 |
| |
| | Я стоял на своем посту уже четвертый день кряду. Я ждал. Ее. Я не знал ее имени, не знал, как она выглядит. Я знал, что она - живая свежая плоть. Юная, не тронутая, глупая детская ароматная плоть. Я ждал свою жертву. Приходил сюда каждый день. Прятался от тупого примитивного обывателя, которому не понять мою утонченную требовательную натуру художника. Суки. | | |
| |
|
| |
| | Первой оживилась Джейн. Встав со стула она скинула со своих прелесных ног серебристые босоножки и присела на край двухспальника. Глаза Майка сверкнув медленно прошлись по ее фигурке. Он тяжело вздохнул, а потом волнуясь сказал:"Гм-м. Может нам послушать музыку? На кухне есть магнитофон и пара... прекрасных кассет..."Она кивнула головой. Сходив за магнитофоном Майк включил музыку, из маленьких шепелявящих динамиков полились звуки медленной композиции Мориконе. Потом он потушил свет люстры висевшей над кроватью, зажег ночник и сел на пол напротив Джейн. Не смотря на то, что было лето на улице уже стемнело. Одна медленная композиция сменялась другой. Они опять словно впали в кому. Молчали и смотрели... И снова нарушить этот неопрделенный покой удалось Джейн. Она приподнялась и стала медленно расстегивать легкую кофточку. По мере того как она приближалась к низу, туда где начиналась мини-юбка цвета хакки, ее тонкие руки оставляли за собой след обнаженной полоски смуглого тела перекрещенной белой линией бюстгалтера.Как она была прекрасна в этот момент! После того как кофточка упала на пол рядом с Майком, она растегнула застежку на юбочке, которая немедленно отправилась туда же. Все было понятно и без слов. Майк встал, скинул с себя полосатую футболку, подошел к Джейн, нежно обхватил ее за талию и стал целовать. Сначала аккуратно, словно боясь сломать это сладкое мягкое податливое чудо природы, потом все глубже и глубже проникая своим языком в Джейн. В этот момент магнитофон произносил Yesterday ливерпульской четверки,а она обнимала его за плечи. Через пять минут она лежала уже совсем нагая на кровати, а он нависая над ней продолжал целовать ее в губы. Затем он принялся ласкать языком мочки ее ушей, на которых красовались большие блестящие серьги-кольца, иногда слегка покусывая. Потом Майк опустился чуть ниже и начал осторожно покрывать поцелуями ее прекрасную шею и хрупкие плечи так, словно боялся повредить их. После этого руки Джейн также подверглись нежной атаке его губ. Он начинал свою процедуру с плеч и заканчивал на ее маленьких пальчиках, лаская руки поочередно. Снова поцеловав Джейн в губы он продолжил изучение ее тела. На сей раз объектом его пристального внимания стали маленькие груди с отвердевшими сосками. В этот момент Джейн уже была полностью в его власти. Лежа на кровати она без остатка отдавалась его ласкам. Об этом говорили учащенное дыхание, помутневший взгляд и легкая дрожь пробегающая по ее телу легким электрическим разрядом. Покрыв поцелуями грудь и нежно, словно младенец, пососав соски, его язык стал вылизывать ее вкусно пахнущие свежестью и ароматом дезодоранта подмышки. Потом Майк принялся за маленький плоский упругий животик и впадинку пупка все также работая исключительно губами и нежным языком. Далее он переместился чуть ниже и на секунду приостановившись увидел, что из ее киски во всю струится живительная влага. Она таяла буквально на глазах, словно мороженное оставленное в жаркий день на подоконннике. Она так хотела, чтобы он поиграл своим языком на волшебном бугорке, но он решил, чтго еще рано и продвинулся еще ниже оставив ее прекрасный цветок без ласк. Пройдясь по ее бедрам и икрам, Майк снял с себя синие джинсы,осторожно перевернул Джейн на живот и стал покрывать поцелуями ее волосы, незабывая про мочки ушей, шею и плечи. Потом он несколько раз провел языком вдоль ее позвоночника и тут перед ним предстала во всей красе маленькая и упругая попка Джейн, до такой степени похожая из-за смуглой кожи на спелый персик, что Майку захотелось попробовать ее на зуб. Обласкав и эту часть тела он продолжил свои первооткрывания. Перевернув Джейн на спину он увидел на покрывалле в том месте где к нему прижимался ее лобок большое влажное пятно. В это время Джейн слегка развела ноги, поймала своими руками его голову и легким движением притянула к заветному бутону. Майк аккуратно раздвинул лепестки ее розы и взял в рот тугую маленькую клубничку. Джейн стала едва слышно постанывать. Какие чудеса вытворял там язык Майка! Джейн не помнила себя от наслаждения и какой-то странной радости. Его язык то вращался вокруг ее клитора по кругу, то ходил сверху вниз. Иногда Майк полностью втягивал в себя пестик ее цветка или вводил свой проворный язык в ее теплое податливое источающее влагу лоно. Делал он все очень медленно и нежно, стараясь разогреть ее доставив как можно больше удовольствия. Казалось он выплескивал на нее вечную благодарность и одновременно искупал тяжелую вину. Он пил ее по капле, но до самого дна. Еле различимые стоны Джейн постепенно превратились во вполне определенные "охи" и "ахи". Такого она еще не испытывала ни с одним из своих парней. Через некоторое время она круто выгнулась. По ее телу прошелся до такой степени мощный разряд, что Джейн сильно передернулась и прикусила губу. Майк отвлекся от ее лагуны и стал страстно целовать ее в губы. Их языки сплеталсь в танце как две змеи в брачный период. К тому времени его раскрасневшийся ствол уже давно вырвшись из тесных плавок наружу стоял как часовой на боевом посту и от сильного возбуждения беспрестанно выделял смазку. Чуть успокоившись Джейн посмотрела на болтик Майка, странно улыбнулась и сказала:"Похоже, что твой дружок тоже хочет меня. Давай не будем обижать его. Хорошо?". Майк скинул плавки и хотел было напялить резинку, но Джейн остановила его:"Я думаю, презик нам не понадобиться. Я пью таблетки. Лучше возьми вот это." И она протянула ему тюбик с кремом. Взяв его Майк начал тщательно смазывать головку своего бойца. В это время Джейн лежала на кровати чуть приподнявшись на подушку и широко раздвинув ноги и с нетерпением наблюдала за действиями Майка. Хорошенько надраив "каску" Майк опять повис над благоухающим телом Джейн и медленно ввел ствол туда, где совсем недавно был его язык. Сейчас же этот язык был занят губами и сосками Джейн покрытыми сладкой испариной. Он очень долго не увеличивал темп фрикций, стараясь как можно дольше растянуть блаженство для нее. Она была на десятом небе от счастья. Ее по настоящему лелеяли, ласкали, словно благодаря за ее прекрасное нежное тело. Такого к себе трепетного отношения она еще не испытывала. Тем временем неизбежно приближался финиш и Майк увеличил скорость своих движений. Джейн крепко обхватила его спину и шепнула на ухо:"Умоляю, кончай в меня. Я хочу чувствовать тебя в этот момент всем телом." Ждать оставалось недолго и уже через минуту Майк разрядил свой пистолет, да так , что у расчувствовавшейся Джейн накатились на глаза слезинки и она еле сдержалась, чтобы не разрыдаться. Разрыдаться от счастья, которое Майк продалжал дарить ей. Он вынул ствол из ее вульвочки и лег рядом, теребя пальцами соски и поглаживая грудь, живот, бедра. Его рука проникла в ее промежность и стала легко поглаживать створки нефритовых врат. Джейн не осталась в долгу и начала также легко массировать и перебирать в маленькой ручке его слегка обмякший стержень. Они прикрыли глаза и лежали так еще некоторое время. Джейн тихо привстала на кровати, прильнув к члену губами поцеловала головку, а потом стала намазывать бойца Майка кремом, видимо, собирая в новый поход. Пенис встал с новой силой. Майк открыл глаза и сошел с любовного ложа. Джейн же животом и грудями легла на кровать, прогнулась в талии сильно оттопырив свою попку, а потом взглянув на него через плечо сказала томным и сладострастным голосом:"Войди в меня сзади." Майк улыбнулся, помассировал свой член и подошел ближе к Джейн. Взяв в руку "светаразвращательный жезл" он начал водить им по ее аппетитной крепкой попке. Джейн чуть сползла с кровати и шире развела ягодицы, открывая Майку поле для деятельности. Майк провел правой рукой по внешней стороне ее лона и медленно ввел инструмент. И снова они сплелись в бешеном танце любви. Любви, которой не было... | | |
| |
|
| |
| | Если бы сейчас в купе резвилась стая маленьких тигрят, девушка была бы менее поражена. Улыбка как то сама по себе сползла с её лица, а мозг стал отсчитывать на счетах будущие потери для кошелька. Но конечно, общим, было её состояние обозначенным одним словом - шок. И дело даже было не в том, что везде горели свечи, а на окне красовались неизвестно откуда взявшиеся шторы из вагона-ресторана. Вместо сложенного стола посередине, который (как казалось всегда Наташе) вообще не мог складываться, стоял настоящий слот - деревянный такой, накрытый накрахмаленной до белизны скатертью. | | |
| |
|
| |
