 |
| |
| | И попой подмахиваю и подвиливаю, насаживаясь на своего второго трахтенберга как можно глубже. И мне это занятие нравится. Краешком глаза вижу Ирку, распростертую, как лягушка перед препаратором, ее тоже двое обрабатывают, и она пока активно подает признаки жизни. Вот что-то сверкает и тут же резкий окрик, кажется Луиса и Карлоса одновременно. Что такое? Ааааа, ясненько, кто-то вздумал запечатлеть наше моральное разложение и ославить бравую команду славного фрегата. А отцы-командиры сие пресекают. | | |
| |
|
| |
| | Сказать я нечего не успела. Он просто прижал меня своей массой к дивану и все... Он стал входить в меня, медленно и как-то неотвратимо, что ли. Как волна, он стал потихоньку затягивать меня под себя. Но тут он таки нашел мою плеву... Сказать, что он был удивлен, это не сказать ничего. В его глазах была какая-то обреченность, что ли, и мрачная решимость. Но это я поняла и проанализировала потом. А в тот момент я готова была умереть прямо под ним. Я чувствовала его в себе, но только то, что успело в меня зайти, а, сколько еще оставалось, мне было даже страшно подумать. Мой первый порыв был... вывернуться скорее и отбежать в другой конец комнаты, а лучше в другую галактику. Но этого я сделать не смогла, хотя и пыталась. Он был слишком тяжелый, и это ощущение, как - будто тебя посадили на кол... Пока я пыталась лихорадочно придумать план побега, Олег просто вытащил свой член, оставив только головку во мне. А потом, одним сильным толчком вогнал его во всю длину. Как было больно... Я даже закричать не смогла, только слеза по щеке покатилась. Воздуха не хватало, казалось, что член, как поршень, вытеснил из меня весь воздух. Пока я занималась самоанализом, Олег быстро кончил, встал с меня и вышел из комнаты. | | |
| |
|
| |
| | Обхватив его пальцами, Маша стала сосать мой член, я повернулся чтобы в камеру было лучше видно. Потом отстранил её, положил на кровать и одним рывком вошел в нее, я трахал её быстро, она стонала во весь голос, прижимая меня к себе. Я почувствовал что сейчас кончу, но даже не подумал выходить из нее. И вот моя сперма ударила в нее и стала заполнять её киску. Маша обхватила меня ногами за спиной и тоже кончала. Я целовал её лицо, грудь, а мой член всё ещё извергался в нее. Наконец я остановился и потихоньку вышел из нее. Взял фотоаппарат и сделал несколько снимков лежащей передо мной Маши с раскиданными в сторону ногами и вытекающей из киски спермы. Она приподнялась, взяла мой поникший член и поцеловала его, потом втянула его в рот и стала облизывать весь ствол и яйца. | | |
| |
|
| |
| | Вместо ответа Максим расстегнул штаны и прижался членом к ее заду, расположив его в ложбинке между ягодиц. Девушка ловко облокотилась на ближайшую березу, призывно выгнув спину. Парень не заставил себя ждать и присев, воткнул свою елду снизу, с первого раза точно попав в положенное место. Кончил он просто отлично, но продолжал свои фрикции | | |
| |
|
Рассказ №1806
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 13/06/2002
Прочитано раз: 18793 (за неделю: 0)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Гишпанским грантам посвящается.
..."
Страницы: [ 1 ]
Гишпанским грантам посвящается.
Почему им? Сам не понимаю...
Венецианский гондольер, отхлебнув из бурдюка слегка прокисшего венецианского вина, купленного им, по случаю, у одного знакомого венецианского торгаша, запел популярную венецианскую песенку.
А в это время в другой вселенной под названием "совок" молодой человек по имени Алексей Ковалев катал барышню по имени Анюта на водном велосипеде в киевском Гидропарке. Погоды стояли жаркие, солнце выжигало все живое на асфальтовых площадях и немногие уцелевшие сломя голову мчались сюда, к воде, к прохладе.. Сюда, где речные трамваи орали невнятные песни голосами Леонтьева и Пугачевой.
- Гиподинамия! - надрывался один.
- Я тебе не верю! - вполне обоснованно отвечал другой.
- Я тебя люблю! - ни к селу ни к городу сообщил Алексей
- Я тебя тоже! - ничуть не удивившись ответила Анюта, словно это было не первое признание в любви 18-летнего меня (как вы уже, наверное, догадались) ей. Нет, ее ответ не был безразличной реакцией на стандартные и порядком надоевшие признания.
Просто за те два дня, которые мы провели в прогулках, я, по-моему, прыгнул выше головы. За этот короткий срок я успел написать Анюте несколько стихов, надарить ей кучу цветов, понравиться ее маме, которой, по заверениям самой Анюты, еще никто никогда не нравился, отремонтировав этой самой маме телевизор перед любимой телепередачей.
С тех пор я, кстати, продолжаю нравиться всем, практически без исключения, мамам, даже своей собственной. Кроме того, начало лета в Киеве способствует любви, доложу я вам.
Вот так вот крутим мы педали и целуемся потихоньку. Кругом народу - тьма. Бабушка с дедушкой какие-то подгребают к нам на другом велосипеде и давай нас ругать: "И не стыдно вам, молодые люди, целоваться в общественном месте. Люди же ж кругом." "Ни капли не стыдно, - говорю, - а вы почему с вашим кавалером не целуетесь?"
Тут бабка как завизжит на весь пляж: "Бесстыдники, хамы, разврат!!!"
Народ со всего пляжу постепенно сплывается в нашу сторону и начинает устраивать консилиум бабке. Одни говорят, что вменяема, другие - нет.
"И как только таких к людям пущают,"- говорит тетенька необъятных размеров, покачиваясь на воде как буек "На себя посмотри, - кричит бабка, - отъела пузо..." "Бабушка, вам в крейзу пора," - сообщает последний в истории Украины пионер, пуская пузыри (правда, пионерский галстук он зачем-то к предплечью привязал). Тут дедка, который все это время прятался за спиной у бабки, вспомнил, видать, героический 18-й, встал во весь рост и сказал речь. Красиво говорил, подробно и аргументировано, ничего не скажешь. Никто даже перебивать не стал. Нету больше таких, как этот дедка. Повымерла старая гвардия.
Всем досталось от верного ленинца: и молодежи, и Горбачеву, и нравам и морали..., а мы с Анютой спустились в воду, чтоб на солнце не сгореть, и, пока все внимали пламенным речам, занялись секcом, правда спрятались за велосипед. Кончили мы все почти одновременно: сначала Анюта, потом я, а минуты через две - дедка. Так и должно быть, он ведь старенький. Куда ему было за нами угнаться.
Но, вот незадача, пока мы любовью занимались - анютины трусики уплыли в неизвестном направлении, и где-то, наверное, доставили немало радости какому-нибудь фетишисту. У нас же, на велосипеде, было с собой только огромных размеров полотенце, которое Анюта наотрез отказалась мочить в воде и, в чем была (да фактически ни в чем), полезла из воды на этот самый велосипед. Бабушка с дедушкой восприняли это появление как очередной выпад в их сторону и немедленно поплыли сообщать в милицию о вопиющем факте нарушения общественного порядка. Напоминаю - шел 1987 год и за подобные штучки можно было и на 15 суток угодить, и письмо по месту учебы... Поэтому мы, по быстрому, сдали водный велосипед и рванули из Гидропарка. Благо жара уже стала спадать.
А в это время венецианский гондольер допил последнюю каплю венецианского вина и уснул под плеск воды, бьющейся о гондолу и о берег прогнившего насквозь капиталистического мира. И снились ему мы с Анютой, гуляющие по Киеву, вдыхающие вечерний воздух, целующиеся и радующиеся непонятным для него вещам.
Страницы: [ 1 ]
Сайт автора: http://www.ipclub.ru/alexsys/
Читать также:»
»
»
»
|
