 |
 |
 |  | Сняв обувь я прошёл, за ним на кухню. На потолке висел плоский светильник. Пощёлкав выключателем и убедившись в его неработоспособности, я попросил табуретку. Хозяин квартиры поставил старую табуретку с облезшей краской. Доверия она совсем не вызывала. Встав на неё я ещё раз убедился в этом. Одна ножка была короче остальных и под моим весом она здорово раскачивалась. На мою просьбу дать другую, хозяин отказал, объяснив, что ничего подходящего нет, а кухонные стулья очень хрупкие и сломаются подо мной. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Мы с ней немного поговорили и я сказал что пойду помыться. Войдя в ванную я не закрыл до конца дверь, оставив немного расстояния с которого можно было бы подглядеть за мной, расчитывая на то что Марина сделает это. Я разделся и начал подрачивать свой член. Немного погодя я увидел что через маленькое отверстие прикрытой двери за мной подглядывает Марина. Я резко подошел к двери и открыл ее. Марина явно не расчитывала на такое. Я спросил что она тут делает. Но она лишь стояла с открытым ртом и ничего не могла произнести. Она покраснела как помидор. Я ей сказал что накажу ее за то что она подглядывала за мной. Я схватил ее и стал тащить в ее комнату. Она начала сопротивляться. Мой член от этого уже был на пределе возбуждения. Я прислонил мар ну к ее кровати лицом, задрал ее юбку и снял с нее беленькие кружевные трусики. И увидел ее маленькую возбуждающую попку. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я пальцами размазал её смазку по письке и начал пальцами гладить клитор. - Димочка! Миленький! Как приятно! У тебя такие нежные руки. - Дыхание стало прерывистым. Рука сильнее обхватила член. И вот её сотряс оргазм. Я повернул её на спину и вставил член во влагалище. Было какое-то препятствие, но я легко его преодолел. Влагалище охватило мой член. Я немного подождал и начал движения. Маша трепетала подо мной. Вот она застонала и стала кончать. Я не хотел кончать в неё, поэтому вынул член, сел ей на грудь и вставил член в рот. Почти тотчас начал кончать и я. Машу трясло от возбуждения. Она буквально высосала всю сперму, проглотила её и, выпустив член, откинулась на подушку. - Димочка! Как мне хорошо! Я, наверное, посплю. Прости меня. - Я слез с кровати. Люда накрыла Машу простынёй и мы вышли на веранду. - Слабенькая она ещё. Дима! А ты за эти выходные не устал? - Есть немного. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я больше не могу. Я расстегиваю ширинку и достаю оттуда свой красный истосковавшийся член. Я начинаю медленно левой рукой водить по нему вверх-вниз. Валентина Васильевна идет по аудитории. Секунду рассуждаю, спрятать ли мне свое сокровище, и отказываюсь от этой мысли. Она подходит и садится рядм со мной. Преподаватели довольно часто так делают, поэтому здесь нет ничего странного и все продолжют писать. Она секунду наблюдает за тем как я мастурбирую, а затем берет <инициативу> в свои руки. Она бешенно дрочит мой член. Меня буквально подбрасывает на стуле, я сжимаю зубы, чтобы не закричать. Я вот-вот испачкаю преподшу. Вдруг все прекращается. Звенит звонок. Начинаю складывать вещи, ожидая, пока опустится хер, чтобы засунуть его обратно в джинсы. Хер стоит как часовой, опускать не собираясь. Слава Богу, все разошлись, остались только мы с Валентиной Васильевной. Она что-то пишет на меня внимания не обращая. Когда коридоры пустеют - студенты расходятся по домам - она наконец поднимает глаза. Мгновение смотрит, а потом одним движением снимает с себя кофточку. Я вижу все словно в замедленном кадре. Вот кофточка поднимается, вот выпрыгивают тяжелые груди с растопыренными сосками, вот небритые, заросшие густой темно-коричневой шерсткой, подмышки... Она бежит по аудитории ко мне, и ее груди скачут как сумасшедшие. Я хватаю ее сосок ртом - он большой и твердый, как член. Я делаю минет ее соскам. Я сжимаю ее левую грудь рукой, но руки не хватает, тогда я пытаюсь потискать одну ее грудь двумя руками. Валентина Васильевна улыбыясь отстраняет меня, поднимает юбку и раздвигает ноги. Я понимаю это как сигнал и зарываюсь носом в непроходимый лес волос у нее на лобке, но она опять отстраняет меня, и, соединив указательный и средний пальцы своей руки начинает ими трахать себя. Я смотрю как этот супер-член таранит ее влагалище и всавляю свой в ее жопу. Ах, сколько бессонных лекций я мечтал отодрать ее толстую жопу! Она оказывается девственницей в тоу дырочке. Но это поправимо. Да ей по-моему очень больно! Ничего, держится молодцом, хотя и чуть не плачет. Я изо всех сил шлепаю ее по заднице. Эхо гулко разлетается по пустым коридорым. Моему члену здесь с каждым мгновением все просторнее и просторнее. Через несколько минут Валентина Васильевна кончила. Я попросил вставить ее пальцы мне в анус. У меня там уже давно все было основательно разъебано (бисексуал я). |  |  |
| |
|
Рассказ №11366
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 08/02/2010
Прочитано раз: 35483 (за неделю: 37)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Щас! Идти. Мне второй раз надо! . . Да не бойся, не трону я сегодня больше твою жопку, - добавил Шестаков, поймав встревоженный взгляд мичмана. - В ротик возьмёшь, -добавил он, снова начиная поглаживать свой возбуждённый кол...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
- А вы думали - вас сюда что, курить взяли да байки травить? А ну встать! И отправляться в камбуз! Не то вместо картошки гальюн драить пойдёте! Марш!
Матросы встали и, бубня под нос ругательства, всё же пошли работать.
- Ну, что же ты, Миша? - обратился Мордюков к Дольскому. - Пожёстче надо! - и, хлопнув приятеля по плечу, он удалился к своему отделению.
"Пожёстче... пожёстче", - словно заклинание, твердил про себя Михаил, направляясь в камбуз.
В дверях его встретил радостный возглас Шестакова:
- О! Кого мы видим! Наш шеф-повар пришёл!
Матросы, уже сидевшие на табуретах вокруг кастрюли с очистками и занятые делом, заулыбались. Кок подошёл к мичману.
- Значит так, эту корзину картошки перечистят - меня позовёшь, я ещё выдам.
И вышел из камбуза.
- Ну, что ж ты его отпустил? - не унимался Шестаков. - Поговорил бы, у вас ведь столько общих тем. Обсудили бы кулинарные рецептики. "А как вы делаете такой-то салатик? А я туда добавляю трюфеля и анчоусы. А какое ваше любимое блюдо? Пирожное Птифур? А я предпочитаю устриц в лимонном соке". - Шестаков припоминал названия блюд, вычитанных им из ресторанного вестника, который он, как и любую книгу, попавшую ему в руки, прочитал от корки до корки.
Матросы уже откровенно смеялись.
"Пожёстче", - снова вспомнилось Мише. Он набрал воздуха в грудь и крикнул, пытаясь подражать интонации Мордюкова:
- А ну, прекратить!
Шестаков поднялся со своего места и сделал шаг по направлению к мичману.
- А ты мне рот не затыкай, Миша. А то у меня ножичек в руках, как бы худым не кончилось. Впрочем, я тебя и без ножичка в любой момент в бараний рог согнуть могу, ты ж знаешь. Стоит мне тебя... как бы это сказать... попросить как следует, и ты сам вместо меня картошку чистить будешь, да потом ещё весь камбуз языком вылижешь, ты понял?!
У Дольского на глаза навернулись слёзы. Он пытался справиться с ними, пытался что-то сказать, но предательский ком в горле не позволил ему произнести ни слова. Отвернувшись, он поспешно выскочил за дверь камбуза.
Близкие слёзы - это был просто бич для Михаила. Он с детства был таким: чуть что - в рёв. И, к сожалению, с возрастом это не прошло. Он не был трусливым, в училище часто дрался и спокойно переносил боль. Но от обиды Миша ревел, как пацан, и не в силах был сдержаться.
Вечером, после ужина, к нему подошёл Шестаков и тихо проговорил:
- Спустись-ка в трюм, мичман. Разговор есть.
Дольский догадывался, что у него за "разговор", поэтому не пошёл. Через четверть часа Шестаков снова подошёл к нему:
- Я тебе что, шавка цепная, чтоб сидеть и ждать тебя чёрти-сколько?! - злобно прошипел он, наклонившись к мичману. - Сказано, спускайся в трюм, не то все узнают о том, что ты уже не целочка, понял?
Выхода не было. Через пять минут Михаил пришёл, куда было велено.
Шестаков сидел на тюках, спустив штаны и подрачивая свой возбуждённый конец.
"Какой здоровый", - с ужасом подумал мичман.
- Ну, чё встал? - грубо окликнул его Иван. - Раздевайся!
- Ссс-совсем? - от волнения Миша даже начал заикаться.
- Совсе-ем? - мечтательно протянул матрос. - Что ж, пожалуй, что и совсем.
Мичман снимал одежду, а Шестаков любовался им. "Бля, какой же он аппетитный", - подумал Иван, оглядывая эту хрупкую обнаженную фигурку с тонкой талией и выпуклой попкой. Ему даже пришлось перестать дрочить свой член, чтобы не кончить раньше времени.
- Ложись на живот... Ноги раздвинь... вот так.
Он послюнявил парню очко и стал вдавливать в него свой уже скользкий от выделяемой смазки хуй. Миша застонал.
- Терпи, мичман. Ты ж уже не целочка, худшее позади. Терпи.
Но когда он вошёл полностью и начал двигаться в норке Дольского, то парень просто заорал о боли. Шестаков дал ему по затылку, отчего тот уткнулся лицом в тюк.
- Не ори, ты, шлюха долбаная! Будешь орать - ебало раскрошу, ты понял?
Миша стиснул зубы и стал сдерживать крики.
Матрос снова начал фрикции, а руками поглаживал тело парня. Его руки скользили по его бокам, по спине, по ягодицам, в то время, как член размашисто двигался в тесной норке. Иван закрыл глаза от наслаждения и только слышал, как его яйца шлёпаются об упругую попку мичмана.
К удаче Михаила, кончил матрос довольно быстро. Спустив всё до капли в попку своего командира, он вынул, наконец, член.
- Ух, заебись, как хорошо! ... А ты далеко это собрался? - спросил он Дольского, который стал подниматься с тюков.
- А что? - растерянно пробормотал тот.
- Лежи, сейчас ещё разок выебу, тогда пойдёшь.
- Не надо...
- Чё это не надо? Столько давал, а теперь "не надо"?
- Вань, мне больно очень, - со слезами на газах тихо выговорил мичман.
Жалость вновь шевельнулась в холодном сердце Шестакова.
- Больно? Что, очко болит?
- Да.
- Ну-ка, повернись. Дай посмотреть, - и Иван снова уложил мичмана на тюки.
Он развел в стороны половинки пухлой попки парня. Очко ещё не закрылось и выглядело так соблазнительно, что у Ивана закружилась голова. Оттуда вытекала сперма с явной примесью крови.
- Да, порвал я тебя немножко, паря, - он нежно погладил его попку. - Но это пройдёт скоро, вот увидишь. Ну-ка перевернись. Дай я тебя немножко поласкаю. Сразу про боль забудешь.
Он перевернул мичмана на спинку и стал его лапать. Везде. Он гладил его по плечам, мял ладонями грудь, целовал соски. Потом спускался ниже. Его ладони прошлись по бокам и спустились на бедра юного командира. Матрос покрывал поцелуями внутреннюю сторону этих бедер, всё ближе подбираясь к промежности.
Член у мичмана уже давно стоял, и парень постанывал от удовольствия. Он действительно совсем забыл о боли, когда матрос взял одной рукой его член и начал подрачивать, а второй захватил и стал массировать яички. Михаил застонал уже в голос.
- Что, нравится, сучка? - ухмыльнулся Шестаков. - Нравится, когда тебя мужик лапает? Приятно?
- Даааааа, - только и успел выдохнуть мичман, извергая сперму себе на живот и грудь.
- Ты чё так сразу-то? Давно не кончал, видать?
Покраснев от смущения, Дольский приподнялся на тюке и попытался растереть сперму по своей груди.
- Ну, чего зря размазываешь, - остановил его Шестаков, и нагнувшись к своим штанам, достал из кармана носовой платок, которым вытер сперму парня с его груди и живота, а заодно, раздвинув ножки, промокнул ещё влажное очко.
- Ну, вот, теперь ты в порядке.
- Можно идти?
- Щас! Идти. Мне второй раз надо! . . Да не бойся, не трону я сегодня больше твою жопку, - добавил Шестаков, поймав встревоженный взгляд мичмана. - В ротик возьмёшь, -добавил он, снова начиная поглаживать свой возбуждённый кол.
- Что?! - Дольский испуганно вскинул глаза на Ивана.
- Ой, да ладно, Миш, не ломайся. Всё равно придётся, так чего уж...
- Я не умею...
- Да чего там уметь-то? На колени становись, в рот бери да соси, - усмехнулся Шестаков.
Он совсем снял штаны, сел на тюки и, задрав рубаху, широко раздвинул свои мускулистые волосатые ноги. Его возбуждённое хозяйство открылось перед Мишей, и он даже невольно залюбовался этим огромным членом и столь же приличного размера яйцами. Дольский опустился на колени, приблизился и взял в руку твёрдый залупившийся хуй матроса. Он стал его поглаживать, потом целовать, с удивлением обнаружив, что это не вызывает у него никакого отвращения. Даже напротив, ему приятно трогать этот здоровенный член и слышать стоны удовольствия его обладателя.
- В рот бери, - простонал Шестаков, и мичман, лизавший в этот момент его бордовую головку, вобрал её в рот и стал посасывать.
- Даааа, вот так... Давай поглубже... Соси, соси мне хуй... - шептал Иван, извиваясь от наслаждения. Чуя приближение оргазма, матрос схватил парня за волосы и стал вгонять ему в глотку почти на всю глубину. У Миши глаза лезли на лоб, но вырваться не получалось. Ещё несколько фрикций - и рот мичмана заполнила сперма матроса. Он боялся, что Шестаков разозлится, если он её выплюнет, поэтому он всё проглотил.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|