Рассказ №11811

     
     Если бы я не видел всё это своими глазами, представить их вместе мне было бы очень сложно - настолько не вязался этот сухарь с очаровашкой Любой! Однако они стояли рядом, друг против друга...
     
     - Как скажете, Павел Андреевич, - робко отвечала Люба. С ним она была совсем другой - робкой и скромной, даже послушной. И куда подевалась вся спесь и гонор неприступной королевы? Она вдруг сама обняла его за узкие, сутулые плечи и поцеловала. Будто два лепестка розы её губы заскользили по его жёлтой щеке, однако он слегка нетерпеливо отстранил её.
     
     - Время, Люба, время, - сказал он. Развернув её спиной к себе, он мягко уложил её грудью на стол для перевязок:
     
     - Ни фига себе! - подумал я, - что же будет дальше? - всё ещё не верилось, что это случится прямо здесь и сейчас на моих глазах:
     
     А Люба уже стоял к нему спиной, покорно приподняв попку и расставив ножки. Слегка развернувшись, она смотрела на него снизу вверх, ожидая своей участи: А он довольно бесцеремонно закинул подол белого халатика eй на спину:
     
     Я старался не дышать, но это было очень сложно сделать - сердце колотилось так, будто в нём билась тысяча птиц! Девушка моей мечты, принцесса моих грёз - вот ты, оказывается, какая: Через окошко я хорошо видел её прекрасное тело: широкие бёдра, пышную, округлую и очень красивую попку, туго обтянутую белыми трусиками. Павел Андреевич бесцеремонно спустил их вниз:
     
     Больно, страшно и очень обидно, когда девушку, пусть не твою, но о которой ты мечтаешь, на твоих глазах жадно использует другой человек, да ещё такой омерзительный! Понятно, что она с ним не по любви, но тогда ради чего? Начальник? Скрытый женский трепет перед сильным мужчиной?
     
     Он двигался в ней резкими, но короткими толчками, отчего её попка мягко вздрагивала, а ножки слегка подгибались. От каждого сильного толчка она слегка постанывала, но крепкие стены, до самого потолка облепленные толстым кафелем, не пропускали звуков наружу... Люба слегка закатила глаза, прикусив нижнюю губу. На её лице выступила испарина, волосы слиплись на лбу, задранный халатик смялся... . Тонкими пальчиками с яркими кольцами она изо всех сил сжимала стол для перевязок, который весь скрипел и прогибался от того, что на нём делали:
     
     - Бедная ты моя, - прошептал я. Мне стало её искренне жаль. Не по своей же воле она вот так прогибается сейчас под этого старого козла!
     
     Вскоре главврач вволю насытился её телом, достал из неё член и снова развернул к себе лицом. Едва взглянув ему в глаза, она послушно опустилась на колени и, перехватив ртом его старый морщинистый член, принялась его облизывать. Ну, это уж слишком! Сосать у этого старого урода? Мне захотелось выбежать из склада и разбить ему башку чем-нибудь очень тяжёлым, например медицинским молотком для ломки костей. Но тогда: меня неминуемо ждала бы армия, и я сдержался:
     
     А она жадно водила нежными губами по его члену и, лаская его по всей длине изящной рукой с длинными перламутровыми коготками, доводила главврача до оргазма. Наконец, из груди старика вырвался глубокий вздох, похожий на плач, он закатил глаза. На его лице, появилось выражение блаженства. Люба быстро выпила его сперму, после чего медленно и осторожно распрямилась. . Даже через мутное стекло я видел, как она с трудом сдерживает рвотные спазмы и морщится. Однако выплюнуть её при нём она не посмела:
     
     Тем временем главврач тщательно вымыл руки с мылом (чистоплюй!) , застегнул ширинку и поправил галстук.
     
     - Завтра смотри не опаздывай, - сказал он устало, странно покачал головой и вышел. Какое-то время Люба ещё оставалась в перевязочной. Она снова надела трусики, разыскав их где-то под столом, одернула халатик и всё-таки выплюнула в раковину то, что так долго держала во рту. А потом долго ещё полоскала рот от спермы, видимо, чтобы перебить противный привкус во рту:
     
     Хлопнула дверь. Перевязочная опустела. Я тоже вышел. Люба уже, как ни в чём не бывало, ходила туда-сюда по коридору, ставила больным градусники и делала уколы. По её спокойному и безмятежному лицу ни за что нельзя было сказать, что совсем недавно она отдавалась на столе начальнику. Мир снова зажил в привычном ритме, будто бы ничего не произошло. Будто бы там, за стенкой, был какой-то другой, искажённый, низовой мир. Потому что в этом мире, который я до сих пор знал и любил, такого бы случиться просто не могло:
     
     Работать в тот день я уже не мог. На душе лежал камень, а из головы не шла эта случайно подсмотренная омерзительная сцена. Несмотря на то, что Люба меня отвергла, мне было её жаль. Главврача же теперь я просто возненавидел. А самое главное, от увиденного кошмара, я ещё больше
     разочаровался в этой жизни, такой продажной и жестокой:
     
     Вечером того же дня в коридоре у лифта меня остановила медсестра с соседнего отделения - Наташа Саркисян. Маленькая, но крепко сбитая брюнетка, с короткой стрижкой.
     
     - Ты что, за Любкой бегаешь? - спросила она, как бы невзначай.
     
     - Ни за кем я не бегаю, - угрюмо сказал я и, конечно же, смутился и покраснел.
     
     - Бегаешь, я же знаю: - усмехнулась она, - а у нас-то, между прочим, и другие девки есть!
     
     - Какие? - удивился я.
     
     - Хочешь, пойдем, покажу? - предложила она, небрежно поправляя волосы, и как-то странно смерив взглядом: Позднее я научился отличать этот взгляд из сотни других. Но тогда принимал всё за чистую монету:
     
     Не дождавшись лифта, мы пошли в конец коридора, туда, где была кладовка с бельём. Я ни о чём не подозревал.
     
     - Не боишься? - спросила она, отпирая дверь своим ключом.
     
     - А чего мне бояться? - храбро отвечал я.
     
     Мы вошли внутрь. С трёх сторон были полки, на которых покоились матрацы, свернутые в рулоны, словно гигантские улитки, стопки с чистыми простынями и подушки. Кладовка была маленькой и тесной. В ней едва смогли бы уместиться двое.
     
     - Ну и где? - спросил я, оглядываясь по сторонам.
     
     - А я разве тебе не нравлюсь? - хитро спросила Наташа. Я посмотрел на неё. Никогда не думал о ней, как о женщине:
     
     Она вдруг взяла мою руку и положила себе на грудь.
     
     - Нравится? - прошептала она. Её глаза блестели. Грудь была тёплой и мягкой, даже через халат. Я вдруг почувствовал, как часто бьётся её сердце и инстинктивно дёрнулся...
     
     - Не бойся, - ласково прошептала она, - ты что, ещё: мальчик?
     
     - Ничего я не мальчик: - пробурчал я.
     
     - А мне кажется да, - вкрадчиво возразила она, - хочешь, погасим свет?
     
     - Давай, - согласился я.
     
     Она щёлкнула выключателем. . Мы оказались в полной темноте. Я подумал, что так будет лучше всего:
     
     Она обняла меня, медленно проведя руками по моему телу снизу вверх. От её прикосновений по спине побежали мурашки. Следом я вдруг ощутил, как она тихонько раскрывает молнию на моих джинсах. Затем, расстегнув тугую пуговицу, она приспустила их до колен. Отогнув трусы, она медленно стянула их вниз:
     
     - Не бойся, мы только немножко поиграем с ним и всё, ладно?: - прошептала она очень нежно.
     
     Через секунду я почувствовал, как она коснулась моего члена кончиком своего влажного язычка:
     
     От наслаждения по телу пробежала судорога: Я застонал, ухватившись руками за полку с бельём, крепко сжав её двумя руками. А она обхватила мой член своими влажными губами и быстро ласкала головку кончиком языка, время от времени крепко сжимая его рукой: От набежавшего возбуждения я тяжело дышал и даже зажмурился, хотя в кладовке было совсем темно. Наташа мне не нравилась, и я поспешил представить на её месте Любу: Это удвоило ощущения: От наслаждения захватило дух: Люба: Любочка:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: