 |
| |
| | Для того, чтобы Де Лавелль перестала метаться по кровати, Бланш больно придавила ей голову туфелькой. Как следует размахнувшись хлыстом, Бланш обрушила на свою госпожу целую последовательность жестоких ударов. Если бы не агонизирующая боль и вопли, Де Лавелль наверное бы догадалась, что я не мертва, а лишь ловко имитирую эту последнюю стадию человеческого существования. Однако, удары сыпались за ударами, ведьма орала выбрасывая из влагалища потоки горячего сока. Ее пизда непрестанно сокращалась и я одним полузакрытым глазом могла видеть содрогающиеся багровые недра порочной женщины. | | |
| |
|
| |
| | Варвара со стоном облегчения подалась вперед, и плотный гладкий шар головки полностью заполнил ее рот терпкой сладостью. Она инстинктивно сделала сосательное движение, но чуть не поперхнулась обильной слюной - сосать такой крупный предмет было решительно невозможно. Легкая паника плеснулась где-то в районе затылка, но тут же стекла щекотной пеной по позвоночнику - опытный Кирилл не ждал от нее подвигов, он просто короткими толчками стал двигать своим поршнем у Варвары во рту, придерживая ее голову за волосы. Подстраиваясь под его ритм, Варвара снизу вверх взглянула в его лицо и встретила его чуть затуманенный и слегка снисходительный взгляд. | | |
| |
|
| |
| | Мокрая девчонка стояла на коленях на коврике, а Витек блаженно закатывая глаза, дает ей в рот. Она неумело отсасывала у моего друга, давясь. Он кончил ей на лицо. | | |
| |
|
| |
| | Но мне было некомфортно. В юном теле, уверен, влагалище было что надо, упругости соответствующей, но слишком давно она была возбуждена - растянулась. Я со злости, чувствуя, что иначе не кончу, перебрался выше, к плотному анусу. Сразу войти не смог, пришлось плевать и добавлять смазку из лона, и тогда пошло как по маслу. Я быстро созрел до концовуи и вскоре с замиранием сердца, с наслаждением излился. А буквально через несколько секунд разрядилась она, причём, понял я это только по ритмичному сжатию мышц промежности - ни дыхание, ни стоны ведьмы не изменились. Лишь в самом финале она замерла, перестав шевелиться совсем, и медленно, расслабляясь, сползла с ещё до конца не опавшего члена. | | |
| |
|
Рассказ №1558 (страница 4)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 17/04/2023
Прочитано раз: 54731 (за неделю: 11)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Тут Мурка опять ненароком-то левою грудью Ивана коснулась - и его будто током пронзило, и сердце его застучало сильнее, отвечая другому такому же сердцу, что билось под муркиной левою грудью. И уж не владея собою, лишь движеньем ведомый безумной несытой души, подался он к Мурке и впился в её алый рот несытым, как сам, поцелуем. Горячее муркино тело под тонким халатом повторило покорно все изгибы иванова тела - каждый малый изгиб, каждый шрам, впадинку каждую тела заполнила муркина плоть. И желая м-мучительно с плотью муркиной слиться в одно, всё сильнее впивался Иван в её алые губы и всё крепче её он к себе прижимал - как неистовый реаниматор! - будто Мурку хотел удавить он и после вдохнуть в неё новую жизнь - иное дыханье!..."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ]
Баллада о той, которая дала.
--------------------------------------
Какой-то сумасшедший дом!
На этом Севере седом
Престранные дела -
Гордячка юная, притом
Красотка с ярко-алым ртом,
И вдруг - ему дала.
Куда теперь ему бежать -
Забиться под кровать?
В каком углу её прижать
И нежно целовать?
Вы спросите: "Зачем бежать?"
И я отвечу: "Как же, б:дь!
На этом Севере седом
Гоморра просто и Содом -
Уж-жасные дела!
Она начальника - ка-азла! -
Наложницей была."
Он старый хрыч, горелый блин,
В мохер разряженный павлин -
Ж-жестокий армянин.
Он обо всём осведомлён,
От лютой злобы раскалён,
Изменой страшной поражён -
Грозит им, бля, ножом!
Он им готовит сто разлук -
Он посылает тёмных слуг,
Продажных лютых сук.
Вот их кругом уж стерегут.
Куда глаза, они бегут.
Но от ревнивого врага
Спасает их пурга.
Забытый маленький вокзал -
Для них спасение одно.
А ветер, верный пёс, лизал
Дороги полотно.
Из мрака поезд выползал,
Как длинное пятно.
Полярная звереет ночь -
На шее ремешком.
В такую ночь - стакан и прочь -
Забыться б портвешком.
Сквозь ночь плывут они вдвоём.
В вагоне тёмном путевом -
То стук колёс, то тишина,
Их шёпотом полна.
А ночь темна, как бред, темна,
(То стук колёс, то тишина)
И семенем его пьяна
Неверная она.
Роман полярный - и потом
Расскажут лирики о том,
Как плыли прочь они вдвоём
За неба окоём.
Как речь лилась, как сеть плелась,
И как в любви она клялась -
В вагоне тёмном путевом,
В коленно-локтевом.
Напрасно злился старый бес,
Напрасно ахал он: "Вай-вай!"
И рвал он волоса.
Их поезд - чудо из чудес -
Как незабвенный тот трамвай,
Уплыл за небеса.
Он волоса во гневе рвал -
Хотел её, да не поял!
И старый хрен его стоял,
Вотще три дня стоял.
Такая вот баллада, бля,
Про старые дела,
Про ту, которая дала,
Тра-ля-ля-ля-ля-ля!
И я балладу вам пою -
Охрипший старый дрозд -
За тех, которые дают,
Я подымаю тост!
А те, которые берут
Всех тех, что им дают,
Пусть этот тост до дна все пьют
И пляшут и поют!
Чтоб благодарными им быть
И их боготворить -
Им песни выть, им ноги мыть
И эту воду пить!
* * *
Вес-на-крас-на! И к нам приходишь ты - на дальний берег Волги ты приходишь, туда, где выгнулась Самарская Лука.
Весна-красна! И к нам приходишь ты - и тает снег, и чаще сердце бьётся. И под бушлатом чёрным сердце бьётся - вахтовое измученное сердце - когда мы возвращаемся к тебе, Весна-красна!
Так вот стилем высоким - не низким! - про себя декламировал вдохновенно-печальный Иван, возвращаясь в Самару на несущемся чёрт-те куда самолёте. Так он думал, Иван: "Вот, вернусь: И ждут меня Котик и два плюшевых мыша, и четыре плюшевые собаки. Такая братва - оторви да брось! Как они зашебуршат-замышат - оживут под моими руками и па-айдут куролесить и нести всякую нескучную чушь - дым коромыслом!
А внизу распростёрлась Россия - какая даль! Какая бездна! Только: Только отчего же тяжесть такая на душе - давит? Замирает, остывает на полуоткрытых устах Слово Вещее - некому молвить. Да-альняя дорога выпадает нам - туда куда-то, за тридевять земель, в какие-то там палестины, которые вовсе не палестины:
Котик, Котик мой ласковый! Ради Бога, прости меня навеки - за-всё!
Господи, Господи Иисусе Христе, Боже милостивый! Поми-илу-уй на-ас!"
Самолёт накренился и нырнул вниз, пронзив пылающие закатом облака. Открылась Ивану земля - вся в серых пятнах последнего снега, в изумрудных заплатах озими - весенняя, ошалевшая спросонья. Волга круто внизу изогнулась и блестела закатным оранжевым блеском. Нёсся вниз самолёт - пламя заката лизало дрожащие крылья - над излучиной вещей, над самой Самарской Лукой.
* * *
ЭПИЛОГ
Нацеди мне нектара - я выпью -
Из сосуда с этикеткой белой.
А на той на белой этикетке
Небо развернулось голубое,
Ярая волнуется пшеница,
Тяжким зрелым колосом играет.
Ну-ка, сковырни скорее пробку
И прозрачной нацеди отравы.
Нацеди мне нектара - я выпью..
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ]
Читать также:»
»
»
»
|
