Рассказ №12665

     - Никита! Ну, что за слова - "в жопу", "выебал", "ебал", - рассмеялся Андрей, невольно любуясь Никитиной наивностью... эта наивность, почти детская, совершенно не наигранная, открывшаяся у шестнадцатилетнего парня с большим и крепким писюном, была одновременно и уморительна, и умилительна, и вместе с тем она, эта искренняя наивность, странным образом ещё больше подогревала, подстёгивала и без того сильное Андреево желание. - Есть другие слова, Никита! Другие слова, обозначающие этот процесс... хотя, быть может, и не такие звучные! Понятно, что суть важнее, скажешь ты "жопа" или скажешь "попа"... суть всегда важнее слов, и это правильно... но это с одной стороны. А с другой стороны, всё определяется словами, и оттого, какие слова мы выбираем для определения сути...
     
     - Ты меня выебал? - не дослушав Андрея, повторил Никита; теперь в интонации, с какой Никита это спросил, уже было не осмысление услышанного вслух, в совершенно конкретный - прямой - вопрос.
     
     - У нас, Никита, был секс... совершенно нормальный мужской секс, состоящий из разных видов активности... орально, анально - всё это было, и всё это было по высшему разряду... у нас был нормальный секс - секс, Никита, а не "ты меня выебал"... обалденный был секс! - Андрей произнёс последние три слова с жарким придыханием, сладко смакуя каждый выдыхаемый слог, так что у Никиты не должно было остаться ни малейшего сомнения в правдивости такой оценки. - Естественно, я тебя трахнул - вставил тебе в попку... да и как могло быть иначе? Ты сам, Никита... сам ты этого хотел!
     
     - Сам хотел? Я хотел, чтоб ты меня выебал? - недоверчиво проговорил Никита, медленно осмысливая новую порцию новой информации.
     
     - Именно так! - рассмеялся Андрей. - Никто тебя ночью здесь не насиловал - не принуждал... да и чего было принуждать, если секс нам обоим был в кайф? В принуждении, Никита, кайфа нет... во всяком случае, для меня. К принуждению склонны люди, не способные делиться радостью... я называю их хапугами - от слова "хапнуть", то есть урвать для себя... я такого не понимаю. Взаимное наслаждение - вот кайф! Когда этого хочет каждый, и каждый...
     
     - Сам хотел... - словно эхо, повторил Никита, всё так же недоверчиво глядя Андрею в глаза, и по выражению лица Никиты было видно, что эта информация не укладывается у него в голове. - Сам... зачем? Я не мог... не мог, бля, этого хотеть...
     
     - Почему ты думаешь, что ты этого хотеть не мог? - отозвался Андрей.
     
     Они лежали по-прежнему, не меняя конфигурацию: Никита лежал на спине, разведя в стороны чуть согнутые в коленях ноги, Андрей лежал на Никите, вдавливаясь в Никитин пах напряженно твёрдым членом, одновременно с этим чувствуя горячую твёрдость члена Никитиного, при этом руки Никиты раскрытыми ладонями все так же обтекаемо лежали на сочных Андреевых ягодицах, - Андрей, опираясь на согнутые в локтях руки - нависая над Никитой, смотрел Никите в глаза, и в груди Андрея сладко щемило от неизбывной нежности... Андрею хотелось обнять Никиту, крепко стиснуть его, долго и сладко целовать его в губы, как это было ночью... он, Никита, "не мог этого хотеть"... как же, не мог он... хотел, ещё как хотел!
     И - спросив Никиту, почему он думает, что хотеть он этого н е м о г, Андрей, в принципе, знал, ч т о Никита ему может ответить, но Андрей интуитивно чувствовал, что Никите нужен диалог, потому как в диалоге осознаётся истина, и Андрей Никиту подталкивал к разговору - Никита нравился Андрею всё больше и больше, а с человеком, который нравится, всегда хочется сближения, невозможного без взаимного понимания, обоюдной искренности, - Андрей не соврал Никите, когда сказал, что настоящий кайф для него, для Андрея, может быть только взаимным, обоюдным, и никак по-другому.
     Этот парень - Никита - определённо нравился Андрею, и Андрей, лёжа на Никите - ожидая ответа, легонько двинул вверх-вниз бёдрами, потому что лежать без движения с залупившимся, сладко гудящим членом было невмоготу, - хотелось... хотелось ласкать Никиту, обнимать его, целовать - так, как он это делал ночью, когда Никита был не просто отзывчив на ласки, а сам с безоглядным упоением то и дело перехватывал инициативу... "я не мог этого хотеть"... наивный!
     
     - Как я мог хотеть этого, если я не голубой? Что, бля, за хрень! - воскликнул Никита, и в этом восклицании было столько искреннего, неподдельного непонимания, что Андрей невольно улыбнулся.
     
     - Никита, а ты что - боишься быть голубым? - Андрей задал этот вопрос с интонацией спокойной, подчеркнуто будничной, тем самым умышленно - на уровне интонации - лишая вопрос его сакраментальности, его глубинной значимости для многих и многих, впервые соприкоснувшихся с однополым сексом.
     
     - Хуля мне бояться! Я ничего не боюсь! - запальчиво проговорил Никита. - Я просто... просто не голубой, и всё! Я не боюсь, а я не понимаю... я не мог этого хотеть! Ты врешь... ты всё врешь! Ты... ебал меня? Честно скажи... ебал?
     
     - Ебал! Ещё как ебал! - так же напористо проговорил-выдохнул Андрей, но напористость эта была весёлой, азартной, ничуть не страшной; интонация, с какой Андрей подтвердил факт полового сношения, была подобна весеннему ветру, упруго бьющему в лицо: "ебал! ещё как ебал!"
     
     - Значит, вчера... я вчера был пьяный - я ничего не соображал... и ты этим воспользовался - ты меня выебал пьяного, - отозвался Никита, глядя Андрею в глаза; такой сценарий событий минувшей ночи Никите был более-менее понятен, точнее, такой сценарий объяснял для Никиты, как и почему всё это могло случиться. - Ну, бля, дела... - протянул Никита, обращаясь не столько к Андрею, сколько к самому себе.
     
     Никита произнёс последние три слова с чувством растерянности и вместе с тем с чувством удивления, что такое могло случиться - могло с ним, с Никитой, произойти, - осознание того, что его ночью трахнули, для Никиты прошло совершенно безболезненно, без истерики и надрыва, и всё это потому, что Никита пребывал в совершенной уверенности, что он, Никита, не голубой... да, это случилось; парень, лежащий сейчас сверху, судя по всему, не врёт - он, этот парень, действительно его, Никиту, сексуально поимел, но в понимании Никиты это был контакт исключительно физический, напрочь лишенный какой-либо внутренней - душевной - вовлечённости в действо... это был сугубо технический момент, и не более того, - так это видел-понимал Никита, наконец-то осознав-осмыслив, что его, пьяного, ночью поимели... конкретно поимели - в жопу!
     
     - Да, ты был пьяный, - улыбнулся Андрей, - и я этим воспользовался... я дважды, Никита, этим воспользовался: сначала я тебе вставил, а потом я тебе подставил... ну, ты был пьяный - ты ничего не соображал, и потому, наверное, ты натянул меня в зад с превеликим удовольствием... классно это сделал! Трахнул меня, ничего не соображая... - Андрей, глядя Никите в глаза, рассмеялся.
     
     - Я тебя тоже... тоже ебал? В жопу тебя ебал? - переспросил Никита, и глаза его вновь невольно округлились от удивления; собственно, Андрей об этом уже говорил - проговаривал это - в самом начале, когда отвечал на Никитин вопрос, кого они трахали, но акцент в разговоре переместился на пассивную роль Никиты, и потому Никита совершенно искренне удивился, на этот раз не просто услышав, а р а с с л ы ш а в то, что сказал-повторил ему Андрей.
     
     - Блин, ну что за слова! - Андрей, укоризненно качая головой, шутливо поморщился. - Ты не в жопу меня ебал, а в попу... или, если тебе не нравится слово "попа", совершил со мной анальный половой акт - анально меня трахнул, и сделал ты это с большим удовольствием... а до этого мы друг другу кончили в рот. И всё это было, Никита, лишь потому, что ты был пьяный - ты был беспомощный, ты ничего не соображал, а я этим нагло воспользовался... изнасиловал бедного мальчика - со всех сторон изнасиловал! Так получается? - В голосе Андрея прозвучала легкая, но вполне различимая ирония.
     
     Никита, не отвечая, смотрел на Андрея, и по взгляду Никиты Андрей видел, как Никита медленно переваривает - заново осознаёт-осмысливает - новую порцию информации о минувшей ночи... и эта новая информация для Никиты была куда важнее, чем информация предыдущая! То, что Андрей, воспользовавшись опьянением Никиты, мог совершить с ним половой акт - это было одно... а то, что Никита сам - сам! - трахал Андрея, причём делал это, как сказал Андрей, с превеликим удовольствием - это было совершенно другое... принципиально другое!
     В первом случае Никита был жертвой - никакой ответственности за совершенный с ним половой акт он, Никита, не чувствовал, потому что т а к о й акт для него, для Никиты, не мог быть сексом, а следовательно, сам Никита никаким образом не делался от такого траха голубым... здесь для Никиты всё было ясно и понятно. А вот во втором случае... если он, Никита, точно так же трахал Андрея, да еще и делал это с удовольствием, то это значит, что никакого принуждения не было, и не было никакого беспомощного состояния, а был самый настоящий секс - был взаимный трах... а перед этим они друг у друга сосали - брали в рот, один одному отсасывали... и он, Никита, от всего этого тащился - он испытывал удовольствие?


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: