 |
| |
| | Вдруг она начала царапать и пощипывать мои ноги своими наманикюренными коготками. Прекрати. -попросил я. Ага, ты тогда через минуту кончишь как кролик, а я твою штуку подольше упаковать хочу! -прерывающимся голосом отозвалась Эллка. Ну и стерва! До чего же жадная сучка! -подумал я. Через пару минут такого "массажа" , желание быстро кончить ушло. Видно, почуяв это, Эллка перестала царапаться и целиком отдалась скачке. Её булочки звонко шлепались о мои бедра, крики её становились всё выше, переходя почти в визг. Запах этой молодой, обезумевшей от страсти самки заполнял комнату. Я не знаю сколько прошло тогда времени, оно в таких случаях останавливается. Как всегда, внезапно Эллка упала с меня на бок и прошептала: делай со мной что хочешь, милый! Я повернул её на спину, загнул ей ножки до плеч и взял её в позе победителя. Я закрыл ей рот поцелуем и долбил её дырку без всякой жалости. Очень быстро подоспело ощущение горячего, влажного шёлка, охватившего мой член и вдавив Эллку в постель я с рычанием начал извергаться в нее. Мой оргазм дал сигнал Эллке, она задышала чаще и я, зная что сейчас будет, прижал её ещё крепче к постели, зажав рукой её жадный, кусающийся рот. | | |
| |
|
| |
| | Ох, и любил он посмотреть на меня такую: Посадит меня голым задом на колени и позволит завязки на рукавах его рубашки развязать, оказать тем женскую ласку. А сам уже на моем вороте завязки распустил и сисю молочную достал. Гладит ее и сосок целует. | | |
| |
|
| |
| | Сели в машину, помылись, подушились, одели выходную одежду. Вечер, стемнело, мы перед дверьми сауны. Я позвонил, колени трясутся. Открыла дверь девушка лет 25, никакого вида секса от нее не было. Будто она нас встретила на научную конференцию. Заходим внутрь. Атмосфера, будто все пришли на день рождения. музыка, люди ходят, приятные, молодые. Когда я представлял себе все это, я думал, что будут только озабоченные мужики, а тут были и приятные девушки в одежде, как на учебу в институт, а не проститутка на улице. Это немного расслабило. Когда все сели за стол, я выпил спиртного, чтобы расслабило еще больше. Ведущий стал знакомить всех, потом игры, профессионалка девушка станцевала стриптиз. После этого я заметил, что части людей нет, часть уже в бассейне, полуголые девушки плескаются. В один момент все переменилось и я понял, то пошло раскрепощение. В моей уже пьяной голове были противоречивые мысли. На жену думаю, не дай бог, смотри мне. А самому девушек так хочется потрогать, такие разные, кто уже в сауне раздетые, кто еще за столом одетые. Я недолго думая повел жену в комнату. Разделись, я лег на спину и потянул ее к себе для минета. Она стала его мне делать. Ее минет я знал, и самое приятное и возбуждающее в этом было, что в любую секунду могут зайти в комнату совсем не знакомые люди и увидеть мою голую жену, делающую мне минет. Что они увидят мой член во рту у жены. Это очень откровенно, интимно, но может увидеть в режиме онлаин любой чужой человек. Через какоето время так и случилось. Кровать была большая, рядом молодая парочка стали заниматься сексом. Мы тут... понимаешь откровение, разврат, а они лежат и никакого внимания на нас не обращают. Парень лег на девушку и шурует как поршень. Через минут 20 справа присоединились пара. Так как я выпил, я кончить быстро не могу. Руки у меня свободны. Правой я повел сверху вниз и наткнулся на мужской член. Справа от меня лежал мужчина, член торчком. В тот момент я впервые почувствовал не свой член налитый, твердый. Я провел руку дальше, к груди девушки, которая склонилась над этим мужчиной. Вот интересно, мы в свинг клубе, но девушку я не знаю. Можно ли ее трогать? Спрашивать глупо, но я ведь ее не знаю. Я дотронулся медленно, она ничего не реагировала и продолжала заниматься членом того мужчины. Толи от того, что к нам никто не приставал, толи от того, что дотронуться можно, взяло такое ощущение свободы, неги, что голова стала кружиться. Слева от нас пара занималась сексом. Парень сверху, я взял его левую руку и приблизил к свисающей груди моей жены, пусть, думаю, помнет. От того, что я сам это сделал, возникло чувство, что я контролирую все, что происходит с моей женой, я окончательно расслабился и ревность отступила вовсе. Я понял, какое огромное удовольствие можно получать от таких вечеров. Жена мне сосала, парень мял ее грудь. Через несколько минут к моему члену приблизилась девушка, которая делала минет справа мужчине. Моя жена без эмоций позволила это сделать. У меня кружилась голова от возбуждения и от сознания того, что это видит муж той девушки. Впрочем, та девушка мне пососала минутки две, не долго. Я привстал на руки и вдруг увидел то, к чему я еще не был готов. Напротив моего лица встал мужчина откуда не возьмись, член торчком, с намерением дать в рот мое жене. Думаю, только попробуй возьми. После паузы, моя жена, не выпуская мой член изо рта, взяла правой рукой член того парня поводила ему, как гусиную шею. Так нерешительно. Немного поводив ему, как-бы дала понять, что мне верна. Парень ни к чему не принуждал, терпеливо стоял и видно, что получал удовольствие. Я окончательно понял, что дело не столько в движения, а представлениях. Моя жена обычная женщина. Последние годы активно занимается фитнесом, все красивенькое, но для меня слишком известное. И вот такие встречи вливают новое. Я почувствовал себя на месте другого мужчины, для которого моя жена что-то новое и от этого чувствуешь прилив интереса к жене. И вот в этот момент я как бы из любопытства, с ощущением нереальности, поднес свою руку к затылку своей жены и легким, почти незаметным движением подтолкнул к члену этого парня. Смотрю как завороженный. И вот моя жена осторожно обволакивает губами головку его члена, сделала несколько сосательных движений, отодвинулась от него, повернулась ко мне и пристально посмотрела мне в глаза, пытаясь понять, не дамли я ей люлей, когда выйдем. Я просто приблизился к ее губам и поцеловал ее в губы. Губы были теплые мягкие, никакого привкуса не было. Она поняла, что все можно. Я отодвинулся, сел на стул рядом с кроватью. В воздухе пахло сексом. Пара, что были слева от нас, кончили. Девушка лежала, а парень сзади обнял мою жену, держа за груди, а моя жена повернулась к стоящему на кровати и уже смелее взяла в рот его член. Это был настоящий кайф, наблюдать такое. Столько лет мне казалось, что моя жена в постели не ураган и тут сзади ей мнет медленно груди один парень, а моя жена, закрыв глаза, медленно сосет другому член. За годы нашей совместной жизни, она только несколько раз проглатывала мою сперму, а тут я зритель такого шоу. Так прошло несколько минут, моя жена сосала парню член медленно, но видимо он так не может долго кончить. Парень, что был сзади, отпустил ее груди, встал с другой стороны, со стороны спины и стал дрочить на мою жену, чего она видеть не могла. Через минуту он начал кончать моей жене на спину и плечи. Глядя на это, второй вынул член изо рта жены и перед ее лицом стал дрочить себе, дотрагиваясь до ее губ, запыхтел и стал кончать прямо на лицо ей. Моя любимая просто закрыла глаза и не двигалась. Кончив, парень без всяких нежностей, наклонился к моей жене, чмокнул ее в губки и пошел из комнаты. Мы пошли в душ. Я стоял под струей воды и переваривал, что сейчас видел. Она моя жена, мы с ней жили и собираемся жить дальше, у нас прекрасные дети. Но две минуты назад на нее кончили два мужика. Я давно это хотел, но я мечтал об этом, не зная, что это возмет и произойдет. Вот так буднично, в жизни. Ведь это же мужики, у них есть волосы, голое тело, руки и члены. Мы вышли из душа, прикрывшись полотенцами. Идем так, будто ничего не было. Буд то мы сейчас кофе пили, а не жену мою трахали. Двое. С головками на членах, все, как положено. | | |
| |
|
| |
| | Профессор выгнулся и громко застонал, а руку Антона как будто обожгло. По ним стекала горячая сперма преподавателя. Сердце Антона забилось от неожиданности, до этого с ним такого не бывало. Все детские забавы, не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло с ним сегодня. Он не знал, что будет дальше, и как ему надо себя вести, но послушно ждал, что скажет ему профессор. | | |
| |
|
Рассказ №1558
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 17/04/2023
Прочитано раз: 54400 (за неделю: 17)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Тут Мурка опять ненароком-то левою грудью Ивана коснулась - и его будто током пронзило, и сердце его застучало сильнее, отвечая другому такому же сердцу, что билось под муркиной левою грудью. И уж не владея собою, лишь движеньем ведомый безумной несытой души, подался он к Мурке и впился в её алый рот несытым, как сам, поцелуем. Горячее муркино тело под тонким халатом повторило покорно все изгибы иванова тела - каждый малый изгиб, каждый шрам, впадинку каждую тела заполнила муркина плоть. И желая м-мучительно с плотью муркиной слиться в одно, всё сильнее впивался Иван в её алые губы и всё крепче её он к себе прижимал - как неистовый реаниматор! - будто Мурку хотел удавить он и после вдохнуть в неё новую жизнь - иное дыханье!..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ]
В.Попову посвящаю Вов-ва-ан! Да ты: Помнишь ли ты то сиянье?! Когда мы на Пасху, напившись, как водится, вдрызг, возвращались в ночлежку сквозь Севера чёрную ночь. А? Ты помнишь? И ещё я упал, поскользнувшись на подтаявшем днём и схватившемся ночью апрельском снегу. Да, упал я лицом прямо в кучу шершавого снега весны и лицо ободрал. А? Ты помнишь, ты помнишь?!
А ты помнишь, Вован, почему-у я упал? А? Вот то-то! Потому что сияло сиянье, и шли мы, нетрезвые очи подъяв к мерцавшему таинством чёрному небу. Ты помнишь, Вов-ва-ан?! А? Ты помнишь ли, что это было?
О-о, бред трепещущий небесный тяжёлой коченеющей земли! Мечта дрожащая пространств недвижных ледяных бескрайних. О как хотели бы они преодолеть проклятье притяженья и претвориться в этот диамант, играющий сияньем зеленовато-бледно-голубым на ба: на бархате полярной чёрной ночи.
А я теперь на юге - далеко-о: На юге: Дважды в день пересекаю пустыню - эти самые пески и камни, где ступали стада устойчивого в вере Авраама, сам Авраам и Иисус Христос. Здесь где-то Он сидел на жёстком камне в зловещем мёртвом мареве пустыни. Сидел тут и алкал, и горько думал.
Я далеко теперь, и если вы хотите, чтоб я вернулся на далёкий Север - о, лишь в мучи: в м-мучительной м-мечте! - и щедрою рукой откинул полог, метелью дикой сотканный из искр, холодным голубым огнём горящих, что я могу? Такое-то пространство, такое-то безвременное время способен разве жалкий человек, как я - куда глаза глядят сбежавший - пересказать, представить, показать? Я лишь могу немного приоткрыть тот, голубым огнём горящий, полог и дать вам заглянуть туда, туда:
* * *
Вес-на-крас-на! И к нам приходишь ты - и тает снег, и чаще сердце бьётся, и девушки становятся добрей!
Весна-красна! Откуда ты такая - жа-ланная?! И к нам приходишь ты.
А мы - мы улетаем от тебя. Как птицы чёрные - в уродливых бушлатах. За пазухою пряча самогон, куда, куда, куда мы улетаем от добрых девушек и от тебя - Весна-красна?!
Такая наша доля - бродяжья, чёрная - за дли-инным, бля, рублём, Весна-красна, опять мы улетаем. На дальний Север, где ещё зима. На самый, самый, самый Крайний Север.
Там хлябь болот. Там твёрдой нет земли. И, друг мой, там нельзя сортир построить обычно - вырыв яму. Нет, нельзя.
Поэтому сортиры строют так : на хлябь болот кладут огромну бочку - цистерну, а не бочку! - да, кладут и подпирают, чтоб не укатилась. А над цистерной строют из досок скворешник этакий, открытый непогодам.
Сортир готов - па-жа-алте, господа!
Сортир готов - он высится над тундрой избушкою на курьих ножках: Нет: Пожалуй, не избушкою, а - храмом! Суровым храмом Северного Ветра.
О господа! Не говорите всуе два этих слова: "Север" и "Зима".
Зима-а: До дна промёрзла хлябь болот. Ломается металл. Простёрлась тундра в морозном фантастическом дыму. А тут - урчит живот и низко давит на всё высоко-гордое в тебе. И просто: Просто некуда деваться.
Вот час урочный бьёт - и ты выходишь под чёрное искрящееся небо в звенящий космос тундры. И идёшь. И, не дыша уже почти, восходишь во храм по шатким ледяным ступеням. И замираешь на скрипящей плахе.
Изысканным червонным серебром замёрзшее дерьмо блестит, играет, и молча тундра смотрит на тебя мерцающими белыми глазами.
Спасенья нет. Куда-то вниз летит - к чертям собачьим! - рвущееся сердце, и слабая дрожащая рука несмело гладит круглый лёд застёжки:
Вот ты спускаешь ватные штаны. Сжимаешь зубы: И Полярный Ветер тебя за яйца тёплые берёт ладонью ледяной и крепко держит.
И в этот бесконечный судный миг всё прошлое пройдёт перед тобою предсмертным расплывающимся сном. И запредельный необорный хлад оледенит такой тоскою душу!..
И ты прошепчешь: "Господи, помилуй" - в морозную дымящуюся мглу.
* * *
О невозможнейшая из невозможных любовей моих! Никогда: Н-никогда я тебя не увижу! - возвышенно-горестно думал нетрезвый Иван и глотал он при этом нетрезвые горькие слёзы, - Я целую - в преступной м-мечте! - твою рыжую лилию, ту, расцветшую мне лишь однажды: О-о! Н-ненаглядная, бля, ты моя!
Так вот стилем высоким - не низким! - декламировал горько нетрезвый Иван в пустоте дребезжащей вагона. Плыл, качаясь, вагон - между ночью небесной и тундрой заснеженной плыл он, в этом космосе окоченевшем между чёрной равниной и белой равниной. Плыл вагон, и в его пустоте дребезжащей плыл Иван всё на север, на север, на север.
Плыл Иван и подробности ночи вчерашней вспоминал и глотал он при этом нетрезвые горькие слёзы. Плыл Иван по последней, по крайней железной дороге, за которой уже ничего - только тусклая тундра да вечные льды. Из Когалыма он плыл в Уренгой.
Когалым, Уренгой: О варварские эти имена, ханты-манси-пермяцкие такие - песец пролаял вас, проверещала векша, провыла-просвистела вас пурга. И кто уже заглянет в ваши души, поруганные спиртом и железом, ранимые и мягкие, как мох? Кто вам подставит добрые колени, чтоб в них уткнуться грустной тёплой мордой? Кто вас потреплет нежно по загривку, навеки верность зверя полюбив? Увы, уже никто: Но после всех судов - Последних, Страшных - после войн священных Господь наш Иисус вас назовёт и всех зверей и маленьких людей вернёт вам, и в блаженной белой тундре вы вечно будете любить друг друга.
Но, однако, вернёмся к Ивану - чего же он так убивался? О чём горевал безутешно? А бы-ыло с чего:
Вечерком накануне сидели вот так в занесённом по крышу балке. Пили чай - говори-или. Подвывала тихонечко вьюга. Выпить нечего - ску-ушно ребятам. Тут-то Ванечку бес и попутал. Как? А так, значит:
Му-урка приходит - ры-ыженькая такая, ми-илая, сла-аденькая - ла-астится. Вот бы Ване сказать ей: нет, мол, Мурка, и всё - извини, мол. Да Мурке-то - как ей откажешь? Она - вон ведь какая она. Она так прямо - за руку лапкой брала и коготком, коготком - по ладо-они. А глазки у Мурки - не глазки, а о-очи. А в очах-то - исто-ома. А шёпот-то, шёпот: "Ва-анечка: Буты-ылочку: Де-евочки придут: Посиди-им:" Так мурлыкала Мурка. Ко-ошечка она. Сказала - как полизала. И прибавила,как ночевать оставила - губками ухо щекотнула: "Ва-анечка:"
И-и-и - уж Ивану чай не чай. Шарф в зубы, одна нога тут, другая там - па-анёсся сквозь пургу да сквозь ночь по посёлку: "Чи-чи-га-га-а!"
Зимняя ночь на Севере - чёрная ночь. И пурга тут же след заметает: был человек - и нету его. И глу-ухо. И в душе у Ивана пусто, тревожно и звонко. Ничего не осталось - ни матери, ни отца, ни жены, ни дитя, ни дома, ни прошлого - а только губы муркины ухо щекочут: "Ва-анечка:" И так вот: "А пропади оно пр-ропадом всё!" И: "Будь оно что будет - а я Мурку хочу!"
Бежал Ваня и нос к носу с Валькой столкнулся. Валька - перевозчик. Всё у него схвачено, и все ходы-выходы он знает. И живёт Валька в отдельном балке с бабой и бабу меняет, когда захочет. Лафа ему - на особом он, бля, положении! Одно слово - перевозчик. А сейчас выполз из балка покурить.
"Ну, Ванька, куда несёсся?" - "Известно, куда:" - "А-а-а: С Вовкой, что ли, вы там?.." - "Да нет, Валь: Меня: Э-э: Мурка попросила." - "Му-урка?! Ла-адно, Иван, брось ты это! Армян-то узнает - живьём закопает!" - "Я знаю. Да уж обещал - неудобно." - "Какое там, Вань, неудобно! Это выпросишь, а не стоит - неудобно. А тут-то чего? Скажи ей, мол, нет - не достал, мол. Ты брось это, Ванька. Какое уж там неудобно! Чай, жизнь-то дороже." А Ваня ему лихорадочным шёпотом снова своё: "Да Валь: Я уже обещал: Понимаешь?"
"Да я понимаю. Мурка - сла-адка она. Ни с какой не сравнить. Слышь ты, Вань, я тебя тут Армяном пугнул: А ведь, знашь ты, что самый-то страх не в Армяне."
"А в ком же, Валь, самый-то страх?"
"Самый страх-то - он в Мурке!"
"Да какой же в ней страх?"
"Чаровница она! Чаровни-ица: Слушай, Вань, я тебе расскажу. Как-то с девками-то выпивали - повари-ихи там разны, а из мужиков я один.
И Мурка была - за столом мы с ней рядом сидели. Жа-арко нам - выпиваем. И Мурка одета легко - так, халатик один, да и только. Жар какой-то исходит от ней. Как в парной, знаешь, Ванька, на каменку плещут настой, и тебя обдаёт травным духом горячим. Вот так и от Мурки - погляжу на неё, и обдаст меня жаром и духом травы колдовской, и хужей, чем от водки, пьянею.
А Мурка-то чует, з-зараза, и со мною играт, а в глазах-то у ней бес - бе-ешеный. Потянулась, как будто бы надо чего на столе, и грудью одною мне на руку прямо легла. Прямо чувствую, Ванька, её я : как шар надувной - и упруго и мягко! Отпрянула, будто случайно задела: "Ой, Валя, прости!" А сама в ухо шепчет : "А прия-атно, признайся, Валюша:" Нагнулась ко мне, в глаза снизу заглядывает и сме-ётся. А на халате две верхние пуговки не застёгнуты - разошёлся маленько халатик. И вижу я, Ванька,.. - валькин голос осёкся, и шёпотом сиплым не говорил, а вопил он куда-то в пургу, - и вижу я муркины груди такие: такие: я вижу до самых: до розовых, бля, ободков: Ах-хере-еть, Вань! Ну, тут уж я, бля-а, распалился! За плечи хватаю при всех: "Идём, - говорю ей, - ко мне!"
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
