 |
| |
| | Не было в доме места, где бы Варвара Ивановна могла укрыться от похотливой подруги. Да она особенно и не старалась: только теперь, с Тиной, она впервые узнала, что это такое - быть полностью удовлетворенной женщиной. Тина была неутомима и не признавала никаких ограничений. Для этой девушки не существовало сексуальных запретов и табу, и это окончательно смело все линии так тщательно выстроенной Варварой обороны. В глубине души тихая Варвара Ивановна всегда была убеждена в своей тотальной сексуальной распущенности. И теперь, когда в ее жизни появилась та, кому именно это и было нужно, женщина покорно принимала себя вот такой - полуголой, растрепанной, перепачканной своей и чужой слюной, мочой и вагинальными выделениями, постоянно готовой угодить любым капризам своей несносной любовницы. | | |
| |
|
| |
| | Первый раз это было год назад в Чехии. Мы там катались на лыжах, а после катания все шли в сауну. Сауны у них общие - все вместе и мужики, и бабы, и дети соответственно. Обычно все ходили вечером, а я как-то притомился днем и вместо горы пошел расслабиться.
| | |
| |
|
| |
| | Муж резким движением оторвал ее от таксиста, развернул к спиной к себе и толкнул вперед, придерживая за талию. Она еле успела опереться руками о скамейку, как муж вогнал в нее свой член одним движением сразу по самые яйца. Дырка была настолько мокрой, что это не представляло никакой проблемы. Крепко сжимая ее ягодицы чуть ниже талии, он начал сильными толчками долбить ее киску. Парень уже возбудился. Он стоял и медленно водил рукой по члену, отвесив челюсть не в силах дождаться, когда же он сможет проникнуть в эту потрясающую женщину. Через минуту она стала активно подмахивать, насаживаясь на член мужа и издавая громкие стоны, а еще через минуту по ее телу пробежала судорога, пальцы ног задергались, сжимаясь и разжимаясь, а изо рта вырвался стон высшего женского наслаждения. | | |
| |
|
| |
| | Этот мудак так завелся, что продолжал своими пальцами изучать уже мой анал. Его руки тискали, мою жопу, пытались проникнуть внутрь, на это посягательство я тщетно пыталась сокращать мышцы крутиться и выворачиваться. Но чем больше я сопротивлялась, тем больше он становился агрессивнее, и его это заводило. Взяв силой и напором, он начал толкать по одному пальцу в мою жопу. При этом ему нравилось изощраться, один палец в анале, другой в промежностях. Процесс его так, возбудил, что мое лицо, лежавшее на его паху, почувствовало, через его джинсы, как набух член. Не растерявшись, ему захотелось после данной процедуры затолкать эти пальцы, которые только что побывали в моих интимных местах, мне в рот. Во рту преобладал вкус моей интимной плоти, его пальцы насиловали мой рот так же как насиловали моё "влагалище" и анал. Он кричал, что бы я их облизывала и сосала. Потом они побывали под языком, и начали имитировать во рту половой акт и как можно глубже. Эти движения вызвали у меня рвотный рефлекс, что незамедлительно переросло в приступ рвоты. На что, он начал ржать и говорить: "Тебе нравится сука?". | | |
| |
|
Рассказ №18357
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 05/11/2023
Прочитано раз: 96103 (за неделю: 77)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Пролог
..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Пролог
С тех давних дней,
Когда родились люди,
Когда они разумней стали обезьян,
И полысели очень сильно груди
(Остались волосы лишь у армян,
Азербайджанцев и грузин,
Да у чечено-ингушей) ,
Как много раз был слышен вопль:
"Victoria!!! Победа!" Пыль
Взвивалась из-под ног босых
Толпы могучей. И с криками "Ура!"
В пивнушки разбегались. И позже, их уже косых
Видали на дорогах, и вслед кричали им: "Vivo!
Да здравствуют синьоры.
Победа! Независимость! Уры-ы-ы!
И слово-то не сложное: "Победа".
Но стоит лишь кому-нибудь сказать его
И сразу прояснятся очи,
Уставший вновь получит сил
И сможет рок-н-ролл отбацать
На асфальте под жарким солнцем
Южных парижан. И крикнет
На распев, как слышал в детстве: Да!
ПО-БЕ-ДА! ПО-БЕ-ДÁ!
Но ведь победой отличиться
Можно не только на войне,
И побеждать надо учиться
При мире на другом фронтé.
Кому намёк не очень ясен,
Могу сказать я прямо в лоб,
Хотя такой дурак ужасен.
Нет не дурак! А остолоп!
Ужель писать мне надо прямо,
Что этот фронт любовью звать?
И что на нём ебаться надо,
Мух не ловить и не зевать?!
Нет, я уверен, что читатель
Поймёт меня без лишних слов,
А я - презреннейший маратель, -
Историю вам расскажу с азов.
Нельзя сказать, что поучительную,
И не совсем нравоучительную,
Скорей немного пошлую,
Как Сэм ебался с Кошкою,
Прекрасною девицею,
Стремительной куницею.
Сравнить её ни с кем нельзя;
Неописная красота!
Зовут её все Аллой:
Ну, я начну, пожалуй!
Часть I
Прекрасное видение
1
К закату солнышко садилось,
В родной Москве был сильный зной,
И время медленно катилось:
Тоска овладевала мной.
Как вдруг с Рязанского проспекта
Свернул парнишка молодой,
Я понял: лучшего объекта
Уже не будет предо мной.
В душе моей родилась повесть
О похожденьях паренька.
Но на Рязанке сё не новость,
И я решил приврать слегка.
Парнишку кличут просто Сэмом,
И этот Сэм решил пойти,
Начистив боты чёрным кремом,
В Кузьминках погулять с тоски.
А летний вечер был прекрасен,
Едва ли дома усидишь,
И небосклон был светл и ясен,
Казалось, прыгни - полетишь.
В Кузьминском парке сплошь берёзы,
Сосёнки, липки и дубки,
Цветут ромашки там и розы,
Фиалки, астры, васильки.
И аромат тончайший в парке,
Глаза закроешь - вмиг уснёшь,
Как будто пригубился к чарке
Старинного вина. Орёшь
Из всей своей ты мочи:
Прекрасный парк! Отлична жизнь!
Зачем мне надо ехать в Сочи,
Коль и Кузьминки хороши?!
И одуревши от озона,
Сэм побежал куда-то в лес,
И на скамейку там залез,
Открывши первый том Дрюона.
Однако ж, не сýждено было
Читать про древних королей
Ему романы. Рядом было
Существо всех-всех нежней,
Всех-всех красивей и милей,
Всех-всех затмить оно могло,
И Сэма мигом обожгло
Присутствие её.
2
Лицо её всех поражало:
Её - незéмна красота!
В глазах её всегда сияло
Такое: Впрочем, хуета.
Зачем хвалить глаза царицы?!
Они прекрасны! Спору нет!
Но у молоденькой девицы
Есть и другой, сокрытый свет.
Писать о том в литературе
Нет смысла. Повесть не пройдёт
Через великий пост цензуры.
А в прочем, может, повезёт?!
Поднимут вой, хай и пиздёжь:
"Ай, караул! Ох, срам! Грабёж!!!
И никакой он не фантаст!
Наш Криптонимов - педераст!"
Однако тут остановлюсь,
Что мне за дело до цензур?
Писать я повесть тороплюсь
Для вас. Не для цензурных дур.
Так вот. Чудесный свет
Её глаза таили.
В них отразился неба цвет,
Они к себе людей манили.
А носик - прелесть, а не нос! -
Меж пухлых щёчек находился,
Не крив, не кос и не курнос,
Такой, каким он и родился.
На щёчках ямочки. Когда
Она немного улыбалась
Заметно их. Но вот беда!
Она ни разу не ебалась.
А губы - маков алых цвет,
К устам уста они тянули,
Как будто созданы для бед
Тех, кто на них хоть раз взглянули.
Теряли все покой и сон,
Она же этого не знала,
И на природы выйдя лон
Она скучала и зевала.
Фигурой пышною своей
Мужчин она всегда смущала,
Две груди сочные, ей-ей!
Она небрежно засувала
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
