 |
| |
| | Я, наклонившись, жадно разглядывал сие таинство. Впитывая в себя эту новизну, эту поразительную отличимость от моего собственного и других пацанов хозяйства, не забывая при этом быть строгим судьей и признать, что, несмотря на вопиющую разницу в выполнении процесса, "девки" ничуть не хуже нас с Генкой справились с задачей. Барышни, торжествуя свое законное посвящение в снайперы, снова завалились на паклю грызть яблоки. Я же, возбужденный увиденным, хотел большего и шептал Генке, чтобы он, по свойски, спросил Томку "потискаться" с нами. Я не мог даже представить, как бы я смог сделать это предложение сам. Нет, лучше Генка - он свой. Генка завалился на паклю рядом с сестрой и начал шептать что-то ей на ухо, показывая на меня пальцем. Томка, как заправский посредник в дипломатических переговорах, наклонилась над Веркиным ухом что-то ей шептала. Их взаимные перешептывания закончились Томкиным заявлением, что с Генкой ей нельзя - он брат. Она будет со мной, а Генка с Веркой. "Будет со мной" громко сказано, а мне что делать. Я с ужасом и дрожью в коленях подходил к пакле с моими "компаньонами" и лихорадочно вспоминал подробности пацанячих высказываний в таком деликатном и незнакомом мне деле. Тем временем девчонки деловито спустили на колени трусы и, подобрав повыше подолы платьев, были готовы к нашим действам, к которым Генка уже приступил. Лег на Верку и стал тереться об нее, так как трут разрезанный и посыпанный солью огурец. Я спустил шаровары и стал на колени между ног распростертой Томки. Я видел перед собой то, о чем мечтал в своих фантазиях, о чем мы со знанием дела говорили с пацанами. ЭТО было совсем не ТО. Нет, это не дырка в Томкин живот. Между ее ног был маленький трамплинчик, который переходил в две пухленькие щечки, а из розовой щелки между ними выглядывали два, таких же розовых, тоненьких лепестка похожих на лепестки не полностью раскрывшегося пиона. Я осторожно дотронулся до ЭТОГО рукой, ощущая мягкую, теплую шелковистость, которая оказалась удивительно податлива и легко сдвигалась в стороны от легких прикосновений пальцев. Я лег на неё и своим стоячим концом прижался к этой податливости, испытывая наслаждение от прикосновения к бархатистой теплоте, которая двигалась и, раздвигаясь, позволяла проваливаться глубже в мягкую влажность желобка, по которому двигался мой "инструмент". Нет, он, конечно, не проник в ее глубину, он даже не подозревал о ее существовании, но это мягкое, влажное, порхающее скольжение приносило наслаждение более ощутимое, чем уже знакомое наслаждение игры с ним руками. Между тем Верка прервала, почему-то, свой с Генкой дуэт, и лежала с голым животом на расстоянии вытянутой руки от меня. "А как там, у Верки?" мелькнуло в мозгу. "А мне можно с Веркой? Я же ей не брат" Все согласилась с моими доводами. Я переместился на голое Веркино естество, а Томка, натянув трусы и поправив платье, стала наблюдать с Генкой на наше "тисканье". Верка приступая к исполнению своей части арии, согнула и развела в стороны острые коленки от чего ее "пирожок" несколько укоротился и щелка превратилась в маленький ромбик, из которого высовывались влажные лепестки, под которыми темнорозово темнело углубление. При прикосновении к ее лепесткам мой кончик уже не стал двигаться по желобку как у Томки, а сразу погрузился в горячую влажную тесноту, охватывающую меня со всех сторон, заставляя двигаться кожу на головке и вызывая стремление засунуть его туда весь. Изгибаясь и двигая тазом, чувствовать, как в этой сладкой глубине упираешься в пружинящее сопротивление. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | - Руки чуть в сторону и согни в локтях! Так... опирайся на них тоже, а не только на свои ноги. Пальцы на ладонях распрямить... вот... - Госпожа, наблюдала, как раб неукоснительно выполняет все ее инструкции. - Подайся чуть вперед, да, вот так... Теперь ноги... в положении стоя, когда ты не передвигаешься а просто стоишь на месте, они должны быть раздвинуты слегка... твой член должен свисать, ты же у меня мальчик, самец. - Усмехнулась Елена. - Должен гордиться своим хозяйством там. Да, вот так правильно. Запоминай все хорошенько, ты же знаешь, что я не люблю повторять дважды и возвращаться к пройденному. Не забывай про руки! Ты опять не так... равномерная опора на все четыре конечности! Я же говорила! Вот... теперь я вижу, что ты стоишь именно на четвереньках... ноги можешь не так широко раздвигать, чуть сдвинь их... Теперь тело... когда ты просто стоишь, твоя попка должны быть чуть кверху и выпирать, мне нравиться именно так, понимаешь? - Елена засмеялась, когда я попытался сам, попробовать. - Нет глупый, не так!!! | | |
| |
|
| |
| | ...Холодный зимний вечер. Центральный проспект, люди спешащие домой... Но что-то не так, и это замечают несколько человек, проходящих мимо новогодней елки. На одной из веток висит тот голый придурок, пытавшийся изнасиловать 14-тилетнее дитя, с разбитой башкой и большой надписью на груди - НАСИЛЬНИК...Я был полностью удовлетворен собой, как и мои друзья мной, нашедшие чем заняться вечером и какой случай обсуждать ближайшую неделю... | | |
| |
|
Рассказ №14076
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 19/07/2012
Прочитано раз: 22175 (за неделю: 6)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Как Вам не стыдно, - укоризненно покачала головой Алиса. Розовое нескромное платье вновь облачало её великолепную фигуру, открывая взорам непревзойдённые ноги до коленей. - Возжелать узреть незнакомую леди в освобождённом от одежд виде на первой же встрече - и грубо, подобно похотливому зверю, накинуться на неё, силой вынудив расстаться с девичьей честью, на второй. Что об этом сказала бы Ваша гувернантка, мисс Сэндерс?..."
Страницы: [ 1 ]
Вновь полуприкрыв глаза, Алиса чуть дёрнула головой со слегка поджатыми губками и немного капризным видом - как бы сопротивляясь.
Обозначив слабый протест.
"Представь, что ты оказался каким-то образом с ней наедине, так что никто никогда не узнает о произошедшем... оказался с ней наедине, зная, чем она занимается и о чём фантазирует каждый вечер... ты бы сделал это с ней, Уильям?"
Принц ощутил, как его рука дёргается из стороны в сторону, совершая наматывающие движения.
"Ты б порвал на ней одежду, развернул лицом к стене, заставил её... совершать непристойности? Зная, что она как сумасшедшая об этом мечтает и что никто никогда не узнает о случившемся? . . "
Нежный шёпот Алисы звучал в его ушах, порождая множественное эхо между стенками черепа и заставляя представать умственному взору странные образы.
- Кругом.
Принц не сразу узнал звучание собственного голоса.
Алиса протестующе мотнула головкой, вновь поджав губы. Напрасно, чрезвычайно напрасно она это сделала - в следующее мгновение прекрасные её волосы были схвачены и дёрнуты с такой силой, что полуприкрытые глаза её в ту же секунду недоумённо распахнулись и в них стояли слёзы пополам с некоторой будто бы даже обидой.
Схватив Алису за нагие плечи и силой заставив развернуться, Уильям произвёл подсечку - или подножку, хотя, учитывая цели этого приёма в данном случае, назвать подсечкой его тут было бы гораздо более уместным.
Пошатнувшись от боли в ушибленной при этом щиколотке, Алиса полусогнула колени.
- Non, monsieur...
Неясно почему, но эта французская фраза, произнесённая не то умоляющим, не то жеманным тоном, звучащая издевательством в устах чистокровной англичанки, взбеленила Уильяма едва ли не сильней, чем всё сказанное и сделанное синеглазой ведьмой ранее. Вцепившись крепче в белые и казавшиеся ещё недавно такими невинными плечи, распалённый принц прижал к себе уже почти не сопротивляющуюся девчонку, ощущая касание её нежных ягодиц, уже даже и не осознавая толком, что повинуется почти во всём пятью минутами ранее слетевшему с её уст жаркому шёпоту.
- Non! . .
Полувыдох-полустон этот вылетел из её лёгких...
... едва ли не одновременно с тем, как Уильям проник в неё.
Грубо, бесцеремонно - и притом неумело, с трудом нашаривая своим детородным органом дорожку меж багряных лабиринтов насыщенной кровью кожи.
Следуя в основном лишь велению плоти - а также тем словам Алисы, что были ею изречены сладким шёпотом на ухо принцу Уильяму в те мгновенья, когда она ещё лишь только склоняла его к тому, что неминуемо должно было произойти.
- S'il vous plait, non! . . - вопреки своей же собственной мольбе, а может статься, просто от боли, Алиса раздвинула ягодицы.
Воспользовавшись этим, чтобы проникнуть в неё ещё глубже, Уильям сжал пальцы, ощущая, что вцепляется ногтями в её нежные плечи уже буквально до крови.
Вместо вероятной оторопи и отвращения принц ощутил ещё более пламенную вспышку распирающего его изнутри жара - и, вытянувшись вперёд, неожиданно даже для себя впился зубами в ухо синеглазой ведьмы.
От боли невольно дёрнувшись, Алиса выгнулась всем телом и приглушенно застонала...
... стон этот почти слился с собственным стоном Уильяма, ощущающего, как что-то навсегда покидает его плоть, чтобы перетечь в плоть иную.
Обессиленно упав сверху на нагую расцарапанную девушку, он вдавил её в траву и одновременно чуть сдавил собственными бёдрами на манер наездника - мгновением позже, впрочем, утеряв величественную осанку и повалившись окончательно на свою жертву, уткнувшись носом прямо в её пахнущие ландышем каштановые волосы.
И смежил веки.
***
- Как Вам не стыдно, - укоризненно покачала головой Алиса. Розовое нескромное платье вновь облачало её великолепную фигуру, открывая взорам непревзойдённые ноги до коленей. - Возжелать узреть незнакомую леди в освобождённом от одежд виде на первой же встрече - и грубо, подобно похотливому зверю, накинуться на неё, силой вынудив расстаться с девичьей честью, на второй. Что об этом сказала бы Ваша гувернантка, мисс Сэндерс?
Щёки Уильяма заалели, уже не впервые за последние минуты. Он неловко переступил с ноги на ногу, совершенно не представляя что ему думать и что говорить.
- Я... ещё увижу Вас?
Алиса лукаво улыбнулась.
- Что я слышу? Неужто Ваше Высочество не только не жалеет об имевшем место падении, но и жаждет его повторить?
Уильям заалел ещё гуще. Прежде, чем он успел вымолвить хоть что-то в свою защиту, Алиса прикрыла ладошкой его рот.
- Всё может быть. Или не быть. Страна Чудес пересекается с обыденным миром в разных местах, странах и временах. Благодаря этому она вбирает в себя обычаи бесчисленного множества краёв, от могущих показаться закрепощёнными до кажущихся бесстыдными. Мой дядя, будучи математиком, говорил что-то о разных линиях, пересекающихся и параллельных, но я ничего не поняла.
Уильям нахмурил лоб.
- Вы хотите сказать, что чаще путешествуете по Стране Чудес, чем по обыденному миру?
Алиса негромко хихикнула.
- Да ну Вас, принц. Какой Вы зануда!
Она швырнула в него пригоршнею песка. Уильям сделал шаг в сторону, спасая дорогостоящий костюм от грязи.
- Хотите, я загляну к леди Дженни? Чуть позже, или, - она таинственно понизила голос, - чуть раньше нашей с Вами встречи?
- Зачем? - Принц невольно опять заалел, не вполне понимая смысл и подлинную суть сказанного Алисой.
Алиса облизнула губы.
- Как Вы могли заметить, у меня неплохо получается, - последнее слово она почти выдохнула, - развращать.
Уильям молча сглотнул комок в горле, в глубине души будучи вынужденным признать правоту собеседницы.
- Если хотите, - она чуть подчеркнула второе слово, - то, к моменту Вашей последующей встречи с леди Дженни, она и вправду будет в сердце своём лелеять фантазии о тех нелицепристойных вещах, что являлись предметом нашего обсуждения около часа тому назад.
Она звонко рассмеялась, глядя на обескураженный лик принца.
- Шучу.
И тут же оборвала смех.
- Хотя, - она сделала шаг вперёд, глядя пристально в глаза Уильяма, - если Вы и вправду хотите...
- Ну нет, - вырвалось у принца.
- Точно? - шепнула Алиса.
Она стояла близко-близко и глаза её вновь были подобны двум бездонным голубым озёрам. Вдруг, когда Уильям уже почти готов был изменить сказанному, она сделала шаг назад и снова с удовольствием рассмеялась.
- Нет, ну как же сильно Вам хочется содрать с леди Дженни одежду и покуражиться над бедной девушкой, да ещё и с её собственного произволения. Интересно, все романтики таковы?
Уильям набрал в грудь воздуха, чтобы что-то ответить, но Алиса тем временем успела вновь сделать шаг навстречу и прижаться губами к его губам.
- Не пропадайте, принц, - произнесла она, чуть отстранившись и прижав взамен к его губам свой тонкий палец. - Прошу Вас.
Сделав шаг назад, ещё шаг, ещё один шаг, не сводя с него глаз, она словно бы подёрнулась пеленой вездесущего всепроникающего альбионского тумана.
Ещё несколько шагов - и стало неразличимым её лицо, чуть побледнев, уподобившись очертаниям нарисованной героини со страниц детской книжки.
Уильям сморгнул.
- Леди Алиса? . .
Её не было.
Была ли она вообще? Была ли реальностью, видением, фэйри или феей из диковинной сказочной страны, явившейся в наш мир с целенаправленным намерением искусить принца? Страна Чудес - не то ли это же самое, что и Эльфийский Бугор, где тоже, по слухам, происходят странные вещи со временем?
Ему показалось, что он слышит где-то отдалённый смех.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
