Рассказ №11727

     Серый проворчал "жеребцы стоялые" , раскрыл на коленях ноутбук и показал Бугру съемку скрытой камеры. А на экране женская раздевалка, в ней эти голышки и парни гимнасты - все семеро. О чем говорят с девчушками непонятно, но показывают им шоколадку. Наконец, одна кивнула головой, нагнулась и попу выставила. Парни раздвинули ей ягодицы и смазали там вазелином. Самый крупный гимнаст засунул средний палец дырочку до отказа, прижал ладонь к ягодицам. Остальные подняли девчушку, утвердили на горизонтально поставленной ладони. На вытянутой руке держит ее спортсмен, друзьям силу своих мышц показывает. Соскользнуть с этого сиденья и упасть девочка не может - палей в попке не дает. Парни улыбаются, девчушки-голышки в ладоши хлопают.
     Умел держать удар Виктор Иванович, ни дефолт, ни крах биржи не выводили его из холодного равновесия. Но в тот день Бугор единственный раз потерял лицо - налился кровью, даже глаза косить стали. Еще бы: осквернили его любимое детище! Поманил пальцем Марка Захаровича и показал ему на экран. Тому бы промолчать, прикинуться незнающим, удивиться, а он затараторил:
     - Этот, который ей палец вставил, он всегда пакости творит, я еще вчера Вам предлагал его выпороть. И куда воспитательницы девочек смотрели?
     Серый увидел, что шефа может удар хватить и говорит:
     - Давай, дальше я распоряжусь. - Взял микрофон громкой связи - Всем внимание на большой экран.
     И представил на обозрения запись в раздевалке, а потом фотографию пакостника гимнаста зачеркнутую красным крестом. Мордоворотам особого приглашения не надо, завернули паршивцу "ласты" за спину и надели наручники.
     - Виновным и зрителям, присутствовавшим при этом безобразии, пройти на порку - командует Серый.
     И началось то, что в анналах команды сохранилось под названием как День Большой Порки.
     Первым в очередь встал Марк Захарович, подошел к скамье и разделся до гола. Когда все увидели кольцо в головке его немалого члена удивление было, я вам скажу: Вытаращили глаза малышки-голышки, среди гимнасточек кто-то хихикнул, даже провинившаяся мужская команда заулыбалась.
     Следом вытолкнули двух вольнонаемных воспитательниц, которые от великого страха не стали кобениться, заголяются-раздеваются при мужчинах, сложили аккуратно платья и лифчики с трусиками. Но им еще пришлось увести из зала малышек-голышек. Суетятся голые тети, некогда прикрыть свои прелести от взглядов мордоворотов. Очень даже оценивающих взглядов, совсем не часто им приходится пороть не крепостных, а вольных воспитательниц.
     В конце очереди парни гимнасты пристроились, их вина в том, что не остановили безобразия, не сообщили. Очень неудобно чувствуют себя голые парни. До того все наоборот было. Они видели нагих гимнасточек на показательных выступлениях, оценивали их стати и долго обсуждали между собой достоинства той или иной девушки. А теперь стоят парни голыми, ждут порки, а девушки созерцают их мужские достоинства. Только они - девушки гимнасточки - не вызваны в очередь под розги. И вдруг по громкой связи объявили:
     - Женской команде в полном составе подойти к Виктору Ивановичу.
     Ну, к хозяину идти, это не под розги ложиться, заспешили девушки, гадают, зачем позвали. А у скамеек мордовороты конвейер организовали. Вслед за главным тренером и воспитательницы, сверкая ягодицами, улеглись под розги. Бугор развалился в кресле, руки на груди скрестил, слушает как Марк Захарович, еврейская душа, под розгами кричит-заливается.
     Маша к отцу со своими рисунками сунулась на здоровенного гимнаста-пакостника показывает:
     - Папа, ты его из команды убираешь, отдай его мне натурщиком.
     Тяжело посмотрел на нее отец.
     - Ладно, через несколько дней у тебя будет.
     И, действительно, привели парня в студию: с большим кольцом в головке члена. Чтобы дурные мысли в голову не лезли, чтобы на прелести доченьки Маши не позарился.
     Не во время Маша с просьбой обратилась, окончательно рассердила отца. Бугор под такое настроение мог и девушек гимнасточек послать на скамейку белые попки розгами погладить. Отвлек его Эдик разговорами на посторонние темы. А тут еще Параша свою тележку подкатила, сует ему в руки стакан газированной воды. Вид у женщины такой уютный, домашний. Выпил Бугор, вздохнул и, как бы между прочим, сказал горничной:
     - После ужина будь в моей спальне.
     Успокоенный повернулся к гимнасточкам. Стоят перед ним семь девушек, семь его одушевленных собственностей, ждут, что скажет. Все в белых шортиках и футболках, которые особенно подчеркивают загорелые руки и ножки. У каждой душа есть и свой характер. Но сейчас у них одна дорога, достигнуть выдающихся результатов в гимнастике и тогда: Где-то в тридцать лет, когда у чемпионки начнут болеть старые переломы и разрывы связок, Бугор подарит вольную в виде нового ваучера личности и впереди будет СВОБОДА, возможность выйти замуж и родить ребенка. Неудачников отсеют без жалости и ждет их печальная судьба.
     Сверился Бугор со шпаргалкой, наставил палец пистолетом на очаровашку Нину. Она стройненькая, изящная и не плоская как доска, подобно многим гимнасточкам. Бугор сразу решил, что лучшей наложницы для своего мальчика он не найдет, тем более, что успехи в спорте у нее ниже среднего.
     - Бесперспективна, из команды уходишь, пока стой тут. - На вторую наставил пистолет - Плохо работала. Марш под розги, потом горничной в доме. Остальным пятерым моя благодарность за старание. Хорошо поработали, идите отдыхать.
     Неожиданно рухнула спортивная карьера Ниночки, не знает девушка, что ее ждет: могут в особняке прислугой оставить, могут в деревню отправить свинаркой, выдать замуж за пьяного мужика. "Почему Таньку под розги отправили - вон ее белая попа в конце очереди светит - а меня не высекли. Значит, меня не в особняк, а в другое место отправят: в деревню, на скотный двор? Страшно:" - думает Нина.
     "Не везло мне с детства, выросла в хорошей семье, но родители, как лохи, лишились ваучеров. Только и хватило у нас достатка выкупить ваучер младшего брата, который теперь о родных и не вспоминает. Нас с родителями продали на аукционе, папа с мамой сейчас дворниками в частном ЖЕКе грязь убирают. Меня же восьмилетней девочкой купили люди Бугра, вот почти десять лет я его гимнасточка бесправная. Всякий обидеть мог, парни гимнасты за ляжки щипали, по заду шлепали, Марк Захарович в душевой кабине щупал за все места, пытался в ротик вонючий член засунуть. Я не далась. Что теперь будет?"
     За грустными размышлениями Нина не заметила, как рядом появился смазливый подросток, оказавшийся сыном ее хозяина. Слова, сказанные Бугром, были для нее как гром среди ясного неба:
     - Собаку купить тебе не могу. Дарю эту девушку, пользуйся, и чтобы не бегал по проституткам.
     Мальчик (ниже ее ростом) , уверенно взял Нину за руку.
     - Пойдем, заберем твои вещи.
     Интриги и девушки
     В комнатах Володи ее удивляло все: простор, большое трюмо в тяжелой раме, масса картин и книги на непонятных языках. Около зеркала стоит высокая ваза, китайского фарфора, а из нее торчат прутья, нет сомненья - это розги. "Чувствовала моя попа, что найдутся ей приключения" - Подумала Наташа, от волнения сжимая ягодицы, в голове долбит одно - не хочу под мальчонку ложиться!" Спросила даже с усмешкой:
     -Это для меня? - и потрогала рукой прутья.
     - Нет, это не для тебя, надо высечь горничную. Ты еще ни в чем не провинилась, но познакомить тебя с ними я просто обязан, потому спусти шортики и нагнись. - Ответил нахальный мальчишка.
     Настроение совсем испортилось: ее, взрослую девушку определили любовницей к малолетке, который будет пользоваться телом восемнадцатилетней гимнасточки по своему усмотрению. "Сейчас еще и высечет ни за что, ни про что" - подумала Нина. Нельзя сказать, что до того ее часто пороли, но попадало, ох, как попадало!
     Щеки горели у Нины, когда заголялась - "нет, совсем раздеваться не надо, достаточно спустить до колен" - потом нагнулась. Стоит взрослая девушка Нина перед мальчиком восклицательным знаком: тесно сдвинутые лодыжки охватила руками, лицо прижала к коленям, загорелое тело расширяется вверх, к бедрам, Венчает тело голая попка - кожа натянута, бороздка между половинками раздвинулась, граница белого и загорелого четкая. И эта задрана вверх беленькая попка такая покорная, беззащитная: "Сты-ыд-но то как! И губки видны между ляжек, чего доброго, он из любопытства пальцы туда сунет, будет раздвигать складочки, девичью дырочку разглядывать". - Сгорая от стыда, думает Ниночка-гимнасточка.
     "Тебя за малолетку держит, будет ей не только больно, но и очень стыдно, что ребенок высек. Пускай твою руку на ягодицах почувствует и как наказание, и как ласку. Ты мог бы и сейчас ее трахнуть, но обида останется, будет считать себя изнасилованной. Тебе это надо?" - вспоминал Володя наставление Серого. Погладил ягодички и врезал прутом по самому верху этой беззащитной. Девушка немного дернулась: "ух!". Второй раз удар пришелся по низу ягодичек, в закруглении самой нежной, самой мягкой их части.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: