Рассказ №12928

     А ещё совсем недавно всё казалось другим. Казалось, было, за что зацепиться. А сегодня: Сейчас казалось, что есть немного на свете вещей, страшнее чем быть не нужным никому. Чем бесцельная жизнь.
     
     3
     
     Ему звонили какие-то люди, что-то говорили о том, что случилось. Он слушал без интереса, клал трубку. А через некоторое время позвонил кто-то и взволнованным голосом попросил обязательно явиться завтра.
     
     Ожидая очередных расспросов о том, что случилось, в помощь следствию, он всё-таки пришел, куда просили. Оказалось, что авиакомпания хочет выплатить компенсацию. Хотя вряд ли хочет, скорее вынуждена, под натиском общественности. По два миллиона рублей за смерть тех, кто был ним и полтора миллиона ему лично. Похороны так же обязались взять на себя: Хотя какие похороны: Их еще даже и не опознали.
     
     И почему деньги за смерть Ольги и Кристины хотят отдать ему? У них ведь есть родственники: По плану мероприятий, он вместе с представителями руководства авиакомпании должен был навестить в больнице ту обгоревшую женщину, оставшуюся без руки. Второго из двух выживших пассажиров.
     
     Она почти вся была вся замотана бинтами и не особо подавала признаков жизни, хоть была жива и в сознании. Разве деньги, пусть и немалые, могли утешить её? Уже уходя, когда основная делегация вышла из палаты, он решил задержаться на пару минут у кровати больной. В палату вошла медсестра, проверила состояние пациентки по приборам. Сказала, что ей сейчас нужно будет вколоть очередную порцию обезболивающего, иначе она просто не сможет уснуть от боли и попросила удалиться. Он попросил еще пару минут, якобы чтобы сказать пару слов женщине наедине. На самом же деле он был там ради другого. Медсестра удалилась видимо за шприцем, ультимативным тоном приказав покинуть палату до того как она вернется.
     
     Он давно искал повод и возможность проверить, не показалось ли ему всё тогда перед взрывом. Обожженная женщина лежала на спине, смотря в потолок, периодически издавая еле слышный стон, и всё время шумно дышала сквозь не шевелящиеся губы.
     
     Он подошёл совсем близко. Не зная, о чем нужно думать в этот момент, провёл руками над простыней, которой было накрыто её обожженное тело.
     
     Провёл еще раз, концентрируясь.
     
     И еще раз.
     
     Безрезультатно.
     
     Видимо, действительно, просто почудилось. Повернул ладони, посмотрел на них. В последний раз направил руки на женщину. И в этот раз почувствовал покалывание в ладонях. И тот самый неяркий белый свет: Представляя в голове здоровую кожу, он проводил раз за разом руками над телом женщины, пока не услышал женские голоса прямо у входа в палату. Он засунул руки в карманы и вышел, с трудом сдерживая ощущение чего-то нереального и восторга одновременно.
     
     Позже он увидел по телевизору в новостях себя, кивающего головой на слова соболезнований менеджмента авиакомпании. А потом увидел сюжет поту женщину, оставшуюся однорукой. Она действительно, по словам врачей за последние пару дней стала быстро восстанавливаться. Необычно быстро. Сейчас находилась в состоянии, в котором должна была бы быть недели через три-четыре. И всё благодаря профессионализму врачей ожогового отделения - резюмировал корреспондент.
     
     А ему не нужно было славы, он даже очень радовался, что женщина ничего не запомнила тогда. Всё, о чём он мечтал, чего так ненадолго смог добиться - быть нужным:
     
     4
     
     Дни шли. У него были деньги, но не было интереса их тратить. Он ходил в супермаркет, покупал простую еду. Постепенно отходил от случившегося. Он не делал ничего, и постепенно стал лезть на стену уже не от горя. От скуки. Отсутствие событий лишь напоминало обо всём: Легче было бы уйти в работу.
     
     Дал себе еще пару дней отдыха, а потом всё же позвонил в офис и после выслушивания очередных соболезнований, дал знать куратору, что он готов к репетиторству. Уже вечером куратор позвонила и сказала, с кем он будет работать.
     
     Договорился о графике, созвонившись с молодой женщиной, мамой. Мамой дочки. Куратор переспросила, не будет ли ему трудно работать с ребёнком после того как он потерял фактически своего. Еще и возраст девочки был похожим. На полгода младше Кристины. Он хотел работать. С ребенком так с ребенком. Лишь бы она не напоминала обо всём:
     
     И она не напомнила. Женя, так её звали, оказалась совсем другой. Беззаботной и откровенно непослушной. Да и внешне ничем не напоминала девочку, которой он жил. Светлая кожа, темно-каштановые волосы, собранные в хвостик, рыжевато-карие глаза. Он впервые почувствовал трудность преподавания за много - много времени. Видно было, что у Женьки нет особого интереса к игре на пианино. Она вертелась, отвлекалась. Ему казалось, что если бы девочку не водила к нему на занятия мама, то она бы прогуливала. Просто не приходила бы.
     
     Через неделю таких занятий он решил поговорить с её мамой. Ему не хотелось разочаровывать женщину, питавшую, судя по всему большие надежды на девочку, но дальше работать с ней он не видел смысла. Женщина поняла его и даже рассказала, что самой очень трудно с ней. Ни она, ни муж не могли уделять ей должного внимания из-за работы. А после смерти бабушки, у которой проводила лето, она стала нелюдимой, постоянно огрызалась. Жила в каком-то своём мирке, куда не пускала даже мать с отцом. И он понял, насколько это серьёзно, по неподдельным всхлипам женщины, доносившимся из телефонной трубки.
     
     Он решил попробовать поговорить с ней тоном голоса, чем-то напоминающим отцовский. Девчонка вроде как выслушала, но лучше играть не стала. На его замечания реагировала открытой неприязнью, и это взбесило его в один момент.
     
     Почувствовав знакомое покалывание в ладонях, он близко-близко подвёл ладонь к её спине, когда она играла, как нарочно плохо, будто бы не ходила в музыкальную школу с шести лет. Раз уж он мог лечить физическое, то может быть получится исправить и духовное? Исправить что-то внутри. Какой-то ген: Что-то, что определяет характер:
     
     Но пару раз сделав так, он убедился, что белое свечение лишь лечит. Но не исправляет. Всматриваясь в свои ладони, он всё думал, что же они на самом деле могут? И за что же он получил эту силу: Слишком поздно, чтобы найти и помочь выжить Кристине:
     
     Еще один день занятий с Женей, последняя попытка исправить её. Он прикоснулся к её рукам, показывая как нужно играть. Думая о том, какой она должна быть. Чтобы матери чуть не плача,  не приходилось откровенничать с совсем незнакомыми людьми.
     
     Всё казалось тщетным. Но не на следующий урок. Когда её привели вроде такую же, как и раньше: Но в чём-то другую. Более сдержанную, сосредоточенную. Невертлявую. Она играла стараясь, каждый раз смотря на него, вопрошая взглядом, на ту ли клавишу она нажала. Ему понравилась эта маленькая перемена в ней. Он записал её на свой счет.
     Плюсик себе, как преподавателю.
     
     Он стал заниматься с Женей. Её  успехи стали, чуть ли не главной его радостью. Желание поощрять её успехи: Узнать, насколько сильно может изменить человека это белое свечение: Вот с чем он засыпал и с чем просыпался. На очередном занятии он несколько минут держал светящуюся ладонь в двух сантиметрах от спины девочки, когда она училась играть лунную сонату. Она ушла домой какая-то совсем притихшая, а когда вернулась:
     
     Совсем другой взгляд. И что-то в этом взгляде:  Трудно даже сказать: Она смотрела на него. С таким уважением, с таким доверием. Благодарные родители лично благодарили его, однажды встретившись случайно возле входа в торговый центр. И каждый урок белое свечение касалось её спины, когда она играла. А он перестал удивляться её переменам. По-настоящему он заметил их лишь, когда её снова привели после недельного перерыва.
     
     Мама девочки была явно озадачена, во взгляде читалась какое-то беспокойство. Бог знает, по какому поводу.
     
     -У тебя новый цвет волос, Женёк? - спросил он, давя нехороший холодок в груди.


Страницы: [ 1 ]

Читать из этой серии:

Читать также: