 |
 |
 |  | Господин приподнял мне попку и разместил под животом подушку. Это привело к тому, что мои ноги раздвинулись еще шире, а дырочки стали еще доступнее. Вновь появившаяся откуда-то женщина раскрыла мои половые губы и стала их растягивать в стороны, а Господин стал засовывать один конец дилдо во влагалище. И Господин, и женщина наблюдали, как с трудом раздвигая блестящие от смазки мышцы влагалища, дилдо входил в мою вагину, я же испытывала такой стыд, что он захлестывал меня с головой. Я чувствовала, как пристально оба моих мучителя смотрят на искусственный член, исчезающий во мне сантиметр за сантиметром. Масло делало свое дело, помогая проникать дилдо в меня, но все равно требовалось усилие. Стенки влагалища растягивались, приспособляясь под толщину фаллоса. Засунув головку и подержав ее на месте, Господин стал продолжать пропихивать чудовище глубже в меня. Он наблюдал, как мои губы плотно обхватили тело члена, и медленно проталкивал его в мое трепещущее, но возбужденное тело. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я забился в батиной комнате и в который раз прокручиваю плёнку на камере. По хорошему, надо бы это стереть, Дашка права, но я не могу... Наркоман во время ломки! Если не посмотрю ещё раз, то небо обвалится на меня и придушит. Меня трусит. Впиваюсь глазами в прореху рубашки Ники рассматриваю её грудь, лучшую на свете. Вчера я так и не решился подкрасться к спящей сестре поцеловать её, потрогать грудь. И сегодня не решусь, и завтра тоже. За что такое наказание? Лучше сдохнуть! |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Теперь мы смакуем близость, мы лежим на полу маленькой каюты на корабле идушем в ночь через черную промозглую штормящую Ладогу и в нескольких метрах от нас за тонкой пластиковой дверью ходят другие люди, а нам нет никакого дела до всего мира. Сейчас мы живем этим мигом и счастливы им. Мы накрылись одеялом и прижались друг к другу, мы отдыхаем, но вот я снова чувствую , что твои руки как-то по другому прикасаются ко мне, чуть более требовательно, ты снова шепчешь мне на ухо, переворачиваешь на живот и подкладываешь подушки. Мои ноги широко раздвинуты, ты устраиваешся сзади и снова начинается эта сладкая, сладкая пытка. Я чувствую твой язык и руки сзади, ты гладишь, гладишь, постепенно раздвигая и сжимая ягодицы и прикасаешься языком, сначала чуть-чуть, потом все больше и больше. Мне почему-то немного стыдно, но бесконечно сладко и хочется еще и еще. Уже опять застучали в висках серебрянные молоточки, и закружилась голова, мне хочется более силных ощущений, мне хочется, чтобы ты звонко шлепнул меня и ты угадываешь это и чередуешь изысканнейшую ласку со резким шлепком. Твои пальцы находят аннус и входят внутрь, вагина тоже не остается без внимания. Я начинаю раскачиваться и буквально насаживаюсь на твои пальцы, я готова, я хочу, я очень хочу, а ты все оттягиваешь и оттягиваешь этот миг, но вот я чувствую прохладу крема и да , да, не торопись, а теперь сильнее, сильнее, до самого конца... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Вот! Что из этого следует... - Максим на секунду умолкает, обдумывая свою мысль. - А следует из этого вот что... Почти все люди от природы бисексуальны, то есть сексуальное удовольствие могут получать как с лицами пола противоположного, так и с лицами пола своего - это, как говорится, аксиома. Что происходит далее? Попадая в армию, парни на достаточно длительный срок лишаются возможности общения с лицами противоположного пола, то есть всё это время они находятся среди лиц пола своего, и это длительное нахождение в однополой среде не может не обострять у многих парней изначально присутствующую - природой данную - способность к однополому сексу, а это, в свою очередь, неизбежно ведёт к тому, что многие парни, постоянно находясь среди других парней, начинают подсознательно или даже осознанно чувствовать некую постоянно присутствующую возможность перерихнуться-покайфовать - возможность, обусловленную самой ситуацией длительного пребывания в однополом коллективе. Всё это - с одной стороны. А что мы имеем с другой стороны? А с другой стороны - на однополый секс в сознании многих до сих пор наложено сильнейшее табу как на что-то постыдное, неестественное или даже заведомо невозможное. И - что получается в результате? В результате возникает некий внутренний конфликт - конфликт между подсознательным желанием секса и таким же подсознательным сдерживанием себя, то есть конфликт между человеческим либидо и так называемой половой моралью. И вот он-то, этот конфликт, возникающий на стыке секса и морали, и вызывает ту самую агрессию, которая в изобилии присутствует в армии и которая называется словом "дедовщина". Смотри еще раз, что получается: пацаны, отслужившие полтора года, после отбоя поднимают других пацанов, только-только призвавшихся, ведут их в каптёрку, в умывалку, в туалет, в любое другое место, удобное для "воспитания", и там, используя какой-нибудь пустяк в качестве формального обоснования своих придирок, начинают над нами, такими же пацанами, издеваться-куражиться, проявляя при этом лишь на первый взгляд немотивированную агрессию... а агрессия эта вполне мотивирована: одни парни - сами, быть может, того не осознавая - вымещают на других парнях, им подвластных, свою хроническую неспособность переступить через табу... вот о чём я сейчас подумал! В основе всяких издевательств, именуемых армейской дедовщиной, лежит неудовлетворенное либидо: девчонок нет, и можно было бы кайфовать с парнями, но кайф с парнями считается недостойным "настоящего мужчины", а значит - с парнями нельзя... вот где собака зарыта! Дедовщина - это наизнанку вывернутое гомосексуальное желание, пусть даже внятно и не осознаваемое... но механизм здесь присутствует тот же самый, что и в основе гомофобии, и в этом смысле дедовщина есть ни что иное, как форма скрытой - не буквальной, а опосредованной - гомофобии... согласен? |  |  |
| |
|
Рассказ №17408
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 08/08/2015
Прочитано раз: 31299 (за неделю: 2)
Рейтинг: 59% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я засмотрелся на ее попку, которая меня уже вовсю манила за собой, а мой боец был на изготовку. Я пошел следом за ней. Она была в комнате, в которой мы сегодня спали и стояла оперевшись руками на подоконник. Я подошел к ней, на ходу скинув с себя брюки и трусы, и обнял сзади, прижавшись членом в ложбинку попы. Она вздрогнула и стащила с себя топик. Я положил правую ладонь ей на лобок, а левую на левую грудь и стал мять ее и сосочек, поглаживая лобок, не касаясь горошины. Она прерывисто задышала и начала тереться попкой об член. Я коснулся горошины и стал легонько мять ее, чтобы найти ту самую точку, в которой она реагирует сильней всего. Вот она найдена и Ирка начинает чуть приседать, от моих ласк. Я разворачиваю ее к себе лицом, она опирается попкой на подоконник. Член ложится ей на лобок. В глазах похоть, желание и немного страха. Ее губы тянутся ко мне. Я подсаживаю ее на подоконник, и ее норка стала как раз напротив моего бойца. Она вся сочится...."
Страницы: [ 1 ]
- Спасибо: Лелик: Мой Любимый Лелик:
Я промолчал, и только поцеловал ее нежно в ответ. Она неторопливо встала, взяла свои трусики и топик и пошла в ванную. Через минуты десять она вернулась. На ней был только топик. Видимо трусики она постирала. Она подошла к дивану, присела на корточки возле своей сумочки, достала чистые трусики и собралась было их надеть.
- Не одевай: Ложись так:
- Как скажешь: - после некоторой заминки ответила она, и стащив с себя топик, залезла под одеяло прижавшись спинкой и попой ко мне в объятия.
После этого она еще минут двадцать гладила меня рукой, везде, где только могла достать. Затем моментально уснула и я следом за ней.
Проснулся я в полвосьмого утра. Ирка спала как дитя, укутавшись в одеяло, оставив наружу только лицо. На кухне шумел чайник. Я встал, одел трусы и брюки, вот так босиком вышел на кухню. Наташа не торопливо резала овощи для салата. Одета она была по-домашнему, шорты до середины бедра, футболка, под которой угадывался лифчик.
- Привет! - сказал я, войдя в кухню.
- Привет! Как спалось? Или не спалось? - она хитро улыбнулась.
- Да вроде ничего спалось.
- Ясно, дверь прикрой, чтоб не разбудить засоню, она у меня всегда дрыхнет до десяти почти, если остается в выходные.
Я прикрыл дверь в комнату и дверь в кухню.
- Кофе? - и увидев мое согласие она налила мне чашку ароматного кофе, - молоко на столе, что на завтрак сделать? Могу кашу, могу яичницу или омлет, или какие есть пожелания?
- А что тебе самой удобно будет.
- Ладно, тогда омлет, - она достала сковороду, миску, яйца и молоко и начала месить омлет, пока грелась сковорода, - Дала? - Недвусмысленно, в лоб спросила она меня, - а то я думала, она прям тут на столе за ужином разложится, как глаза горели.
- Прямо так вот? Ну если так, то - дала. Я в принципе сам не ожидал, что так получится. Я пять лет назад хотел ее взять, но: в общем остановился тогда, а возможностей было море.
- Она про тебя часто вспоминала. Как-то раз, когда я выгнала своего, мы сидели вот тут, напились в стельку, так она ни с того ни с сего вдруг ляпнула - А вот Лелику я бы сейчас отдалась:
- Я всегда знал, что не просто нравлюсь ей. Не хотелось пользоваться.
- А сейчас, что?
- Сейчас я свободен, и думаю может все-таки это она?
- Ой смешные вы: оба: - она поставила тарелку с готовым омлетом передо мной, - ладно, жуй. Она за эти пять лет пыталась с кем-то заводить романы, но обламывала всех в итоге. Себя саму, наверное, тоже. Я тока недавно узнала, что ее первый хахаль взял ее силой и в сухую. Девку испортил во всех отношениях. Она хоть и не сопротивлялась, а все равно получила негатив от секса. Представляешь, она даже сама себя не ублажает: Дурочка: Смотрит порнуху если, вся изойдется, а не притронется к себе. Ладно, пойду гляну что она там, спит, или просыпается: - Наташа вышла из кухни.
Я дожевывал последние остатки омлета и запивал кофе, когда в кухню зашла Ирка. Она улыбалась, и вся светилась. Из одежды на ней были только трусики и топик. Судя по тому, как сквозь трусики выпирали ее капюшончик и горошина, она была на взводе. В руках у нее было ее полотенце.
- С добрым утром! - просияла она и поцеловала меня в губы, подсев рядом. Я положил руку ей на лобок, и она задрожала, - Лелик, не надо, Наташка же придет в любой момент:
- А ты тогда чего почти голышом пришла?
- Ой: Не подумала, - она укуталась в полотенце.
- Ну что, любовнички, можно вас поздравить? - сразу произнесла Наташа, как только вошла в кухню.
- С чем? - Недоуменно спросила Ирка.
- Значит с тем что любовнички согласны, - засмеялась Наташа.
- Тьфу на тебя, - Ирка бросила маленькую прихватку, лежащую на столе в подругу.
- Страхи ушли? Впустила в себя? - непринужденно продолжила та.
- Наташа, ну перестань! - Ирка надула губки.
- Да ладно тебе, а то я не слышала твои стенания ночью. Судя по твоей довольной мордашке, все получилось, вот и поздравляю.
Я сидел и наблюдал за этой словесной перепалкой, одновременно впитывая в себя, легкий намек Наташи, как вести себя с Иркой, чтобы ломать ее комплексы. Ирка стала завтракать, а мы стали болтать с Наташей. Когда Ирка наелась, она присоединилась к нашей беседе. Пропищал будильник на кухонных часах.
- Так, мне на пару часов надо отбыть на занятия, так что если хотите, можете остаться и кувыркаться, не стесняясь! Я в домофон вам позвоню, когда вернусь. В общем до двенадцати я там, полчаса сюда, в общем дерзайте, я пошла. - она встала пошла собираться.
- Наташа, ну ты чего опять! Ну вот ты как всегда все прямо, все в лоб! - возмутилась Ирка.
- Все, пока, ключи знаешь где взять, если что: - и Наташа вышла из квартиры.
- Интересная у тебя подруга, - я обнял Ирку за плечи.
- Да уж, прямая как горизонт! Но все равно она супер! Так давай посуду приберем, - она встала и взяв все тарелки со стола, поставила их в раковину, затем добрала чашки и вилки-ложки, вытерла со стола и стала мыть посуду, предварительно откинув полотенце, в которое была завернута в сторону.
Со спины она выглядела очень даже ничего. Стройная фигурка, широкие, но нормальные для ее комплекции бедра, узкая относительно талия, и средняя ширина плеч. Тонкие трусики плотно облегали ее попку, а топик выглядел почти как вторая кожа, только края с оверлочкой выделяли его. Она закончила мыть посуду, вытерла руки и повернулась ко мне. Пятно влаги на трусиках, вокруг выпирающего капюшончика говорили не о том, что она случайно капнула водой, пока мыла, а о том, что она мокла сама по себе. Она посмотрела на меня, потом туда, куда устремлен мой взгляд и сняла трусики.
- Это чтобы тебя не смущало мокрое пятно, - сказал она и пошла из кухни.
Я засмотрелся на ее попку, которая меня уже вовсю манила за собой, а мой боец был на изготовку. Я пошел следом за ней. Она была в комнате, в которой мы сегодня спали и стояла оперевшись руками на подоконник. Я подошел к ней, на ходу скинув с себя брюки и трусы, и обнял сзади, прижавшись членом в ложбинку попы. Она вздрогнула и стащила с себя топик. Я положил правую ладонь ей на лобок, а левую на левую грудь и стал мять ее и сосочек, поглаживая лобок, не касаясь горошины. Она прерывисто задышала и начала тереться попкой об член. Я коснулся горошины и стал легонько мять ее, чтобы найти ту самую точку, в которой она реагирует сильней всего. Вот она найдена и Ирка начинает чуть приседать, от моих ласк. Я разворачиваю ее к себе лицом, она опирается попкой на подоконник. Член ложится ей на лобок. В глазах похоть, желание и немного страха. Ее губы тянутся ко мне. Я подсаживаю ее на подоконник, и ее норка стала как раз напротив моего бойца. Она вся сочится.
Я прислоняю головку к ее входу и резко вхожу. Она вскрикивает и начинает трястись, все-таки она очень узкая, но это только лучше для нас обоих, более плотный контакт, и каждое движение в ней создает волну растяжения и сжатия ее стенок, которые переходят в спазмы сжатия ствола. Ирка откидывается на широкий подоконник на локти, головой опирается в оконную раму, ноги широко раскинуты, и я начинаю вгонять в нее свой ствол. Пока я вхожу чуть больше половины, и она вся дрожит в мелких спазмах вялотекущего оргазма. Я через какое-то время чувствую, как у меня что-то зарождается внутри меня и начинаю входить в нее на всю длину, сбавив темп. Каждый мой толчок бьет ее в матку.
Она с каждым ударом стонет все сильней и сильней. Она пытается свернуться в клубочек, но положение не позволяет, и она сотрясается в мощных судорогах, от которых ее груди дрожат мелкой рябью и от того еще больше она заводится. Мое семя добавило ощущений Ирке. Сильные толчки семени бьют ровно в матку, и она еще больше получает спазмов во всем теле. У нее нет сил даже стонать, она просто открыла рот и пытается поймать дыхание. Я остановился, с последним толчком семени, но остался в ней. Она все тряслась в спазмах оргазма. Наконец, волна отошла от ее тела, и она перестала биться в оргазме. Она села на краешек, не выпуская меня из себя и стала меня целовать в лицо и шею.
- Любимый, ты меня поднял в облака удовольствия, - она начала нашептывать мне кучу всяких благодарностей и нежностей, продолжая между делом целовать меня.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|