Рассказ №12648

     Мы с Кирой познакомились случайно. Зимой, перед самым Новым годом, мы были у каких-то общих знакомых, потом вместе пошли на трамвайную остановку. Я подумал тогда, что было бы здорово, если нам будет по пути, а оказалось, что она даже жила недалеко - у тётки, не доезжая до меня одну остановку.
     Я проводил её, как и положено.
     
     Потом мы не виделись около месяца. Потом встретились, обменялись телефонами (мобильных ещё не было тогда ни у кого) , а потом пошло-поехало. Ей было тогда лет 19, просто девочка ещё. Жила она у нас в городе у своей тётки на правах приживалки, поэтому при первой возможности я сразу забрал её к себе. У нас со свободной площадью тоже было негусто: маленькая двушка, разве что не смежная, родители в зале, да к нам ещё брат в придачу. Спали вдвоём на скрипучей односпальной кровати. Окна выходили на южную сторону, и днём солнце жарило беспощадно.
     
     Кира сразу же сообщила мне, что деньги зарабатывать в нашей семье буду я и обеспечивать её и ребёнка буду тоже я. Я немного оторопел; я надеялся хотя бы на равноправие, привыкнув видеть, как и многие мои знакомые, как в современные семьи деньги, как правило, приносят матери.
     За пол года до нашей встречи с Кирой я разошёлся с первой женой и жил у родителей.
     
     Кира, несмотря на молодость, тоже успела побывать в браке; более того, о чём я, слава Богу, узнал гораздо позже, на момент нашей встречи она ещё официально была замужем - отношения с мужем у неё разладились, и он дал ей отпуск.
     Её муж в юности был очень амбициозен, Карина, по её словам, выходила за него на перспективу. А потом он, как это бывает, дал слабину, снизил планку, своих притязаний. Кира в ответ на это нашла себе любовника, с которым после нашего знакомства тоже распрощалась.
     
     В то время я был вовсе не богатый, если не сказать бедный, больной молодой человек, получающий очередное высшее образование. Я плохо ел, был тощий, в общем, переваривал опыт первой женитьбы.
     После первой нашей близости, когда нам помешала мама, не вовремя пришедшая с рынка, Кира села на кровати и рассказала мне и о муже, и о любовнике. Я чуть не расплакался от её честности.
     
     Потом она сказала, что я должен стать успешным мужчиной, иначе она не ручается за себя в дальнейшем. Она сказала, что наверное, не сейчас, но всё же когда-то после тридцати у неё будут любовники. Я слушал молча и мотал себе на ус. Потом подумал, недолго, пока заваривал чай, и сделал ей официальное предложение.
     И молчание, и предложение мои прежде всего объяснялись тем, что в постели Кира была чудо как хороша. Она жила сексом.
     
     Для меня, с моими далёкими, но вовсе не заглохшими с поколениями горскими корнями это было более чем принципиально. Моя первая жена была умная, но холодная.
     А Кира была и жаркая, и темпераментная; и умная, и самое главное, очень красивая, тонкая, изящная восточная девушка, эффектная и яркая.
     
     Мы поженились осенью. Свадьба была скромная, но красивая. Была хорошая тёплая погода, несмотря на конец сентября. К тому времени Кира уже была беременна.
     Мы поехали на немецкие форты и гуляли там с гостями пол дня, вдоль наполненного водой рва. Кирпичных бастионов, пешек на постаментах, под сенью жёлто-зелёной рощи. Солнце светило мягкое и тёплое, ярко отражаясь в воде. Белая свадьба на фоне красок осени ясно отпечаталась в моей памяти.
     
     В первую брачную ночь мы еле добрались до кровати, совершили обязательный обряд, а потом Кира взяла подаренный фотоаппарат и заставила себя фотографировать: обнажённой, в чулках и под фатой. Мы пили шампанское, смеялись и дурачились.
     
     Фотографии получились очень пикантными: девушка, отдававшая мне их из печати, загадочно улыбалась.
     С Кирой мы жили душа в душу, несмотря на беременность, учёбу и мою тяжёлую работу. Роды мы тоже выдержали мужественно, хотя и уставали страшно. Я работал как проклятый, но денег всё равно не хватало.
     На почве усталости и безденежья появилось отчуждение друг от друга.
     
     Сначала просто не хотелось друг с другом разговаривать, а позже - даже быть рядом. Сексуальная жизнь на односпальной тесной кровати в комнате с моим братом стала казаться уже не яркой, а пресной.
     
     Нужно было что-то делать.
     Однажды весной 2005 года, гуляя по парку с коляской, мы смотрели друг на друга с осознанием того, что чувства, как плохой фитиль, вот-вот угаснут. Мы не хотели этого, но на первый взгляд, сделать ничего не могли.
     
     Мы стали говорить о том, что нужно что-то поменять кардинально. Кира предложила мне вернуться в Европу, освоиться, а потом забрать с собой их. Я не хотел тогда расставаться с семьёй, наученный опытом первого брака и понимая, к каким последствиям может привести столь долгая разлука. Я предложил свой вариант. Она подумала, и согласилась когда-нибудь попробовать. Вот так мы стали жить по-новому.
     
     Однажды мы решили жить по-другому, по-новому, я уже говорил об этом. Очень тяжело осознать, что ты внутренне свободен.
     
     Я родился в Советском союзе, родители к дисседенству не тяготели, даже наоборот. Они принадлежали к тому поколению счастливчиков, чья юность пришлась на 70-ые, и кому союза дал всё. Но самого союза они уже не боялись. Они не знали, что такое война, голод, холод, безработица, унижение личности, бесперспективность.
     
     Собственно, и я, чьё детство выпало на либеральные 80-ые, со временем должен был пополнить ряды беззаботных счастливцев. Но не вышло. Сначала прискакали на сивой кобыле 90-ые, а с ними жизнь на грани нищеты, потому что родители так и не сумели приспособиться к новому времени, особенно папа; потом война в Чечне и каждодневный страх, что его туда отправят, который вошёл в подкорку, потом дефолт.
     
     О, я его очень хорошо помню! До него маме еженедельно давали в школе какую-то небольшую сумму денег, она ехала с ней на рынок и привозила мясо, докторскую колбасу, какие-то сладости нам с братом. Потом и этого не стало.
     
     И ещё, я совсем не умел тогда думать самостоятельно. Пионерию отменили за месяц до того, как я должен был в неё вступать - я упёрто хранил в шкафу галстук с биркой, кажется, "15 коп.". Начальные классы школы я единственный проходил в советской синей форме. Учился я во вторую смену, и потому, когда днём бегал за хлебом, заходил в парк гарнизонного Дома офицеров, старинную немецкую усадьбу, где под сенью лип на бетонном постаменте торчал бронзовый Ленин. Я стоял перед ним, и блики играли на его полированной лысой макушке, и от земли пахло прелостью и прошлогодними листьями.
     
     Вскоре, однако, народные умельцы увезли Ленина в приём цветметаллов.
     
     А я пошёл заниматься восточными единоборствами. Тогда это было очень модно.
     Но мальчик я был робкий, и впервые серьёзно получив на тренировке, сразу же невзлюбил это дело. Папа сказал, что если я всё брошу, вырасту бесхарактерным. Этого я испугался гораздо больше, и прозанимался ещё пять лет.
     
     К вере в Бога я шёл через немыслимые тернии, я думал, я вообще не верю ни во что; все говорили, вера - это подвиг, куда тебе. А я не умел даже молиться, "Отче наш" выучил с трудом, молился, как моя прабабка, у которой однажды подслушал: "Боженька, миленький, прости меня, грешного".
     
     И только через много лет понял, что верил-то всегда, верил с искренностью ребёнка, но бывшие советские граждане только мешали, начитавшись умных книжек.
     
     К чему я всё это? Да к тому, что я всегда делал как надо, а не как хотел. А как я хотел?
     
     В нежном возрасте я посмотрел - тайком от родителей, разумеется, - вторую часть "Дикой орхидеи". Кино произвело на меня впечатление, под которым я нахожусь до сих пор. Вы помните: юноша, девушка, романтическая любовь, только одна неувязочка: романтическая героиня в капиталистического общества подрабатывает в дорогом публичном доме. И это ей не сказать, что не нравится, вот что самое главное.
     
     Я подумал тогда: все те женщины, учителя, знакомые, воспитанные, романтичные, единственная любовь до гроба в голове, сплошь на подбор декабристские жёны - да как они живут?
     
     Мужья их пьют, гуляют напропалую, от свиньи не отличить этих мужей порой, но надо же: они когда-то были не такие. Им вся душа и вся единственная любовь.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: