Рассказ №11742

     Следующим утром Маришке было приказано сменить форму горничной на приличное платье и явиться к своему ученику. Девушка не просто была рада повышению своего статуса в доме, душа пела! Смущало только одно, этот ученик недавно ее высек, а в следующий раз гладил голую попу будущей учительницы, а потом ее отшлепал. Учительница Мария Петровна готовилась поблагодарить барчука, обсудить план занятий, выяснить характер писем, которые будет составлять. Не успела она поздороваться, как ученик запустил руки к ней под юбку и стащил трусики.
     "Неужели сейчас отшлепает?" - подумала учительница, но ужасный мальчишка стал раздевать Марию Петровну со скоростью белки, расправляющейся с кедровой шишкой. Когда Володя поднял ее на руки, страшная мысль пришла в голову "он говорил: когда будет настроение: сейчас он меня: значит, вот как ЭТО будет". Затрепыхалась в его руках:
     - Не надо, скверный мальчик - попросила она почему-то по-французски.
     Лежит Мария Петровна на шикарной кровати, прикрывая ладонями волосики лобка, а ученик уже выскочил из одежды и нависает над ней. Впервые в жизни она видела напряженный мужской член.
     Нет силы терпеть - без поцелуев, без предварительных ласк раздвинул Володя стройные ножки и ткнул членом туда: Получилось грубо, Мария Петровна кричала в полный голос. А он двигался, толчки передавались телу девушки. В упругий матрас вминалась попка, качались широко разведенные ляжки, поскрипывала широкая кровать.
     - Мне больно, хватит, мне больно, - лепетала учительница.
     Через минуту Володя взорвался, и вся накопленная за прошедшие дни юношеская страсть хлынула потоком спермы, никакая сила не смогла бы остановить бешеные конвульсии. Он задыхался, дрожал, куда-то проваливался. А душа кричала от радости: Но постепенно он всё-таки начал соображать. Почувствовал, что Мария Петровна пытается встать, высвободиться из-под него. Всё ещё шумно дыша, Володя лёг на бок, освободив женщину от своего веса.
     Учительница села на кровати, и Володя увидел большое пятно крови. Процесс лишения девственности понравился ему необычайно: голое покорное тело: трепещущая, испуганная плоть: кровь на белой простыне: Мария Петровна заплакала. Володя сел и обнял порванную им девушку-целку. Первую в его жизни.
     - Не надо плакать, чего ты? Оставь ты эту простынь. - Учительница подавленно замолчала. - Перестань, всё будет хорошо, скоро мы с тобой поедем в Европу, на целых пять лет. Будешь вечерами пить кофе в маленьких бисто и смотреть на вечерний город. Мария Петровна через силу улыбнулась.
     - А где в это время будет моя дочка?
     Нахмуривший брови Володя походил на ученика, который не может понять объяснение учительницы. Потом улыбнулся, принимая игру.
     - Наш сын уже большой, учится в парижском университете. - Положил руку на низ ее плоского животика, где, по его разумению, должен помещаться ребенок.
     Мария Петровна всплеснула руками.
     - В Париже? Там женщины такие развратные!
     - Для него ты (он хотел сказать "купишь" , но вспомнил, что она сама прошла через аукцион) : ты подберешь для нашего сына русскую девушку. Приведешь девушек на осмотр к Эдику, и будешь волноваться:
     Она перебила:
     - Не слишком ли маленькая у нее попа, вдруг наш сын захочет ее отшлепать. А на каникулы он приедет сюда?
     - Конечно, будет жить в этой комнате. На стене мы повесим картину: ты голенькая, с большим животом стоишь у стола. На второй картине ты, лежишь у меня на коленях, принимаешь шлепку.
     Мария Петровна вздохнула:
     - Красиво, но твоя жена не позволит такое повесить на стены.
     Володя снова повалил ее на кровать, начал гладить бедра, перешел на живот, потом накрыл ладонью грудь.
     - Зачем мне официальная жена? Детей, наследников народят такие девушки как ты. Их будет много в этой постели, только не устраивай мне сцены ревности.
     Разговаривая, он неспешно теребил соски, и внутри учительницы растекалось совершенно незнакомое до того удовольствие. Неожиданно для самой себя Мария Петровна прижала руки мальчика к своим грудочкам, напрягла и плотно сжала ягодицы.
     - Пожалуйста, ласкай мои соски еще, не останавливайся.
     Он и не останавливался, ласкал, вызывая целую бурю восторга у девушки, которая только что стала женщиной.
     - Ты и другие наложницы не станут вмешиваться в мои дела, будут благодарны за внимание. А капризных, устраивающих скандалы ревности я накажу.
     Вдруг перевернул Марию Петровну на живот и звонко шлепнул по попе.
     - Вот так!
     Сама того не ожидая, учительница приподняла попу и попросила:
     -Шлепни еще, мой мальчик.
     ***
     Студию оборудовали, пора было возвращаться на постоянное место к Володе, Нина шла по коридору подвального этажа и твердила "сопляк, мальчишка: не хочу, не хочу:" Угнетала неизбежность: сегодня она перестанет быть девушкой и сделает это подросток, мальчик, который моложе ее почти на четыре года.
     Неожиданно ее окликнули:
     - Нинка, здорово, давно не виделись. Ты откуда? Тоже пришла драную попу получать? - Душевная подруга Танька, изгнанная из команды вместе с Ниной, была рада встрече.
     Чернявая плоскогрудая Танька (доска - два соска, как дразнили парни) никогда не унывала. Главной ее страстью было собирание новостей и передача их возможно большему числу слушателей. Сейчас одетая в синий халат Танька стояла у неприметной двери и, кажется, никуда не торопилась.
     - Значит, тебя тоже в особняке оставили, ты горничная?
     - Представляешь - вздохнула Нина - меня отдали любовницей молодому барчуку.
     - Так он же еще мальчик! - удивлению Таньки не было предела, - И он тебя: - Танька споткнулась, не зная, как спросить: поимел, трахнул или распечатал - он тебя уже оприходовал? Расскажи!
     - Ничего еще не было. Четыре дня помогала оборудовать студию его сестре, теперь возвращаюсь на место.
     - Значит, несешь свое тело на алтарь разврата? Потом расскажи, как было. А мне опять под розги ложиться. Попробовал тут один лакей меня щупать, я ему коленом так врезала! Меня и перевели в прачки. Каждый день за поротой попой сюда отправляют. Ты счастливая, Нинка, если бы и мне попасть в любовницы. - Танька-доска слегка присела и развела коленки. - Ой, моя очередь, Живодерка не любит ждать!
     Из двери вышел, морщась и держась за ягодицы, лакей и заковылял по коридору. Танька рванулась в комнату так, будто ее там ждали не розги, а блюдо пирожных.
     "У каждого своя дорога, - думала Нина, поднимаясь в апартаменты барчука, Таньке ложиться под розги, мне - под мальчишку. Так неохота идти к нему: Еще и угодить надо, иначе высечет от души, розги заранее приготовил. Как надо угождать?" - Годы физиологического созревания прошли в замкнутом коллективе девушек-ровесниц, общения с опытными в любви женщинами не было, а физические нагрузки гасили все эротические побуждения. Знания и опыта не было никакого.
     Когда Ниночка появилась в комнате барчука, она просто сказала:
     - Я пришла. - Чтобы погасить смущение подошла к трюмо поправить прическу.
     Вспомнилось, из детства: свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи: Неподкупное зеркало равнодушно доложило: "Сейчас тобой будут пользоваться. И не кто-нибудь, а вот этот смазливый парнишка. Будь готова раздвинуть ножки". "Всегда готова" с горечью вздохнула она в ответ зеркалу.
     Разглядывая себя в зеркале, очаровашка Нина пребывала в трепетном состоянии души, ощущала, как заостряются и набухают сосочки грудок, чувствовала себя такой беспомощной и: доступной.
     Барчук подошел сзади и по хозяйски обнял Нину. Володя прижался к ней, руки скользнули по талии и замкнулись на животе, потом он передвинул левую ладонь вверх, ещё вверх и под рукой оказалась чашечка лифчика, а в ней - грудочка, титичка, сисичка.
     - А ты красивая, Ниночка. - Прошептал он.
     В зеркале над своим плечом Нина вила только лоб и макушку этого коротышки. Правая ладонь мальчика скользнула вниз по шортикам. Девичий живот округло уходил вниз, ТУДА. "Как она встретит мою первую ласку" - подумал Володя. Гормоны заставили двинуть ладонь дальше, ощутить упругие бёдра. Пальцы легли на небольшой холмик. Несмотря на одежду, он явственно ощутил его выпуклость. Стал нежно оглаживать это чудо, а левая рука всё ещё гладил ее грудь. Нина наклонила голову и прижалась щекой к макушке Володи.
     Рук нашарила застежку на шортиках. Барчук по-хозяйски расстегнул молнию и попытался стянуть шортики, но они не подавались - Нина, с сопротивлением обреченной крепко держалась за их пояс.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: