![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | Мужчина и женщина садятся друг напротив друга, например, на диван и начинают игру в карты. Выигравший в первой игре сам снимает с проигравшей стороны одну деталь туалета. Так продолжается до тех пор, пока не проиграет участник, на котором не осталось совершенно ничего. В этом случае выигравшая сторона просит проигравшую выполнить какое-нибудь желание. Желание может быть ограничено только наличием одежды на выигрывающем, т.е. если на выигравшем имеются, к примеру, трусы, то секса, извините, в этом раунде уже не будет, т.к. снимать на время одежду, кроме случая проигрыша, запрещено. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | Я пошел в зал она уже сидела там в халате. Увидев меня она встала и сняла халат на ней ничего не было. Я подошел к ней и поцеловал взасос в это время мои руки ласкали ее грудь я подтолкнул ее к дивану. Она села на него и слегка раздвинула ноги. Я начал сосать и теребить языком ее грудь, одной рукой я ласкал ее грудь а второй полез к ее киске. Она была уже мокрая. Я нащупал ее клитор и начал его теребить. Мама начала ерзать бедрами и стонать, через минуту она громко застонала и кончила. Я смотрел как она лежит зажав между ног мою руку и смотрит на меня. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | "Не какой-нибудь, а самый что ни есть настоящий, проткнутый пидорёнок" - оскалился Антон. "Пошел ты на хуй!" - Гарик с силой оттолкнул мужчину и отскочил от него. "Ладно-ладно, пошутил я, ты что, шуток не понимаешь, ну, иди ко мне, ну, успокойся" - сказал Антон. "Все! Поехали давай". "Ну, ладно-ладно. Мир?". Гарик улыбнулся, ссориться с мужчиной ему не хотелось. И тут же оказался на земле, Антон одним прыжком сшиб его с ног, его жадный рот впился к губам паренька... Через какое-то время Гарик обмяк, он лежал с закрытыми глазами и чувствовал, как сухие горячие губы любовника гуляют по его лицу, шее, груди. Вот они припали к соску, влажный скользкий язык начал облизывать, совершать круговые движения, потом Антон уделил внимание второму соску. Постепенно голова мужчины стала опускаться ниже и ниже, кончиком носа он поводил по пупку и, в конце концов, уткнулся в пах. Гарик, не в силах поверить тому, что творится, замер. Когда горячий язык Антона коснулся головки его возбужденного члена, паренек шумно и глубоко ахнул, по всему его телу пробежала судорога наслаждения. А любовник уже вовсю целовал и облизывал его дружка, потом взял в рот. "Боже!" - вырвалось у Гарика. Сколько раз он предлагал своим девчонкам сделать ему минет, ни одна ни разу не согласилась. А тут... взрослый мужик, такой сильный, такой крутой... То, что он проделывал своим ртом, приводило паренька в экстаз. Запрокинув голову, закрыв глаза, он водил ставшим непослушным языком по своим моментально обсохшим губам и стонал... Кончил Гарик бурно - громко всхлипнул, вытянулся стрункой и забился. Антон сглатывал извергающуюся из его члена густую вязкую жидкость с каким-то упоением, аппетитно причмокивая и урча от удовольствия. Начисто облизав ствол Гарика, он улегся на него и поцеловал, обхватив голову руками. Паренек впервые познал слегка солоноватый вкус собственной спермы и удивился, что ему не стало противно. Какое-то время они полежали, Антон перебирал волосы юного друга, потом сказал: "А теперь твоя очередь, если не хочешь в попку, отсоси у меня", и, скатившись на спину, рукой направил голову Гарика вниз. В нос пацана ударил ядреный запах мужского члена. Он уткнулся в курчавые рыжеватые волосы, обильно покрывающие весь пах мужчины и в нерешительности замер. "Давай же, смелей, я уже изнемогаю", - услышал он и неумело поцеловал вздыбленный член Антона. Потом еще, еще и еще. Взяв рукой за основание этого мощного ствола, он слегка приподнял его и невольно залюбовался. Темный, бугристый, перевитый узлами вен, он вызывал восхищение и внушал страх. Настоящее олицетворение силы и мощи, самое прекрасное из творений природы, этот член притягивал к себе как магнит, от него невозможно было отвести взгляд. Гарик несколько раз провел по нему руку - от основания до обнажившегося сизо-красного набалдашника головки. Этот живой, твердый кусок плоти был поистине великолепен! Увидев, что из дырочки выдавилась капелька матово-блестящей жидкости, он нагнулся и слизнул. Антон застонал. Прикрыв глаза и затаив дыхание, Гарик несмело взял головку в рот... | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | Мозг: - Стоп! Отставить негатив! Мыслить позитивно! Давай, мой хорошенький! Ну вот вспомни, каким красавцем ты был недельки две назад! Редко когда сразу двух девочек удается оставить ублаженными по полной программе! Это ж ты постарался, умничек мой! | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
|
Рассказ №14299
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 22/11/2012
Прочитано раз: 68110 (за неделю: 69)
Рейтинг: 71% (за неделю: 0%)
Цитата: "Настоящая девочка должна какать по расписанию, три раза в день, потому что по-другому неприлично. Еще нужно какать перед каждым походом в гости, потому что нельзя идти в гости нечистой. " Тут она опять засмущалась, и Граф испугался, что она перестанет говорить, и вообще прогонит его, поэтому он быстро спросил: "А при чем тут большевики?". "Большевики сказали, что они освобождают рабочий класс из-под власти аристократии, а женщин - из рабства, и разрешили клизму не делать, а девочкам какать также, как и мальчикам. Но моя мама говорит, что это греховно, что в нашей семье испокон веков какали как полагается, и дальше будут...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Нет, интернат, в целом - место неплохое.
Уж во всяком случае, лучше, чем быдло-заведение в родном Ленинске-Ордынском. Нет, правда. Правда и то что, Граф попал сюда вовсе не потому, что хорошо учился, или очень хотел прорваться в люди. Граф был обычным среднерусским потерянным ребенком. Батя не алкаш, но идти работы и не зайти в кабак - не по русски. Мамка умерла от передоза крокодилом еще в **-мохнатом году. Батя с тех пор как напьется, всегда читает сыночку лекции "никогда, сын! слышишь! никогда!".
В общем, когда в городке открылась миссия каких-то проповедников, с американскими финансами, Графа они выбрали одной из первых жертв.
С настоящими-то детьми-гопниками страшно работать, а полу-беспризорник, вроде Графа - это просто.
В общем, по программе "Свет Христа - детям", отправили юного Евграфа в интернат. Структура интерната была весьма чуднАя. Общежития были раздельными, воспитание тоже велось раздельно, а вот обучение шло вместе. И поднадзорные прогулки тоже были отдельно. Вернее, дети считались достаточно взрослыми, чтобы самим гулять/играть на территории интерната, небольшому английскому парку, поддерживаемому в идеальном состоянии воцерковленными прихожанами, и естественно, никто не мог помешать девочкам и мальчикам пересекаться во время прогулки. А вот за территорию интерната ходили организованным группами, возглавляемыми воспитателями. И там принцип половой сегрегации соблюдался неукоснительно.
Все осложнялось тем, что кроме учеников, живших в общежитии, были также и ученики, жившие в домах неподалеку, которые большую часть времени проводили в интернате, но на ночь уходили домой.
Сегодня внимание Графа привлекла девочка Оленька. Оленька была из "приходящих", но разительно отличалась и от них, и от живших в интернате. Оленька всегда ходила в юбке ниже колена, по крайней мере, в брюках он ее не видел ни разу, блузке со стойкой, с длинным рукавом. Она не отходила от этого стиля даже на занятиях физической культурой, где блузка заменялась на сорочку без кружева и украшений, а юбка на спортивную. Это доставляло ей немало неудобств ведь ей приходилось быть фантастически аккуратной, чтобы никто не мог увидеть даже следа от ее трусиков. Иногда на прогулке ее юбка задиралась, и можно было увидеть, что она носит гольфы "чуть ниже колена", на физкультуре заменяемые на носочки, но никто и никогда не видел ее в колготах, даже зимой, что по меньшей мере странно, особенно для наших широт.
Вообще, лучшим эпитетом для Оленьки было бы "безукоризненная". Она никогда не совершала лишних движений, но какое бы занятие на физкультуре не дали, было приятно посмотреть, как она его выполняет. Грация и эстетичность сквозили во всех ее движениях. Лучше всего заметные как раз во время гимнастики, они проявлялись и в повседневности. Ее походка больше всего подошла бы для подиума. То есть, Граф описал бы ее так, если бы знал, что такое подиум.
Оля не была активна в общении со сверстниками, но и назвать ее замкнутой никто не смог бы. Она могла поддержать разговор, присоединиться к игре, помочь с заданием для самостоятельной работы.
Тем более странным было ее сегодняшнее поведение. То есть, где-то до ланча она вела себя как обычно, а вот после все изменилось. Она не поздоровалась с преподавателем, ерзала на стуле, все время оправляла юбку, то расстегивала, то застегивала пуговицу на рукаве. Когда ее вызвали к доске... нет, ответ ее был безупречен, как всегда, но шаг, которым она шла к преподавателю был очень далек от той грациозной поступи что обычно. Она шла неловко переступая, и было видно, что движения доставляют ей дискомфорт.
Когда наступил обед, Граф уже почти не скрываясь следил за Оленькой. Было видно, что все происходящее вокруг для нее как за толстой стеклянной стеной - то есть нужно сильно сосредоточиться, чтобы сфокусировать на происходящем взгляд.
Перед обедом Оленька скрылась в туалете, и провела там существенное время. Граф специально не засекал, но всех заставляли мыть руки перед едой, и Граф увидел, что на заходит первой, а выходит последней. Преподавательнице даже пришлось позвать ее.
За обедом Оля ничего не ела, только попила компот, а затем снова побежала в туалет. Вызвал ее оттуда голос воспитательницы, призывавший детей на послеобеденную прогулку.
Вообще говоря, обычно Граф предпочитал ходить с воспитателями за пределы интерната. Не то чтобы ему нравилось быть под наблюдением, да еще в чисто мужской компании, но прогулки часто действительно были интересными. Даже если группа шла в молельный дом, по дороге все равно можно было забежать в какой-нибудь ларек и купить что-нибудь замечательное. Да и в самом молельном доме было несколько интересных уголков. Например, если повезет, правильно выберешь место, где воспитателю кажется, что ты у него под наблюдением, а ты занят своими делами. Оно из таких мест было возле исповедальни, где при хорошем стечении обстоятельств можно было услышать, как пожилые дамы лет восемнадцати каются священникам в своих грехах. Иногда грехи были по истине удивительными.
Например, когда одна из постоянных посетительниц исповедальни говорила что-то на счет того, что ей во сне видится некий Он, и в красках расписывала, как он красив и мужественен, и то, как она мечтает что-то там высосать у него. Все-таки они очень странные, эти взрослые.
На самом деле, прогулки в молельный дом были самыми скучными из всех. В конце концов, выбирались и в лес, и на прогулку по городу.
Но сегодня Граф сознательно не пошел вместе с остальными мальчиками, хотя и обещали небывалую по интернатским порядкам вещь - поход в музей автомобилей.
К сожалению, мальчики и девочки выходили из разных подъездов интерната, и потому Граф потерял Оленьку из виду. Пока мальчики вышли из дверей, пока воспитатель построил их парами, пока Граф объяснял ему, почему хочет остаться и погулять по территории интерната, прошло время, группа девочек уже ушла, а оставшиеся уже разбились на группки и разбрелись по парку.
На самом деле, у Графа было представление, где искать Оленьку. Здание интерната было странной формы, да территория всего заведения была далего не квадратной. Двумя углами здание примыкало прямо к забору. Это было бы вполне естественно, если бы при этом забор шел прямо вдоль стены здания. Но дело было не так. Стена здания в этом месте шла буквой "W" и прямо на перекладине было крыльцо. В самом крыльце не было ничего интересного, за исключением того, что на нем не было двери. То есть, буквально, крыльцо вело прямо в отвесную стену.
Забор шел криво-косо, в одном месте опирался на валуны, на брошенные бетонные плиты, в другом сквозь него проросло дерево, и было видно, что эта секция забора на самом деле построена гораздо раньше, чем весь остальной, которым огораживали интернат. Просто бригада рабочих решила сэкономить и чем строить новый забор, решила пристыковать его к имеющейся секции. Протиснуться между забором и стеной здания мог бы только ребенок, да и только ребенок мог бы это захотеть. Сам пятачок между крыльцом и забором выглядел заброшенным, да таким на самом деле и являлся. Кусты, деревья, кучи песка, оставшиеся от строительства...
В общем, чувствуя себя некомфортно, Граф пошел бы именно сюда. Он и пошел, и не прогадал. На полянке, на поваленном стволе дерева, сидела Оленька и тяжело дышала. Было видно, что ей не очень хорошо. Прядка выбилась из прически, на рукаве сор, дышала Оленька тяжело а сидела некомфортно.
Неслышно, Граф подошел к ней и аккуратно дотронулся до плеча. Оленька вздрогнула, но ничего не сказала.
- Что с тобой такое, красавица? - Спросил он ее. - Я никогда особенно не дружил с тобой, но нужно быть просто совсем слепым, чтобы не заметить очевидного.
- Отстань, Евграф. - ответила она - Как ты вообще сюда попал? Я думала, что одна знаю это место.
- Нет, Оль, не одна. Я нашел его еще только когда попал сюда. Но все же, что с тобой такое, красавица? Ты как сама не своя.
- Не важно. Ты все равно не сможешь мне помочь.
- Откуда ты знаешь? Может и смогу? Я вообще не так прост, как кажусь.
- Нет, не сможешь. Ты же не девочка. И ты не носишь с собой клизму.
- Не ношу ЧТО?
- Я же говорила, не поможешь. Даже девочки сейчас не помогут. Мама говорит, что это грехи человеческие давят, и что нынешнее общество греховно, что большевики превратили Россию в ад.
- Подожди, подожди, подожди. Ты в одной фразе сказала так много, что я уже ничего не понял. Клизмы, большевики, грехи... Давай все по порядку. При чем тут большевики?
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|