 |
| |
| | Его движения становились все быстрей и быстрей, стол подомной стал скрипеть и расшатываться а я чтоб не скользить по столу одной рукой держалась за Юрину талию и ногами пыталась обхватить его. Темп нарастал и я уже почти кричала, Юра приподнял меня держа за попку, я второй рукой схватилась за его шею и чтобы не упасть ногами охватилась и повисла на нем, вернее на его члене. Юра сделал несколько шагов, опер меня на стенку и стал приподнимать меня на своем члене, через пару секунд он набрал прежний темп. Когда я полностью опускалась на его член, было такое ощущение что он достает мне до гланд: с каждым его проникновением в меня на полную у меня темнело в глазах. | | |
| |
|
| |
| | Ее половые губы набухли, клитор увеличился и свисал как козырек. Он то смачивал обильно выделяющимся соком пальцы и дразнил ими клитор, то поднимался и целовал ее губы, шею, груди, катал в своих губах ее соски. Потом он прижался к ней, мокрым пальцем нашел ее анус и она одновременно насаживалась: глубоко - влагалищем на член и чуть-чуть - анусом на палец. Сначала она двигалась широко и ритмично, меняя направление: то вверх-вниз, то вперед-назад, то делая круговые движения. Затем она стала все чаще замирать, мелко и часто двигая бедрами, наконец, она испустила тихое "аааааах!" и упала на него неподвижно, не снимаясь с члена. До Сереги дошло, что это она кончила, что впервые женщина кончила от него, это от него она испытала такой кайф, что кончила и лежит на нем в изнеможении. | | |
| |
|
| |
| | Мой член всё ещё плохо слушался её нежных пальчиков, но потемневшая багровая головка уже находилась на уровне её пухлых губ. Девушка так ловко и успешно ласкала мой пенис, что капли смазки набухли на кончике головки, собрались в одну большую каплю, грозя оборваться и упасть на пол. Юркий розовый язычок скользнул из приоткрытых губ, нежно лизнул набухшую каплю и исчез за ровными зубками. Девушка уже была готова насадиться своим ротиком на мой член, но я не выдержал такого шального напряжения. Я вздрогнул, яички в моей мошонке подобрались, вполголоса вскрикнул, дернулся всем телом, и первая порция уже давно перекипевшей спермы ударила девушке в лицо. Оксана сделала всё для того, чтобы я испытал полноценный оргазм. Её нежные прохладные пальчики не останавливались ни на мгновение, после очередной неудачной попытки поймать плюющийся спермой пенис губами, она методично принялась выдаивать ствол моего орудия, мало заботясь о том, куда попадают мои сгустки, залепившие всё её прекрасное личико и медленно стекающие на грудь и на распахнутый халат. Я испытывал такое острое, ни с чем не сравнимое наслаждение. | | |
| |
|
| |
| | Этих шестерых уродов упекли в СИЗО, у них в машине нашли две лопаты и мешок с не гашенной известью, все поняли зачем. До суда дожили только четверо (то за что они сидели очень не понравилось зекам) и те ушли на свои двадцать на двоих последними питухами, больше мы о них нечего не слышали. | | |
| |
|
Рассказ №18357
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 05/11/2023
Прочитано раз: 100100 (за неделю: 55)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Пролог
..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Пролог
С тех давних дней,
Когда родились люди,
Когда они разумней стали обезьян,
И полысели очень сильно груди
(Остались волосы лишь у армян,
Азербайджанцев и грузин,
Да у чечено-ингушей) ,
Как много раз был слышен вопль:
"Victoria!!! Победа!" Пыль
Взвивалась из-под ног босых
Толпы могучей. И с криками "Ура!"
В пивнушки разбегались. И позже, их уже косых
Видали на дорогах, и вслед кричали им: "Vivo!
Да здравствуют синьоры.
Победа! Независимость! Уры-ы-ы!
И слово-то не сложное: "Победа".
Но стоит лишь кому-нибудь сказать его
И сразу прояснятся очи,
Уставший вновь получит сил
И сможет рок-н-ролл отбацать
На асфальте под жарким солнцем
Южных парижан. И крикнет
На распев, как слышал в детстве: Да!
ПО-БЕ-ДА! ПО-БЕ-ДÁ!
Но ведь победой отличиться
Можно не только на войне,
И побеждать надо учиться
При мире на другом фронтé.
Кому намёк не очень ясен,
Могу сказать я прямо в лоб,
Хотя такой дурак ужасен.
Нет не дурак! А остолоп!
Ужель писать мне надо прямо,
Что этот фронт любовью звать?
И что на нём ебаться надо,
Мух не ловить и не зевать?!
Нет, я уверен, что читатель
Поймёт меня без лишних слов,
А я - презреннейший маратель, -
Историю вам расскажу с азов.
Нельзя сказать, что поучительную,
И не совсем нравоучительную,
Скорей немного пошлую,
Как Сэм ебался с Кошкою,
Прекрасною девицею,
Стремительной куницею.
Сравнить её ни с кем нельзя;
Неописная красота!
Зовут её все Аллой:
Ну, я начну, пожалуй!
Часть I
Прекрасное видение
1
К закату солнышко садилось,
В родной Москве был сильный зной,
И время медленно катилось:
Тоска овладевала мной.
Как вдруг с Рязанского проспекта
Свернул парнишка молодой,
Я понял: лучшего объекта
Уже не будет предо мной.
В душе моей родилась повесть
О похожденьях паренька.
Но на Рязанке сё не новость,
И я решил приврать слегка.
Парнишку кличут просто Сэмом,
И этот Сэм решил пойти,
Начистив боты чёрным кремом,
В Кузьминках погулять с тоски.
А летний вечер был прекрасен,
Едва ли дома усидишь,
И небосклон был светл и ясен,
Казалось, прыгни - полетишь.
В Кузьминском парке сплошь берёзы,
Сосёнки, липки и дубки,
Цветут ромашки там и розы,
Фиалки, астры, васильки.
И аромат тончайший в парке,
Глаза закроешь - вмиг уснёшь,
Как будто пригубился к чарке
Старинного вина. Орёшь
Из всей своей ты мочи:
Прекрасный парк! Отлична жизнь!
Зачем мне надо ехать в Сочи,
Коль и Кузьминки хороши?!
И одуревши от озона,
Сэм побежал куда-то в лес,
И на скамейку там залез,
Открывши первый том Дрюона.
Однако ж, не сýждено было
Читать про древних королей
Ему романы. Рядом было
Существо всех-всех нежней,
Всех-всех красивей и милей,
Всех-всех затмить оно могло,
И Сэма мигом обожгло
Присутствие её.
2
Лицо её всех поражало:
Её - незéмна красота!
В глазах её всегда сияло
Такое: Впрочем, хуета.
Зачем хвалить глаза царицы?!
Они прекрасны! Спору нет!
Но у молоденькой девицы
Есть и другой, сокрытый свет.
Писать о том в литературе
Нет смысла. Повесть не пройдёт
Через великий пост цензуры.
А в прочем, может, повезёт?!
Поднимут вой, хай и пиздёжь:
"Ай, караул! Ох, срам! Грабёж!!!
И никакой он не фантаст!
Наш Криптонимов - педераст!"
Однако тут остановлюсь,
Что мне за дело до цензур?
Писать я повесть тороплюсь
Для вас. Не для цензурных дур.
Так вот. Чудесный свет
Её глаза таили.
В них отразился неба цвет,
Они к себе людей манили.
А носик - прелесть, а не нос! -
Меж пухлых щёчек находился,
Не крив, не кос и не курнос,
Такой, каким он и родился.
На щёчках ямочки. Когда
Она немного улыбалась
Заметно их. Но вот беда!
Она ни разу не ебалась.
А губы - маков алых цвет,
К устам уста они тянули,
Как будто созданы для бед
Тех, кто на них хоть раз взглянули.
Теряли все покой и сон,
Она же этого не знала,
И на природы выйдя лон
Она скучала и зевала.
Фигурой пышною своей
Мужчин она всегда смущала,
Две груди сочные, ей-ей!
Она небрежно засувала
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
