 |
 |
 |  | "Ты гладишь мне бедра, раздвигаешь мне ножки". Она гладила свои бедра, ножки раздвинулись в стороны, и Олег увидел полупрозрачные трусики, плотно обтягивающие лобок и губки. Трусики были насквозь мокрые. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Инга нетерпеливо барабанила пальцами по столу. Ей предстояло написать итоговую работу по всемирной истории о расцвете и падении Римской империи. Честно говоря, она никак не могла взять в толк, зачем вообще для получения квалификации по бизнесу требуется сдача экзаменов по курсу всемирной истории. Обвела взглядом библиотеку: практически все без исключения были погружены с головой в чтение какой-нибудь книги. Инга никак не могла сосредоточиться и по-прежнему продолжала вспоминать о том велосипедис |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Тепло... как в доме тепло, когда за окном такой сильный ветер и, наверное, будет буря... а мы вместе... вдвоем... видя как отражаются на лицах и в глазах блики огня... я пожаловалась, что в постели холодно, и он приподнял одеяло и позвал к себе, погреться... и я залезла под одеяло... он подвинулся... потом он спросил, тепло ли, я сказала да, даже жарко... и он предложил снять лишнее... и помог... я осталась в лифчике и трусиках... хотя в лифчике еще особо нечего было прятать... такой розовенький, с кружевчиками по краям... миленький девчачий лифчик... и трусики розовенькие, с меленькими цветочками и окантовочкой кружавчатой... ох не зря я их надевала, выбрав так тщательно! ... он гладил меня... и целовал... медленно... очень нежно... всю... лифчик мешал, его рукам. его губам. его глазам, он так сказал... и я повернулась и свела лопатки... и лифчик упорхнул, взмахнув крыльями, в полумрак... и он видит, рассматривает... как обнаженная грудка сейчас так по-особенному прелестна, красива... как розовые беззащитные сосочки напряглись... грудь так глубоко и учащенно дышит, а глаза смотрят в глаза... да... я смотрела в его глаза, и мне оооочень нравилось то, что я видела в них... и было жарко... и мне жутко нравилось, как я бесстыдно позволяю рассматривать себя, любоваться собой... соски так затвердели, стали как каменные, до боли, когда их касался, не говоря о том, когда сжимал... и грудки - такая болезненность приятная разливается... и внизу напрягается, и мокрею, и тянет болезненно низ... такая расслабленность... Какая ты красотуля, малышечка... отдается внутри головы... в голове стучит кровь... И на противоположной камину стене две наши тени обнаженных тел, сливаются в длинном поцелуе... и прижимаются друг к другу... и сосочки как-то по-особенному ласкаются... он тянет резинку трусиков. и я послушно переворачиваюсь на спину и выгибаюсь попкой, позволяя стягивать их с себя... ножки сами тихо стремятся врозь. пропуская его ладонь, жесткую и нежную... и затвердевший до болезненной каменности низ живота... лобочек, межножие прижимается и жмется само... А от камина идет какая-то дикая энергия, дикая и - и необузданная, которая наполняет нас без остатка... прильнуть, прижаться еще крепче... и он прижимает крепче... еще крепче... захватывает мои губки в свои... и ласкает, ласкает... ощущая, как волна за волной идут, наполняют... и я, обхватив за шею руками, прижимаюсь сама... и целую, целую... то в шею, то в ушко, то в колючую щеку и язычком трогаю его в ушко и щекочу нежно с тихим и таким приятным для нас обоих стоном возбужденной до чертиков... заводясь и заводя сильнее... сильнее еще... и еще... такой упругенькой грудкой тереться о его широкую, сильную с мягкими темными волосками чуть грубоватую мужскую грудь, лаская напряженными сосками соски... сжимая... сжимая их пальцами, накрывая ладонью... сжимая, и чувствуя как возбуждает его моя грудь... а потом - это было ОТКРЫТИЕ, сначала увидеть ЕГО, а потом он положил ладошку на НЕГО, и эта божественная, сводящая с ума упругая твердость... эта красота возбуждения... овеществленный интерес мужчины... его желания... ко мне... прижавшись еще сильнее, ладошкой потянулась к члену, и так сжала его... и так стала ласкать... двигаясь вверх вниз по такому напряженному, большому, горячему члену... который так смотрит открытой головкой мне прямо в лицо... он показал. как откатывать и снова прятать в капюшончик головку... а потом поласкал языком меж ножек... и довел... это ЧУДО! ЭТО ПРЕКРАСНО! ЭТО ПРОСТО СУМАСШЕДШЕ ЧУДЕСНО! а потом, когда я отдышалась и вернулась, снова гладил и обцеловывал... и прижал лицом... заставил взять в рот... но через несколько минут развернул к себе... и прогнул... поставив на четвереньки... прямо там на кровати напротив камина... мне было немного стыдно - нет, вру - ужасно стыдно! знать, чувствовать, что он смотрит... какая я там... и одновременно дурманяще приятно выгнуться под его ладонью... оттопырить попку, и так широко раздвинуть ножки, расставив коленки по мягко-упругой постели... он вошел - нет, нет, не в лоно... и я и он берегли мою девственность... но не непорочность... он смазал попочку кремом для бритья... и велел не бояться... и стоять смирно... и потерпеть... и я не боялась (почти) , и была смирна... и потерпела... а потом он таки вошел... хотя и кричала... и стонала... и плакала... и вся вспотела, как мышь... интересно - какие у меня тогда были глаза - вот бы сфоткаться... не говоря о видео... когда вьезжает, распирая "до горла"... когда сотрясает дрожь и толчки в зад... и ощущение, что зрачки пульсируют, расширяясь в такт... от боли и удовольствия... и елозишь лицом опущенным по подушке в такт яростным толчкам... и когда боль стихла, стало все больше приятности такой... мне в общем понравилось... хотя вся и обессилела... и соблегчением упала на бок, когда он отпустил и позволил... да, я орала, и причитала мамочка! мамочка! и похоже его это еще больше будоражило, и он разошелся, и вгонял, действительно, "на всю", засаживал, толкая лобком в ягодички, а я старалась стать "там" шире... потом мы целовались... и он еще раз меня поласкал... а потом за ночь и утром брал меня в попочку трижды... и поласкал еще... содрогнув, опустошив меня всю, до донышка... а днем мы катались на лыжах (хотя в попочке у меня были ощущения... непередаваемые...) , играли в снежки, а ближе к вечеру я уже видела, что он хочет увести меня в домик... и что там будет... как вчера... и это пугало... и будоражило... и я стеснялась ужасно... и наконец он за руку привел меня в домик... и сразу стал раздевать... догола... и поставил прямо на коврике посреди комнаты... и вошел, не смазывая, я визжала, как поросенок... а потом снова было хорошо... и он ласкал меня в благодарность... а потом снова брал в попочку, но уже на спинке... он "мучил" меня всю ночь, мы практически не спали, и я сделала первый минет, и узнала вкус любви, вкус мужчины... он придержал, пока я не проглотила, запах такой... будоражащий... на вкус как теплый яичный белок... только со вкусом... и поцеловал... в губы, в которые только что наполнил собой. . и поласкал... это было просто безумно! На всю жизнь... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Наши письки были достаточно мокрыми. Я скользил в ней как по маслу. Так пора было менять сюжет. Пусть следующей сценой будет сцена сосания мужского члена. |  |  |
| |
|
Рассказ №1491 (страница 4)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 31/05/2002
Прочитано раз: 75596 (за неделю: 11)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Сам факт получения американского гражданства Зака нисколько не впечатлил. Их отъезд из России прошел как-то удивительно гладко. Тут, наверно, что-то было не так. Отец что-то пытался начать рассказывать, но Заку и слышать не хотелось. Наверняка какая-нибудь грязь. Уехали и ладно. Чтобы учиться в школе, а потом в университете Заку гражданство было не нужно. Да и родителям, наверно, тоже.
..."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ] [ ] [ ] [ ]
- Дженни, выходи. Нужна твоя помощь. Возьми свой нож.
Дженни вышла из палатки как амазонка. Практически обнаженная, с большим охотничьим ножом на поясе. У них у всех были такие, даже один запасной, Эклин. Зак шел сзади и говорил куда идти, а сам все больше возбуждался, глядя на ладную, стройную фигурку Дженни, с очень воинственного вида кинжалом, который она отвела на попу, чтобы не мешал ходить. Когда Дженни уже вошла в грот, она оглянулась и сказала с видом опытной первобытной пещерной жительницы:
- Очень хороший грот. А что тут надо помогать?
Зак стоял еще под дождем, тоже с ножом на поясе и с топором в руке. Он немного ссутулился и кровожадно смотрел исподлобья. Не отводя глаз от Дженни, он с силой метнул топор, и тот воткнулся в валявшийся старый ствол пальмы. Все в той же позе он расстегнул ремень и, широко взмахнув руками, отбросил его назад. Он постоял еще немного в этой позе, медленно облизнулся, шумно всосал слюни, и резко и неожиданно со всей силы бросился на Дженни. Довольно чувствительным ударом головы в грудь он бросил ее на песок и, едва не поцарапав грудь, сорвал лифчик. В напряженной позе он повис над ее телом и рыча и урча стал даже не целовать, а жадно сосать и грызть обе груди, подталкивая их себе в рот пальцами. Дженни орала, можно сказать благим матом, но не забывала при этом стягивать свои трусики. Ей не хотелось, чтобы они разделили участь лифчика.
Покончив с грудью, дикарь Зак снова отклонился, и жадно хапнул пятерней между Дженниных ног. Он пошевелил пальцами, задумчиво закатил глаза кверху, недоуменно посмотрел ей туда, мечтательно помычал и с тем же рычанием бросился к новому объекту растерзания. Он небольно, сквозь губы, прикусывал ее клитор и половые губы и, словно тигр, разрывающий жертву на части, мотал головой. Дженни закинула ноги, как только могла высоко, и орала самым своим тонким визгом во всю мощь своих легких, даже не пытаясь сложить хоть какие-либо слова. Зак передвинул ее нож точно на середину живота, и тот практически доставал до входа во влагалище. Зак вошел в Дженни, и при каждом движении вперед старался задеть членом кончик ножен. В момент своего оргазма он схватил Дженни за ремень, натянул ее всю как можно дальше на себя, да еще, чтобы ножны своим кончиком давили ему на лобок. И его победный жизнеутверждающий вопль не смог перекрыть шум ветра и дождя.
Только спустя несколько минут они смогли подняться. Дженни узелками связывала остатки своего лифчика, пока Зак выдирал топорик из пальмы.
За несколько ходок они втроем перетащили вещи и палатки, и пока девушки готовили, Зак отыскал тент и использовал его в качестве дополнительного крепления «Бумеранга».
К обеду девушки переоделись в сухие холщовые сарафаны «джамперы», как не без удовольствия заметил Зак, обе на голое тело.
На следующий день ветер ослаб, но дождь не переставал. Зак спускался несколько раз проверить лодку, а все остальное время они играли в русскую школу. Джеки была учительницей французского. За правильные ответы она, в строгом соответствии с описанием Зака русской школы, капала из поварешки в рот ученикам меда, а за неправильный, облизав мед сама, с оттягом лупила по лбу. Ребята решили по возвращении домой лоббировать в университете такую двухбалльную систему оценок. Правда была вероятность того, что выжившие неуспевающие станут бакалаврами-паралитиками, а выжившие отличники станут бакалаврами-диабетиками.
Дождь перестал еще ночью. Зак послушал погоду, убедился, что в их районе дают ясно и попутный ветер, и в одиночку, пока девушки еще спали, спустил лодку, поставил мотор и уложил груз. В этот день предстояло сделать 120 миль, и завтракали опять на лодке, на этот раз даже без остановки. Девушки по очереди стояли у руля, и Зак, чтобы те не скучали, давал им всякие веселые вводные, спокойно жуя положенный ему капитанский паек.
- Кит с эрекцией на 4 румба справа по борту. Ну, зачем же ты берешь лево руля, Джеки? Тебе что, не нравится?
- Человек за бортом! Дженни, я сказал человек, мужчина! Тебе, что, меня мало, или ты для Джеки стараешься?
Остров, на котором они собирались заночевать в этот раз, был довольно большим, но необитаемым. На нем, согласно путеводителю, не было хищников, кроме двух пар стервятников, которые питались в основном ужасно ушастыми мышами. На него раз в месяц заходил теплоходик местной компании с франглийским (по выражению Джеки) названием «Атолл Турс», и в остальное время остров был диким уголком. Теплоход должен был уйти позавчера.
В заходящем солнце остров выглядел довольно мрачно. Он представлял из себя потухший вулкан, и сделан был в основном из базальта, соответственно и пляжи этого острова были сплошь из черного песка. За десятки тысяч лет спокойной жизни остров оброс немного кораллами, и вокруг него кое-где образовались лагуны и бухты. В одну такую бухточку они и зашли. Разгрузились, вытащили лодку. Обследовать окрестности было уже темно, и, поужинав, ребята заночевали опять в одной палатке.
Утром стали осматриваться, и результаты осмотра были неутешительными. Тот маленький пляжик, к которому они причалили, был со всех сторон огорожен нагромождениями туфа и густой растительностью. Выходить вглубь острова было трудно. Чтобы не проходить каждый раз скальный маршрут, решили отчалить и поискать лучшего места. Сказано - сделано. Столкнули лодку, загрузили. Она стояла на мелководье, осталось бросить рюкзаки и палатку. Зак бросил в лодку свой рюкзак и пошел обратно к берегу, чтобы взять рюкзаки девушек, как вдруг услышал неожиданно громкий вскрик чаек. Он инстинктивно обернулся и сначала решил, что у него кружится голова. Но с вестибулярным аппаратом все было ОК, это на самом деле на него надвигался вал высотой не менее 3 метров. Именно эта волна, очевидно, и потревожила чаек. Волна легко подхватила «Бумеранг» и подняла выше головы Зака. Он понял, что тоже самое, сейчас будет и с ним. Он крикнул со всей силы:
- Бегите!
А сам упал в мелкую воду и попытался вцепиться в песок. Как погиб «Бумеранг» он не видел. А дело было так. Волна пронесла лодку над пляжем на высоте второго этажа и со всей своей морской дури шлепнула ее о туфовый утес. Стеклопластиковый корпус хлопнул как попкорн и все, что успели погрузить в лодку, волна слизнула с берега в море.
Маневр Зака почти удался, волна прошла над его головой, не оторвав от песка, но протащила его добрых 15 ярдов. Зак вскочил весь изодранный, убедился, что Джеки и Дженни живы и бросился обратно в воду, ловить, что еще не утонуло и доставать со дна, что еще не далеко смыло. Дело осложнялось еще и тем, что вся бухта теперь была залита бензином из почти неизрасходованных баков. Сразу удалось поймать свой рюкзак и сумку с примусами и запасными баллонами.
Позже собрали довольно много консервов, немного посуды. Лопаты, топоры и веревки были распределены по рюкзакам и поэтому уцелели. Из ощутимых потерь главными были:
1. Лодка
2. Мотор
3. Горючее
4. Спутниковый телефон
GPS было не жалко, на фиг он нужен, да у Зака был еще свой набор навигационных инструментов.
Отрадно было, что никто не впал в панику. Сразу же трезво все обсудили. Самое позднее через месяц придет корабль и их заберут. Продуктов на месяц, конечно, маловато, но одних кокосов и бананов тут видимо-невидимо, и, возможно, удастся наладить рыбную ловлю. Запас батареек погиб, поэтому радио решили слушать по 5 минут в 12:00 и в 24:00, только новости. Зак открыл приемник, чтобы посмотреть, нельзя ли сделать из него передатчик, но там были одни сборки и микросхемы. Зак не стал рисковать. Экономить надо было на всем, поэтому костер должен гореть всегда. День и ночь, чтобы не тратить спичек.
- Гринпис нас простит, - заверил Зак девушек.
В новой ситуации положение лагеря как раз было наиболее удачным, тем более что тут тоже была пещера. Не такая роскошная, как на предыдущем острове, но места хватало и для костра и для сна.
У острова была ярко выраженная вершина, и на ней сложили запас дров и накрыли сплетенным навесом, который впоследствии будет нужен для модуляции столба дыма, чтобы его не приняли за пожар или извержение. На полпути от лагеря к вершине было болотце, которое пока, после дождей походило на озерцо, и в обязанности сменяющегося дежурного входило носить воду в лагерь.
Зака очень интересовало, откуда взялась такая волна. Скорее всего, это была небольшая цунами от несильного землетрясения, думал он сначала. Но по радио сообщали о каждом, абсолютно каждом, даже самом незначительном землетрясении, но в последние несколько дней ничего не было. Джеки не могла прослушать (как билингв она была назначена ответственным за радио). Зак часто сидел на утесе над бухточкой и наблюдал за волнами. Иногда даже при полном штиле волны внутри бухты вдруг становились сильнее, чем в открытом океане. Зак внимательно изучил гидрологию бухты и решил, что при определенных условиях откатывающаяся от берега волна отражается от огораживающих бухту рифов. И если в этот момент из океана приходит волна с конформным фронтом и в той же фазе - наступает резонанс. Закатываясь в сужающийся и мелеющий заливчик, волна еще больше усиливается. Однако ясно было, что такие происшествия чистейшая случайность и предугадать их совершенно невозможно.
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|