Рассказ №15693

     Танюша, сверкнув трусиками, толкнула босоножкой меня в грудь. От неожиданности я потерял равновесие и повалился на пол вместе со стулом. Танюша захохотала, закинув голову назад. Опешив от такой наглости и забыв, что еще совсем недавно я мечтал с ней подраться, забыв о своем вздыбленном от возбуждения члене, я поднялся и бросился на продолжающую сидеть верхом на парте Таню. Схватив ее за плечи, я повалил Танюшу спиной на парту и навалился на нее сверху своим телом. От возбуждения меня как будто пронзило током, произошло то, о чем я грезил несколько лет - я прижал ее к себе, вернее, себя к ней. Я чувствовал под собой извивающееся упругое тело, мой вставший член терся о ее бедра, ее мордашка была вплотную к моему лицу - бери и целуй. Но Танюша не собиралась сдаваться на милость победителя, я слишком рано успокоился и почувствовал себя хозяином положения.
     Она обеими руками уперлась мне в подбородок и начала отталкивать от себя, запрокидывая мою голову назад. Освободив таким образом место себе для маневра, Таня согнула ногу в колене, уперлась босоножкой мне в низ живота и, с силой распрямив ногу, оттолкнула меня. Как щепка, отброшенная мощной пружиной, я отлетел через проход к соседнему ряду парт, с грохотом переворачивая стулья, и вновь очутился на полу. Когда я, наконец, выкарабкался из-под перевернутых стульев, Таня уже стояла в проходе, на ее симпатичном личике была торжествующая улыбка.
     Она не дала мне времени на размышления о том, как действовать дальше. Танюша решительно шагнула ко мне, сократив расстояние. Белый передничек взметнулся вверх и соблазнительная девичья коленка, блеснув, врезалась мне в набухшие от возбуждения и спермы яйца.
     
     : Такой боли я еще никогда не испытывал. Согнувшись в три погибели и схватившись руками за то, что еще секунду назад было моими яйцами, я упал на четвереньки. Пронизывающая боль заглушила все на свете, даже торжествующий издевательский Танин смех. Все-таки и против меня она применила этот прием, не раз приносивший ей победу. Несколько раз я наблюдал со стороны, как корчатся парни, получившие от Танюши коленкой в пах. Тогда, вместо мужской солидарности, я чувствовал злорадство. Теперь на их месте оказался и я. Вся разница только лишь в том, что моего позора никто другой не видел. Минут десять я не мог пошевелиться, а когда наконец поднялся, согнувшись и все еще сжимая руками свое разбитое мужское достоинство, Танюша стояла в проходе между рядами парт, опершись на них ладонями.
     
     - Ну как, классно? Получил? - хихикала она, - я всегда даю по яйцам, когда нарываются, тебе разве пацаны не говорили?
     
     Гамма моих ощущений в этот момент была очень широкая - непереносимая разрывающая боль в яйцах, чувство позора и жгучей досады от того, что я побежден девочкой, желание хоть как-то ей отомстить. Как разъяренный бык на красную тряпку я бросился на мою победительницу. Таня высоко вскинула ногу, согнув ее в колене и еще раз продемонстрировав свое нижнее белье, носок босоножки молниеносно описал дугу и со снайперской точностью с размаху всадил в пах. Охнув и схватившись руками за яйца, я перегнулся пополам. Белый передничек вновь взмыл вверх и Танюшина коленка, как поршень, заехала мне в лицо. Перед моими глазами брызнул сноп искр, в голове загудело, во рту я почувствовал свинцовый привкус:
     
     Когда гул в голове немного утих и в глазах развеялась пелена, я обнаружил, что сижу на полу на четвереньках, а из разбитого носа течет кровь, капая на паркет. Яйца, разбитые Танюшиной коленкой, все еще пылали огнем, не давая мне возможности подняться на ноги. Сама она, ничего мне не говоря и никак не реагируя на мое состояние, как ни в чем ни бывало сидела за партой и перебирала учебники. Я утер кровь обратной стороной ладони и обнаружил, что нос распух, как картофелина, из глаз текли слезы. С величайшим трудом поднявшись на ноги, все еще согнувшись и не в силах убрать руки от разбитого хозяйства, я ценой невероятных усилий сделал пару шагов до ближайшей парты и повалился на стул.
     Танюша оторвалась от своего занятия, подперла подбородок рукой и начала с интересом и нескрываемой издёвкой наблюдать за корчами так легко побежденного ею мальчика. Глазки ее блестели, на щеках разлился пунцовый румянец. Зрелище я собой представлял в тот момент более чем жалкое и позорное - по лицуразмазана кровь, которая никак не переставала капать из расквашенного носа, сидел я, согнувшись и держась руками за источник пекущей боли у себя между ног.
     Так что Танюше, с ее точки зрения, было чем гордиться - как же, отправила в унизительнейший нокаут еще одного парня без особых усилий со своей стороны!!! Да еще и как изящно отправила - одним точным ударом своей соблазнительной коленки, всегда вызывавшей мое вожделение и так и оставшейся недоступной для меня, хотя и познакомившейся с моим мужским достоинством.
     
     - Ну и дура же ты! - только и смог выдавить я из себя, хотя внутри клокотали несравненно более выразительные обороты. Ладонью я пытался утереть разбитый ей нос.
     
     - Ты мало получил?! ! - Танино удивление казалось более чем искренним, - тебе что, еще дать?
     
     Это уже переходило все мыслимые границы - меня не только победила в драке девчонка самым позорным для мужчины приемом, она еще и продолжала издеваться, показывая таким образом, что ничуть меня не боится, что я полностью раздавлен и подчинен ею физически и морально. Вскочить на ноги и броситься на нее мне не давал распухший между ног шар, нашпигованный кровеносными сосудами и нервами - сделать с ней что-либо сейчас я просто был не в состоянии.
     
     - Ну дай! - не подумав как следует, от досады выпалил я.
     
     Таня поднялась из-за парты, за которой сидела, и направилась ко мне. "Нет, надо уходить, . . вернее, убегать отсюда!" - я сам не мог поверить, что ко мне приходят такие позорные мысли! Да, надо спасаться бегством от девочки - вот до чего уже дошло!!! Да за все мои четырнадцать лет мне не приходилось этого делать!
     
     Но было уже поздно, я не успел даже подняться. Танюша мигом очутилась рядом и, обхватив руками меня за затылок, коленом наступила на пах. Я вскрикнул от боли и обеими руками инстинктивно обхватил её бедро. Но теперь, ощутив ладонями бархатную теплую кожу, я думал только об одном - как спастись от Тани, как избежать дальнейшего позора, если, конечно, его можно избежать. Танина коленка месила мне и так уже разбитые яйца, причиняя боль, от которой хотелось выть. Неожиданно она, на секунду отпустив нажим, отвела колено назад и с размаху вновь двинула в пах.
     Я закричал и попытался зажать руками мужское достоинство, чтобы хоть немного унять дикую боль и защититься от дальнейших ударов. Но увы, я не успел этого сделать! Танюша стала коленом наносить удары мне между ног, по прежнему держа меня за затылок и нагибая вниз. Я тщетно пытался перехватить руками ее коленку, действующую, как хорошо налаженный механизм. Вдруг Танюша, перестав отбивать мне яйца, начала бить коленом в грудь. Каждый такой ее удар отдавался внутри меня гулом, все тело сотрясалось от пяток до макушки.
     
     : Танюша раскраснелась и запыхалась. Её коленка, отбив мне всё между ногами, опустилась. Когда я, с трудом подняв голову, посмотрел на Таню, то обнаружил, что она смотрит на меня сверху-вниз с торжеством и насмешкой. Не в силах ничего говорить или делать, я снова опустил голову, уткнувшись ей в белый школьный передничек. Прямо перед моим лицом были стройные бедра и ранее сводившие меня с ума колени, ставшие теперь орудием пытки. Орудием пытки, унижения и величайшего оскорбления девочкой мальчика. Никогда бы не подумал, что женские колени могут одновременно вызывать сильнейшее желание и возбуждение, и непереносимую, сжигающую всё внутри боль.
     
     Таня, посмеявшись, взъерошила мне рукой волосы на голове, взяла свою сумку и, перебросив её через плечо, не спеша направилась к выходу из класса. А я остался сидеть, скорчившись, за партой, с распухшими до невероятных размеров помидорами у меня между ног, таким же распухшим разбитым носом и невыполненным заданием учительницы, которая, придя после в класс, выместила все свое недовольство и раздражение незаконченной работой на мне. Поскольку девочка, победившая и растоптавшая меня, была уже далеко и где-то торжествовала свою победу. Хорошо ещё, что я успел до возвращения классной сходить и смыть запекшуюся кровь у себя с лица, иначе моему позору и поражению был бы как минимум один свидетель.
     
     После этого я видел Танюшу ещё несколько раз на последних экзаменах. Я старался не смотреть в её сторону и не встречаться с ней взглядом. Когда это всё же происходило, и я встречал торжествующе-надменный взгляд моей победительницы, то перед моими глазами всякий раз мысленно вставала её коленка, ловко вспарывающая мне пах, её нога в изящной босоножке, удар которой вызвал синяки на яйцах, не сходившие неделю.
     
     : Вот таким неожиданным образом закончилось моё школьное увлечение, оставившее после себя столько физических и нравственных страданий:


Страницы: [ 1 ]

Читать из этой серии:

Читать также: