даже стало ее жалко:
     - Как вы? Дома буря была?
     Женщина безнадежно махнула рукой. И тут только до меня дошло: придурастый Василек специально устроил эту провокацию, подключив к ней мать, не менее придурочную, чем он сам! И все ради этого заявления, что лежало сейчас передо мной на столе.
     Я знал, что Василек давно и страстно мечтает, чтобы жена его сидела дома, не работала - так, мол, меньше соблазнов у нее будет по мужикам шастать.
     Идиот!
     Во-первых, он что, всерьез собирается содержать семью на свою копеечную зарплату электрика? Людмила же получает минимум втрое больше него! А во-вторых, как я уже говорил, жена его по мужикам не шастает, то есть в результате может оказаться наказанной как раз невиновная.
     - Успокаивайтесь. Всё образуется. Давайте еще раз пробежимся по нашей послезавтрашней поездке.
     Я порвал заявление на мелкие клочки и выбросил в мусорную корзину. В глазах сидящей напротив меня женщины блеснула слабая искорка надежды.
     Первый день совещания прошел как обычно: отчеты за прошедший период, планы и перспективы, замечания, соображения, предложения. Боссы в президиуме по-деловому решали все вопросы, хвалили за успехи, журили за промахи и упущения. Потом - беготня по кабинетам главка: пользуясь случаем, все мы хотели что-то решить, согласовать, утрясти.
     Вечером собрались в гостинице, в номере одного из моих товарищей: с десяток мужиков и одна женщина - Анжела, коллега моей Людмилы Петровны из маленькой республики. Столик накрыли тем, что привез каждый из своих краев, но сидеть довелось только Анжеле, ибо номер маленький. Мужички выпивали и закусывали стоя.
     - А где же Милочка? Почему её нет?
     - Ну да, Егорыч, где Люда? Давай её сюда.
     - Чего там она одна? Зови:
     Я набрал на мобильнике раз, другой, третий - номер занят.
     - Наверное, с домом разговаривает. Сейчас схожу.
     Выскочил в коридор. Номер её недалеко, в этом же крыле и на этом этаже. Подошел, постучал - Людмила Петровна открыла, прижала палец к губам: мол, тссс, по телефону говорю. Жестами пригласила пройти и сесть. Сесть было некуда: единственный стул в микроскопическом номере занят пальто, сброшенным, очевидно, второпях. Пришлось приземляться на неширокую кровать и подождать.
     Пока я, оглядывая номер, ждал окончания её разговора с Васильком (а с кем же еще?!) , замерз. Наконец, в сотый раз расцеловавшись и поклявшись, что в номере она одна, Людмила Петровна разговор все-таки закончила, отложила трубку мобильника.
     - Извините, Иван Егорович! Слушаю вас.
     - Холодно тут у вас! Не замерзнете ночью?
     - Ветер в окна. Вон, всё заледенело. И батареи еле теплые. Шестнадцать градусов на термометре! Ну, ничего, как-нибудь.
     - Пойдемте в нашу компанию. Все вас ждут, а Анжела просто категорически приказала без вас не возвращаться.
     Отправляясь за Людмилой Петровной, я почти уверен был, что она откажется прийти. И вдруг с удивлением обнаружил, что рядом со мной сидит на кровати совершенно другая женщина, которую я никогда не знал! Уверенный, спокойный, даже чуть веселый взгляд, плавные движения, поднятый подбородок, развернутые плечи, гордо, но как бы невзначай, выпяченная грудь: Ничего общего с той натянутой как струна, скукоженной, с опущенными плечами и потухшими глазами Людмилой:
     - Да, конечно! Пойдемте, Иван Егорович.
     В компании было здорово. Чуть-чуть выпивали, спорили, шутили, смеялись делились мнениями, рассказывали анекдоты. Людмила Петровна - ничего себе! - рассказала парочку очень даже солененьких.
     Но - утром продолжение совещания, и поэтому вскорости пришлось расходиться на отдых.
     Мой номер был ближе по коридору, чем её, и окнами в противоположную сторону. Приостановившись, исключительно из чувства вежливости, предложил:
     - Могу предложить кофе. Растворимый, естественно.
     - Спасибо. Лучше чай.
     - А чая нет.
     - У меня есть. Сейчас принесу.
     Вот те раз. Я-то спать собрался, и просто так предложил! Ну, ладно:
     - Хорошо, несите. Я чайник поставлю.
     Через пару минут Людмила Петровна вошла в мой номер с пакетами в руках, одетая в синие трикотажные брючки и толстый свитер:
     - Чай, сахар, печенье:
     - Проходите, Людмила Петровна, садитесь. У меня чуть просторнее, чем у вас. Стулья, кресло, посуда. И сахар, кстати, тоже имеется.
     - Да, номер у вас побольше. И теплее! А у меня уже четырнадцать.
     Затем, оглядевшись, предложила:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: