 |
 |
 |  | Он поцеловал меня в губы. Мне очень понравилось, трусики стали намокать еще больше. Я поняла, что очень хочу этого мужчину прямо сейчас. Он тоже это понял, поэтому встал и потащил меня за собой. Он привел меня к себе в комнату, посреди которой стояла огромная кровать - видимо, еще со времен супружеской жизни, и закрыл дверь изнутри на ключ. Мы стали целоваться, и я почувствовала через брюки, как напрягся его член. Он стащил с меня юбочку вместе с трусиками и толкнул на кровать. Я легла и раздвинула ножки. Я всегда брила киску, чтобы она была гладенькой и нежной. Лёша увидел это и припал губами к моему сокровищу. Он ласкал клитор языком, раздвигал губки и проникал между ними. Потом он взял мой клиторок губами и стал нежно его посасывать. Я стонала от удовольствия, но когда почувствовала, что скоро кончу, то оттолкнула его - я не хотела пока кончать. Я уселась на край кровати, пока он стягивал свои брюки и футболку, и как только ко мне приблизился его огромный горячий член, я сразу стала гладить его руками и подрачивать, потом взяла в ротик головку и стала водить по ней язычком. Лёша закрыл глаза и застонал от удовольствия. Какое-то время он трахал меня в ротик, потом поставил раком и вошел в меня сзади. Я громко застонала и стала глубже насаживаться на его член. Мы трахались в бешеном ритме, как животные, не замечая ничего вокруг. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Женщина обычно предназначена для удовлетворения полового влечения мужчин путем полового акта (возможные варианты, отличающиеся от описанного, выпускаются отдельной брошюрой).
|  |  |
| |
 |
 |
 |  | Сын не находит себе места и крутится на сиденьях. Потом он бегает по залу, шалит. Становится так скучно, что он начинает лазить по креслам. Во все это время мать делает своему чаду скромные замечания. Вдруг ребенок захотел мороженого. Он начинает просить у родителей купить сладость. Те ему отказывают. Тогда он начинает настаивать на своем. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Её щёлочка была бесподобной на вкус. Её запах сводил меня с ума. Вскоре я не мог уже думать ни о чём другом, желая лишь удовлетворить свою Госпожу. Вылизывая её и доставляя ей бесчисленные оргазмы, я быстро позабыл о своём положении и даже не обращал внимания на боль во всём теле. Я до того увлёкся, вылизывая свою Госпожу, что даже не заметил, как Брэд вошёл в комнату, и обратил на него внимание, лишь когда он лёг на постель рядом с женой и начал с ней целоваться. |  |  |
| |
|
Рассказ №19740
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 07/10/2017
Прочитано раз: 19359 (за неделю: 3)
Рейтинг: 72% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мы пили чай, я, чтобы дать мази высохнуть, так и стоял с голой попой. Людмила Фёдоровна, уже изрядно протрезвевшая рассказала свою невесёлую историю. До прошлого года она преподавала математику в соседней школе. Народ там учился простой, безбашенный, нервы выворачивал наизнанку. Кончилось тем, что, не сдержавшись, она залепила пощёчину какому-то наглому хмырю, позволившему себе оскорбительное высказывание в её адрес. Папаша хмыря внезапно оказался "крутым" и Людмиле Фёдоровне быстренько предложили написать "по собственному желанию". Семейная жизнь не добавляла радости: муж Людмилы Фёдоровны - инженер-авиаконструктор, внезапно оставшийся без работы непосредственно после начала "экономических реформ" , крепко и баззаветно пил всё что горит, срывая на жене свою неудовлетворённость жизнью. Пил, пока не дорвался до спирта "Ройяль" : 20-летняя дочь умудрилась выскочить замуж за немца и безо всякого сожаления свалила в ФРГ. На похороны отца она не приехала...."
Страницы: [ 1 ]
- Уважаемая Людмила Фёдоровна, - очень чётко и крайне вежливо произнёс я, - не доставите ли Вы мне удовольствие, позволив подлизать Вашу жопу?
- Доставлю, Алёшенька, - хохотнула она в ответ, - как же не доставить! Вылезай, вытирайся и приступай!
Я скорейшим образом завершил свой туалет, не забыв как следует вымыть член и собственную попу, и выбрался из ванны. Вытершись махровым полотенцем, на которое мне указала Людмила Фёдоровна, я предстал перед ней, восседающей на "белом коне".
- Ну, что, Лёшенька, - весело спросила она, - ты в самом деле готов подлизать мне попку?
- Да, Людмила Фёдоровна! - с жаром ответил я.
- Да-а-а, Алёша, - уже без всякой весёлости ответила Людмила Фёдоровна, - ты бесконечно, испорченный мальчишка: Впрочем, чего и греха таить, я сильно приложила к этому руку. Что ж я за старая блядюга: - Она почему-то загрустила. - Нет, Алёша, - твёрдо продолжила она, - сегодня ты мне жопу подлизывать не будешь! Когда-нибудь потом, может быть: Если захочешь и сам попросишь.
- Но почему не сейчас? - взвыл я.
- Потому что я так сказала! - рявкнула Людмила Фёдоровна. - И вообще, я тебя ещё не выпорола как следует, вали в комнату и готовься к порке! Быстро!
Она засунула руку с бумажкой между ног и подтёрлась, что не помешало ей отвесить мне другой рукой довольно чувствительного шлепка, красноречиво изгоняющего меня за пределы санузла. За закрытой дверью я услышал звук спускаемой воды и шум рукомойного крана.
Так или иначе, душа моя пела! Таких эротических впечатлений мне ещё не доводилось испытывать! Самое крутое, что было до этого момента - это неуклюжие попытки однополой любви с моим другом детства Серёгой: мы на пару дрочили на его колоду порнографических карт, зачастую друг дружке, на две-три секунды брали друг у друга в рот, а один раз, когда у Серёги никого не было дома даже попробовали потрахать друг друга в попку, по принципу "на безрыбье". Стоит ли говорить, что из этого ни фига не вышло?
Неспешно перемещаясь абсолютно голым по квартире Людмилы Фёдоровны, я вернулся на место экзекуции, то есть к дивану, и стал думать, какую бы позицию пособлазнительнее мне занять для второй части порки. В конце концов я не нашёл ничего лучшего, кроме как лечь животом на тот же диван, подложив под свои бёдра маленькую диванную подушечку, чтобы попка выдавалась кверху. Так я и лежал, пока не услышал шаги Людмилы Фёдоровны. Вошла она уже будучи одетой в просторный шёлковый халатик, не скрывающий, впрочем, её соблазнительных форм. Было заметно, что под ним на ней уже нет никакого нижнего белья!
- Хм, позиция неплохая, - одобряюще произнесла она. - Одно только непонятно пока что: сколько же горячих тебе ещё выдать? - Она взяла в руки мой ремень, сложила его вдвое и грозно щёлкнула им. - Сам как думаешь, сколько тебе причитается?
- Двадцать горячих, Людмила Фёдоровна! - не задумываясь, словно бравый оловянный солдатик отрапортовал я. На самом деле я прикидывал, что для полного кайфа и чтобы не было слишком больно двадцати ударов должно хватить.
- Двадцать: - медленно, раздумывая, произнесла Людмила Фёдоровна. - Хм, как наказуемый ты склонен скорее всего раза в 1, 5 занижать причитающееся тебе, так что по факту должно быть 30 горячих. С другой стороны, ты так здорово мне отлизал, что заслуживаешь амнистии в два раза меньше - получаем 15 горячих. С третьей стороны, ты такой маленький мерзкий извращенец, что надбавить тебе 10 горячих сам Бог велел, итого получаем 25. Готов?
- Так точно, Людмила Фёдоровна! - ответствовал я со своей голгофы.
- Ну, держись тогда!
Ремень со свистом врезался в мою выставленную на казнь задницу! Боль пронзила нижнюю часть тела, но в то же время дала импульс, ожививший мой временно угомонившийся член, как разряд тока сокращает мышцы мёртвого тела. Однако в отличие от трупа мой член собирался жить, причём весьма активно! На десятом ударе он крепко затвердел, на пятнадцатом - был готов прорвать обшивку дивана, на двадцатом - я молился лишь о том, чтобы не кончить! В это же время боль разливалась от ягодиц по бёдрам каким-то горьким, но в то же время живительным теплом. К двадцать пятому, последнему удару я был уже готов вознести небу проклятия своим родителям, которые в силу врождённой интеллигенции ни разу не наказывали меня ремнём и в течении, по меньшей мере, шести последних лет (с первого класса) лишали меня такого удовольствия!
- Ффух! - вздохнула Людмила Фёдоровна. - Ну, что Лёш, живой?
- Живой, Людмила Фёдоровна! - бодро ответствовал я. - Живее всех живых! Ох, здорово же Вы мне вломили, - сказал я поднимаясь.
- Видно, не так и здорово, раз ты такой довольный, - ответствовала Людмила Фёдоровна. - Ладно, иди одевайся, я чайник поставлю.
Я отправился в ванную за одеждой. Однако надеть сходу трусы не вышло: уж больно сильно жгла высеченная попа. Пришлось ограничиться футболкой, так что на кухню я вошёл "беспорточной командой".
Людмила Фёдоровна всё в том же своём шёлковом халатике хлопотала на кухне.
- А, оделся уже? - спросила она, обернувшись. - А трусы-то чего не надел? Понимаю: попа болит. Погоди, сейчас:
Людмила Фёдоровна вышла из кухни и через некоторое время вернулась с каким-то тюбиком в руке и села на диван.
- Иди сюда, - позвала она. - Повернись попой. Не бойся, больно не будет.
Она стала намазывать мою выпоротую попку какой-то мазью. Мазь давала прохладу, и болезненный зуд будто бы растворялся в её обволакивающей массе.
- Вот так, - сказала Людмила Фёдоровна, закончив процедуру. - Теперь минут 15-20 и всё пройдёт.
Мы пили чай, я, чтобы дать мази высохнуть, так и стоял с голой попой. Людмила Фёдоровна, уже изрядно протрезвевшая рассказала свою невесёлую историю. До прошлого года она преподавала математику в соседней школе. Народ там учился простой, безбашенный, нервы выворачивал наизнанку. Кончилось тем, что, не сдержавшись, она залепила пощёчину какому-то наглому хмырю, позволившему себе оскорбительное высказывание в её адрес. Папаша хмыря внезапно оказался "крутым" и Людмиле Фёдоровне быстренько предложили написать "по собственному желанию". Семейная жизнь не добавляла радости: муж Людмилы Фёдоровны - инженер-авиаконструктор, внезапно оставшийся без работы непосредственно после начала "экономических реформ" , крепко и баззаветно пил всё что горит, срывая на жене свою неудовлетворённость жизнью. Пил, пока не дорвался до спирта "Ройяль" : 20-летняя дочь умудрилась выскочить замуж за немца и безо всякого сожаления свалила в ФРГ. На похороны отца она не приехала.
Людмила Фёдоровна осталась одна. Череда мужиков один гаже другого, попытки встроиться в "новую экономическую систему" - всё это привело только к одному: росту количества употребляемых спиртных напитков, повышению градуса одиночества, депрессии, неудовлетворённости собой и окружающим миром.
И тут подвернулся я. Оказалось, что в первый момент, когда я поднял её из лужи, ей показалось, что я - это тот самый мальчик-мажор, из-за которого она вылетела из школы. Именно этим объяснялась её суровость в первые мгновения нашего общения. Она призналась, что "этого засранца" , как и многих других в её классе ей "реально хотелось выдрать ремнём по голой попе". И тут, казалось бы, "засранец" попался!
- Знаешь, Лёш, - говорила Людмила Фёдоровна, - реально поначалу показалось спьяну, что ты - это тот самый гондон! Даже когда ты вежливо так мне отвечал, казалось, что это издевательство какое-то, сарказм: Вот же блядь я старая, как же так нажраться можно было!
- Ничего страшного, - успокаивал я, - с кем не бывает. - К тому моменту мазь уже впиталась, и я сидел за столом на табуретке, хоть и по-прежнему без трусов.
- В общем, досталось тебе, что называется, "за того парня" , - грустно подытожила Людмила Фёдоровна. - И ещё за десятка два других козлов и коз. Ты уж не обижайся, дружок:
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|