 |
| |
| | Часто различают порнографию (то есть вульгарное отображение сексуальных тем) и эротику (художественное отображение) . Однако, общепринятого разграничения между этими понятиями нет. Такое разграничение зависит от развития культуры, местных законов и традиций, религии. Обычно трактуют, что порнография, в отличие от эротики, концентрируется на изображении физиологических особенностей полового акта и телесных форм человеческой сексуальности". | | |
| |
|
| |
| | Я все сильнее и сильнее вращал задом, пытаясь пробить это мешающее мне войти в нее препятствие, сдавливал руками ее ягодицы и уже не обращал внимания на ее протесты. Я чуть не кончил в этот момент. И вот прорвался! Боже, как хорошо! Я даже не успел вынуть член из ее влагалища. А он только кончал и кончал! | | |
| |
|
| |
| | Мужчина не стал более сдерживать себя, он вошёл в неё на всю длину и тут же отнял руку ото рта девушки, Дорис выдохнула, вместе с тем издав слабый стон. Сначала движения Троя были медленными, основательными, словно подготавливающими её к дальнейшему, распаляющими страсть. Она теряла контроль. Теряла целиком и полностью, безоговорочно. И не было возможности его вернуть, не сейчас! Движения стали чаще, более жёсткими, Дорис всхлипывала, всё ещё стараясь сдерживать стоны, прикусывала губу, но тело требовало иного и она начала подстраиваться под ритм тела партнёра. Трой интенсивнее задвигался в ней, прижимаясь сзади и упираясь руками в стену, он тоже стонал, но в отличие от Дорис, не пытался скрывать этого. Одной рукой он обнял её за талию, и она почувствовала, как сильно пульсирует кровь в его венах, услышала, как бьётся его сердце, как срывается дыхание. Движения становились всё чаще, и теперь это уже был не простой секс, который случался между ними ранее, теперь это была настоящая страсть. Он разрывал её изнутри, он хотел её, имел её. И она ему отдавалась, не думая о том, чем это может кончиться, что она будет испытывать после. Она получила то, чего хотела.
- Знаешь, - Прошептал он снова ей на ухо, - я никогда не целовал её в такие моменты: - Дорис не смогла бы сейчас думать, даже если очень хотела бы, ей не позволили. Он остановился, развернул её к себе лицом, впечатал в стену, прижимая своей огромной грудью, впился в её губы жарким поцелуем и продолжил двигаться в ней. Взывая к волне, той самой, что прежде была всего лишь бурей в стакане, а сейчас оказалась целым Тсунами, накрывающей её с головой, и она не боялась утонуть. Больше не боялась. Интенсивность движений достигла своего пика, член внутри неё напрягся, напряглись и стенки влагалища женщины, ёрзая на нём, она ощутила, что приближается к тому, чтобы взорваться, выпустить эту бурю из себя и выпустить всю злость, копившуюся в ней эти долгие две с половиной недели. Мужчина зарычал и задёргался в сладострастной агонии, Дорис перегнала его желание, и громкий крик огласил тоннель, в котором они находились.
Буквально в этот же момент его семя излилось в её лоно, обжигая и без того горячее нутро. Трой шептал ей на ухо в этот невозможно растянувшийся момент, как он её любит, как скучает, как не может жить без её утреннего кофе и их перепалок. Даже когда их желание иссякло, и возбуждение отступало, он не переставал прижимать её к стене и шептать на ухо, что он не достоин её, что он последняя скотина. Дорис пыталась дышать, каждая клеточка её тела словно ожила и отзывалась новой жизнью, она услышала, как колышется ветер в такт с её сердцебиением. Только сейчас она поняла, что их мог кто-либо увидеть, даже наблюдать, только сейчас осознала, что сдалась, и что он, её Трой, нашёл её, вернулся к ней сам, такой послушный и верный в этот момент, и улыбнулась. Хороший секс спасал любые отношения, впрочем, в этом она ещё не была до конца уверена. Она же помешанная на контроле неврастеничка, эмоциональная женщина... его женщина. | | |
| |
|
| |
| | На Джуди засияла улыбка: "Спасибо, мистер Уорд, я одолжу у Шерил купальник!" У меня все еще был мучительный стояк, когда я залезал в душ. Мне не потребовалось много времени, чтобы достичь пробивного оргазма, чтобы перестать думать о Джуди. После того, как я вытерся насухо, я надел новую пару плавок-боксеров и вышел на патио посмотреть нужна ли была Джуди еще одна содовая. Джуди весила приблизительно на 15 кг больше, чем Шерил и см на 10 была выше ее. Когда она вашла из воды, одетая в бикини Шерил, было недостаточно материи, чтобы все прикрыть! Ни хуя себе! Появился еще один яростный стояк. Верхняя часть купальника в виде треугольников только скрывала соски, а нижняя была настолько обтягивающа, что материя входила в расщелину ее пизды. Очевидно, она побрила, чтобы носить урезанную версии французского купальника! Когда она наклонилась, чтобы взять полотенце, тогда я просто подскочил! У нее была невероятная задница, а губки ее киски разбухли вокруг материи. Когда я протянул ей "Колу" она снова начала пялиться. На ее лице была обалденная улыбка. Сильно нервничая, я тоже ей улыбнулся. Я знал, что мне лучше вернуться в дом, пока я на нее не запрыгнул! | | |
| |
|
Рассказ №17155
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 20/05/2015
Прочитано раз: 44654 (за неделю: 3)
Рейтинг: 64% (за неделю: 0%)
Цитата: "Упакованный таким жутким месивом, я вернулся к моей пациентке. Она так и сидела под кухонным окном с получашкой остывшего спитого чаю. Тут до меня окончательно дошло, что человека-то действительно надо - спасать. Спасение, по моему разумению, заключалось в изрядной доле алкоголя на 40-45 килограмм веса этих длиннющих ног, рук, пальцев. Чтобы оттаяла. И, расплакалась, хотя бы...."
Страницы: [ 1 ]
Огорошила. Обвал, просто. У них скоропостижно умерла мать. Вот, буквально - вчера.
Отец, как всегда, где-то в командировке у черта на рогах, откуда на собаках только три дня скакать надо (буквально!) , да и ему сообщить даже пока не удалось. Брат, сами-знаете-где, интернациональный долг выплачивает. Деду-профессору-генералу за 90 уже и он вообще вряд ли понял, что произошло, поскольку сказал по телефону, что ему, как раз, прям по случаю, пациент подарил бутылочку "Вдовы Клико". Одна осталась девчонка тринадцати лет с этим со всем хламом, в общем.
Трындец называется. Полный компресс. Приехали.
Самое хреновое, что она не плачет, а спокойно так и деловито об этом рассказывает, отстраненно даже, как будто. Значит - заклинило. Заколодило, как патрон в патроннике, когда в самый ответственный момент потом-гитлер капут, сливаем масло, ну что же ангелы поют такими злыми голосами, свечку, тоже, кстати, не забудьте поставить. За упокой, естественно, что это Вы глупости спрашиваете. Как-то так.
Дело это было в пятницу к вечеру: я с работы пришел, только. Но. Надо сказать, что поскольку, работал-то я токарем (если помните) , то работа моя начиналась в 7, а заканчивалась - в 5. В Советском Союзе это дело было весьма строго организовано: гегемон везде, начинал и заканчивал рано, дабы утром не успел еще надраться, а вечером - успел протрезветь. Прочая же прослойка-шушера начинала и заканчивала строго в соответствии с регламентом, в разное время, чтоб не перенапрягать, и без того хилый, транспорт.
Так вот, в полшестого вечера на меня валится эта история, и я понимаю, что что-то делать надо уже - МНЕ. Просто, поскольку больше - некому.
Я - поехал. Скрепя. Ибо за прошлые месяцы моя Марина меня совершенно измотала. Морально. Не знал я, что мне с ней делать-то: и так - клин, и так - рогатина. Надо сказать, что никакими педофильскими комплексами я никогда не страдал, считал (и до сих пор - придерживаюсь) , что если сиськи, или месячные, или то-другое в комплексе, есть - е. . ть можно. Тем более, что у самого у меня первый серьезный такой опыт случился даже еще и ДО моих 13-ти.
И - ничего! И -ничего! И - ничего! И -ничего! И - ничего! И -ничего! И -ничего! . .
Впрочем, это - совсем другая история.
Здесь, же больше какие-то дурацкие (не взятые никогда, кстати!) обязательства перед другом меня удерживали. Да, и как ему потом в глаза, смотреть-то? И, ей, что - сказать? В кино пригласить, или на детский утренник? Тем более, там мамаша (царство ей небесное) все время мешалась, со своими кастрюлями и швабрами:
Но. Горел. Горел, как пионерский костер, не мог видеть ее спокойно, просто. Искры, и молнии. Мрак и вихорь. Вода и пламень.
Поехал, однако. Там - недалеко. Все твердил себе по дороге: "не смотреть, не смотреть, не смотреть: Особенно - в глаза: А как она сейчас выглядит, интересно? В чем одета? Тфу!!! Не смотреть, не смотреть:"
Пришла, рассыпалась клоками: Все совсем не так оказалось, как ожидал.: Типичная, потом уже, ситуация боя: шестнадцать лет, шестнадцать лет! Нет, этого ничем не вытравить!
Была она какая-то тусклая и тихая, совершенно не заплаканная, но заторможенная вроде, в халате и полосатых гольфах. Искры и в волосах и в глазах умерли, как не было. Тапочки, какие-то стоптанные: Больше всего меня поразило, что была она - ОДНА. Совсем - одна. Ни подружек, ни учителей, педо: ов, там. Ни-ко-го-шень-ки.
Сидела она на кухне у окна на табуретке и пила какой-то спитой чай. В окно глядела на погрязневший снег. Такие дела.
И понял я, что ей совсем, вот - кранты. Буквально, то есть: кранты; совсем потерянный человек, на краю уже. Совершенно не понимал я, что в таком случае делать надо. Как себя вести, тоже - нибельмеса. Поэтому предложил единственное средство, которое знал. Спросил: "Выпить хочешь?" И она ответила: "Хочу!" С облегчением даже как-то. Хотя, вряд ли, до этого пила когда-нибудь.
Я засуетился, стал еще спрашивать не надо ли жратвы какой купить, оказалось, что и жрать у нее тоже совершенно нечего, сошлись на пельменях-сосисках-макаронах, чтоб не готовить, что найду, чай-сахар-масло, фрукты и выпивка, опять - что найду. Надо уже спешить было, поскольку часам к семи вечера в советских магазинах не оставалось уже ничего, почти.
Побежал. Повезло - везде, так тоже бывало: купил, что хотел. Бог послал в тот день доктору Менгеле, простите - Целлулоиду: две бутылки "Столичной" , причем в самом лучшем ее варианте - "СПИ" , бутылку крымского кагора неизвестной модификации (правда, тогда в Крыму сосем уж дерьма и отравы - не делали) , трехлитровую бомбу мандаринового сока, крепко заряженную в казематах Абхазии, яблоки - красные и слегка гниловатые, а так же квашенную капусту типоразмера "Провансаль" (мечту рачительного хозяина, поскольку: и на стол поставить не стыдно, и сожрут - не жалко) . Все остальное - практически полностью по первоначальному списку, за исключением чая, коего найти не удалось, пришлось купить еще два литровика, голубого, в каких-то шизофренических листиках, молока и пару пачек какао. Растворимый кофе тогда отсутствовал, как класс: и искать не стоило. Еще были присовокуплены три пачки горького шоколада, поскольку другого не завозили со времен Николая Кровавого. Зато выбросили трубочки для коктейля, буквально везде и в неимоверных количествах. Также были присовокуплены. С удовольствием.
Упакованный таким жутким месивом, я вернулся к моей пациентке. Она так и сидела под кухонным окном с получашкой остывшего спитого чаю. Тут до меня окончательно дошло, что человека-то действительно надо - спасать. Спасение, по моему разумению, заключалось в изрядной доле алкоголя на 40-45 килограмм веса этих длиннющих ног, рук, пальцев. Чтобы оттаяла. И, расплакалась, хотя бы.
Я занялся приготовлением лекарства: открыл кагор и дал ей попробовать. Не понравился. Тогда, из полутора полулитров и трехлитровой бомбы сока я смешал "screwdriver" (не знаю, до сих пор, как эта смесь называется по-русски) - получилось вполне вменяемо: водка практически не чувствовалась, а мандарины, напротив присутствовали во всем своем абхазском великолепии, с корочкой. Никакого льда, да и вообще всяческого охлаждения для этой микстуры не требовалось. Воткнул я в стаканы, столь удачно вброшенные в советскую торговлю, трубочки и подсунул под локоток своей боли. Её боли.
: Если хочешь увидеть летание четырьмя крыльями - ступай во рвы Миланской крепости и увидишь черных стрекоз - билет до Милана, даже два - мне и ей: хочу стрекоз летание в ветлах на реках, во рвах некошеных: Италия, итальянский человек Бруно, человек Данте, человек Леонардо - художник, архитектор, энтомолог: День чрезвычайно солнечный, и Леонардо в старом, неглаженном хитоне стоит у подрамника с рейсфедером в однойруке и баночкой красной туши - в другой; наносит на лист пергамента кое-какие чертежи, срисовывает побеги осоки, которой сплошь поросло илистое и сырое дно рва (осока доходит Леонардо до пояса) , делает один за другим наброски баллистических приборов, а когда немного устает, то берет белый энтомологический сачок и ловит черных стрекоз, дабы подробно изучить строение их хрупких крыльев:
: Все СОН и НОС: Чур меня! Чур!
Ей понравилось. Она быстро опустошила свой стакан, глазки слегка заблестели, и попросила еще. Легко! Тут же было набулькано из трехлитровой бомбочки. Вторая порция тоже исчезла очень быстро и сделала свое дело: помогла. Закусила она яблоком и шоколадом. Мордашка совсем стала напоминать человеческую.
Тут, ей надоело сидеть на твердой табуретке, и она САМА предложила переместиться в большую комнату на диван. О, тот малиновый диван! Он был огромен. Сделанный сидячим, с выдвигающимся вперед монстроподобнымнутром, он вполне мог вместить четырех, не сильно упитанных индивидуумов, в горизонтальном положении. Что пару раз прекрасно и продемонстрировал, когда на Новый Год, или другой день варенья, мы с друзьями оставались кучей у этого приятеля ночевать. Они его никогда не складывали, поскольку, лежа на нем поперек, было удобно смотреть телевизор.
Так вот. Она улеглась на этот самый диван. Вдоль. А я уселся на него же, рядом с ней. Всю свою кулинарию мы разместили рядом на журнальном столике. Выпила она, под мой легкий треп, еще одну: и вдруг - разревелась. На полуслове, по-детски так, с прихлипом, горько-горько и безнадежно.
Ну, ничего мне не оставалось делать, как лечь рядом с ней, дать ей уткнуться в свое плечо и гладить по голове и спинке свободной рукой.
: Понимаете, ей совершенно НЕКОМУ было поплакать, вот так, - в плечо:
: Тем ни менее, всем известно, что самый громкий звук издает барабан, наполненный всего лишь - воздухом:
Вот она и поплакала: барабану.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
