 |
| |
| | Водитель завёл двигатель, другие парни заправили свои агрегаты обратно в штаны, и мы поехали в глухой лес. Доехав до пункта назначения, меня вытащили из автомобиля и поставили на коленки, вывалив перед моим лицом сочные горячие члены. От них шёл приятный аромат, который сводил меня с ума. Их толстые головки кружили мою голову, рождая в моей голове грязные мысли. | | |
| |
|
| |
| | Вскоре его язык сменился пальцем. Киска была уже совсем мокрая, Сергей зачерпнул пальцем эту возбуждающую влагу и смазал ей попку. Вход стал влажным. Сергей ввел в него палец, потом добавил другой и вот уже сразу двумя пальцами он трахал ее зад, стараясь слегка растянуть его. Когда там была уже почти вся рука, Нина вовсю стонала. Она кричала бы, не сдерживаясь, если бы не сосала в это время член Олега. Она просто мечтала, чтобы Сергей ввел свой член ей в попку. Наконец, ее желание сбылось и он вонзил его в нее, даже не стараясь смочить слюной вход. Нина ахнула от боли и удовольствия одновременно. Вскоре боль отступила, осталось только удовольствие. Сергей все сильней и резче трахал ее в попку. Олег приподнялся: "Я тоже хочу ее зад!" и Сергей лег на траву, подставляя свой член, чтобы Нина села на него. Она так и сделала, погрузив его в себя до основания. Олег пристроился сзади, вводя член в ее анус, весьма уже растянутый Сергеем. От резких движений Олега, ее грудь колыхалась перед лицом Сергея, который ловил соски ртом, посасывал и покусывал их. | | |
| |
|
| |
| | Я взялся за дело. Массировать я не умею, но это и не ожидалось: я ласково гладил Сашенькины плечи, грудь и живот, а он тихо лежал с закрытыми глазами. Потом настал черед его стройных ног, я стал гладить и их, постепенно поднимаясь верх ко внутренним бедрам и как бы невзначай задевая яички. Hи словом, ни изменением дыxaния мой Сашенька не реагировал. Наконец я набрался смелости и остановил лaдонь, опустив ее на белые трусики, там где тонкий трикотаж мягко обрисовывал юный член. Mоё сердце колотилось. Саща молчал. и в этот момент его позвала из кухни бабушка, он спокойно встал и расправил футболку, натянул свои синие шортики и вышел приветливо попрощавшись. | | |
| |
|
| |
| | Всё. Она была связана и скована по рукам и ногам, и освободиться сама уже не могла. По крайней мере, до тех пор, пока не растает кусок льда в пластиковом стакане на тумбочке - именно там находился ключ от наручников. Она знала, что до того, как весь лёд растает, пройдёт по меньшей мере час - и, как всегда, при этой мысли возбуждение накрыло её с головой. Она забилась в своих ремнях, что есть силы напрягая мускулы и пытаясь вырваться, выгибаясь всем своим соблазнительным телом. Луиза исчезла. Её место заняла ненасытная шлюха, жалкая похотливая рабыня, которую хозяева за излишнюю любовь к сексу навсегда заковали в жестокий стальной пояс. | | |
| |
|
Рассказ №1558 (страница 4)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 17/04/2023
Прочитано раз: 54951 (за неделю: 5)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Тут Мурка опять ненароком-то левою грудью Ивана коснулась - и его будто током пронзило, и сердце его застучало сильнее, отвечая другому такому же сердцу, что билось под муркиной левою грудью. И уж не владея собою, лишь движеньем ведомый безумной несытой души, подался он к Мурке и впился в её алый рот несытым, как сам, поцелуем. Горячее муркино тело под тонким халатом повторило покорно все изгибы иванова тела - каждый малый изгиб, каждый шрам, впадинку каждую тела заполнила муркина плоть. И желая м-мучительно с плотью муркиной слиться в одно, всё сильнее впивался Иван в её алые губы и всё крепче её он к себе прижимал - как неистовый реаниматор! - будто Мурку хотел удавить он и после вдохнуть в неё новую жизнь - иное дыханье!..."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ]
Баллада о той, которая дала.
--------------------------------------
Какой-то сумасшедший дом!
На этом Севере седом
Престранные дела -
Гордячка юная, притом
Красотка с ярко-алым ртом,
И вдруг - ему дала.
Куда теперь ему бежать -
Забиться под кровать?
В каком углу её прижать
И нежно целовать?
Вы спросите: "Зачем бежать?"
И я отвечу: "Как же, б:дь!
На этом Севере седом
Гоморра просто и Содом -
Уж-жасные дела!
Она начальника - ка-азла! -
Наложницей была."
Он старый хрыч, горелый блин,
В мохер разряженный павлин -
Ж-жестокий армянин.
Он обо всём осведомлён,
От лютой злобы раскалён,
Изменой страшной поражён -
Грозит им, бля, ножом!
Он им готовит сто разлук -
Он посылает тёмных слуг,
Продажных лютых сук.
Вот их кругом уж стерегут.
Куда глаза, они бегут.
Но от ревнивого врага
Спасает их пурга.
Забытый маленький вокзал -
Для них спасение одно.
А ветер, верный пёс, лизал
Дороги полотно.
Из мрака поезд выползал,
Как длинное пятно.
Полярная звереет ночь -
На шее ремешком.
В такую ночь - стакан и прочь -
Забыться б портвешком.
Сквозь ночь плывут они вдвоём.
В вагоне тёмном путевом -
То стук колёс, то тишина,
Их шёпотом полна.
А ночь темна, как бред, темна,
(То стук колёс, то тишина)
И семенем его пьяна
Неверная она.
Роман полярный - и потом
Расскажут лирики о том,
Как плыли прочь они вдвоём
За неба окоём.
Как речь лилась, как сеть плелась,
И как в любви она клялась -
В вагоне тёмном путевом,
В коленно-локтевом.
Напрасно злился старый бес,
Напрасно ахал он: "Вай-вай!"
И рвал он волоса.
Их поезд - чудо из чудес -
Как незабвенный тот трамвай,
Уплыл за небеса.
Он волоса во гневе рвал -
Хотел её, да не поял!
И старый хрен его стоял,
Вотще три дня стоял.
Такая вот баллада, бля,
Про старые дела,
Про ту, которая дала,
Тра-ля-ля-ля-ля-ля!
И я балладу вам пою -
Охрипший старый дрозд -
За тех, которые дают,
Я подымаю тост!
А те, которые берут
Всех тех, что им дают,
Пусть этот тост до дна все пьют
И пляшут и поют!
Чтоб благодарными им быть
И их боготворить -
Им песни выть, им ноги мыть
И эту воду пить!
* * *
Вес-на-крас-на! И к нам приходишь ты - на дальний берег Волги ты приходишь, туда, где выгнулась Самарская Лука.
Весна-красна! И к нам приходишь ты - и тает снег, и чаще сердце бьётся. И под бушлатом чёрным сердце бьётся - вахтовое измученное сердце - когда мы возвращаемся к тебе, Весна-красна!
Так вот стилем высоким - не низким! - про себя декламировал вдохновенно-печальный Иван, возвращаясь в Самару на несущемся чёрт-те куда самолёте. Так он думал, Иван: "Вот, вернусь: И ждут меня Котик и два плюшевых мыша, и четыре плюшевые собаки. Такая братва - оторви да брось! Как они зашебуршат-замышат - оживут под моими руками и па-айдут куролесить и нести всякую нескучную чушь - дым коромыслом!
А внизу распростёрлась Россия - какая даль! Какая бездна! Только: Только отчего же тяжесть такая на душе - давит? Замирает, остывает на полуоткрытых устах Слово Вещее - некому молвить. Да-альняя дорога выпадает нам - туда куда-то, за тридевять земель, в какие-то там палестины, которые вовсе не палестины:
Котик, Котик мой ласковый! Ради Бога, прости меня навеки - за-всё!
Господи, Господи Иисусе Христе, Боже милостивый! Поми-илу-уй на-ас!"
Самолёт накренился и нырнул вниз, пронзив пылающие закатом облака. Открылась Ивану земля - вся в серых пятнах последнего снега, в изумрудных заплатах озими - весенняя, ошалевшая спросонья. Волга круто внизу изогнулась и блестела закатным оранжевым блеском. Нёсся вниз самолёт - пламя заката лизало дрожащие крылья - над излучиной вещей, над самой Самарской Лукой.
* * *
ЭПИЛОГ
Нацеди мне нектара - я выпью -
Из сосуда с этикеткой белой.
А на той на белой этикетке
Небо развернулось голубое,
Ярая волнуется пшеница,
Тяжким зрелым колосом играет.
Ну-ка, сковырни скорее пробку
И прозрачной нацеди отравы.
Нацеди мне нектара - я выпью..
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ]
Читать также:»
»
»
»
|