| | Я медленно начал её трахать. Одной рукой Света дотянулась до своего клитора и начала его поглаживать. Я немного ускорил движения. Член то полностью входил в светину жопу, то я специально его вытаскивал и снова вставлял. Сфинктер немного растянулся и проникновение стало намного легче. Светина попка плотно обхватывала мой член. Волны удовольствия прокатывали от моего члена по всему моему телу. Я стал постанывать от удовольствия. Света стонала не то от боли, не то от того что вошла во вкус. Мне было все равно, передо мной была девичья попка, и я её трахал. Продолжая увеличивать темп и аплитуду, я услышал тихий шепот Светы: | | |
| |
|
Рассказ №20891
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 26/10/2018
Прочитано раз: 46581 (за неделю: 5)
Рейтинг: 61% (за неделю: 0%)
Цитата: "Евсей раздел Фроську, разделся сам и прилег рядом с ней. Долго целовал ее губы, мял упругую грудь. Потом лизал и целовал соски, гладил бока, бедра. Нравилась ему эта простодушная бабенка, нравилось её маленькое налитое тело. Бабой, то и язык не поворачивался назвать - девчонка, да и только. Наконец опустился лицом к ее промежности, полюбоваться на заветное место. Большие половые губы у Фроськи не выделялись. Просто было два округлых валика, а между ними щелка. Над этим кустик каштановых волос с завитком в центре лобка. Он наклонил лицо к ее лобку. Фроська уже потекла, и он жадно вдохнул запах самки. Но не приторный, не вонючий - Фроська была чистоплотной женщиной, а кисловато-дурманящий. И, вдруг, Евсей сделал то, что он никогда не делал с женщинами. Он лизнул сочащуюся щель, желая почувствовать это на вкус. Провел языком по Фроськиной щелке, и даже задел бугорок клитора...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
"Ну, что, е*ать будешь?"
"Обязательно!" , с такой же улыбкой ответил Евсей.
Он облил несколько раз женщину из ковшика, стараясь не попадать на перевязанную ногу. Потом стал на колени на нижнюю полку и притянул ее к себе. Поцеловал один сосок, потом другой и, вдруг в засос поцеловал комиссаршу в губы.
Самогон, тепло бани и пережитое сделали своё. Людмила до судорог внизу живота захотела мужика. После долгого воздержания, после всего случившегося организм требовал разрядки. Она сама пододвинулась к нему, схватила его окаменевший член и сама засунула его в своё истекающее женским соком лоно. Соитие было бурным. Людмила стонала каждый раз, насаживаясь на член. Евсей молча врывался в ее заузившееся за годы воздержания отверстие. Наконец Людмилу начала бить дрожь. И она забормотала чисто по-бабьи: "Еще миленький! Еще родимый! Ой, мама-мамочка!" , и кончила.
Евсей всякого с бабами повидал, но от такой женской открытости, извергнул семя почти сразу, с легким вздохом.
Людмилу пришлось окатить тройкой ковшиков холодной воды, чтобы он пришла в себя.
* * *
Людмила сидела на нижней банной полке и смотрела, как Евсей сжигает ее форму и документы в банной печурке.
"Будешь у Анютки жить, в сельсовете. Скажем, тетка ее приехала на лето, потому, как в городе голодно. Одежонкой попрошу Анютку с тобой поделиться. Черт, да она ж девка совсем, а ты ширше её будешь. Ну, может, у кого из баб выменяем что-нибудь из одежи. Сапоги и твои сойдут - всё село в военных кирзачах ходит. Пилотку твою у ручья не забыть забрать и спалить. Ничё, перекантуемся".
Людмила слушала этого мужика и не понимала, почему он берет такую участь в её жизни. Почему просто не отдаст немцам и не получит награду? Это было выше её понимания. Она привыкла: "Вот враг - вот свои. Свои не бросят в беде. Враг подл, жесток и всегда погубит. И вот этот вражина перевязал её, ублажил так, что тело до сих пор сладко ноет. И теперь спасает её жизнь. Почему?".
Евсей оделся сам, натянул на Людмилу её нательную рубаху, а потом, вдруг легко взяв руками под коленки и за плечи, сказал: "Ничё, тут близко, лишь бы лишний кто не заметил". После чего поднял Людмилу и понес в сельсовет.
"Принимай пополнение, Анюта" - произнес Евсей укладывая раненую на свой топчан.
Анютка только разинула рот, увидев полуголую бабу в одной исподней рубахе.
"Вот будете тут на-пару жить комсомолка и коммунистка! А я переселюсь в большую комнату".
Анютка еще шире разинула рот.
"Рот захлопни! Видишь - раненая она. А обмудировку ее коммисарскую с документами я спалил. Только паспорт оставил. Скажешь - тетка по матери приехала из города по тому как голодно там. Да, надо у Настьки из бани ее кирзачи забрать - сходи. И попроси у баб хоть какую ей одежку".
Фроська
Людмила жила у Анютки уже вторую неделю. Нога зажила, и она могла безболестно ходить и даже прыгать.
Евсей притащил им мешок картошки, но складывать его было некуда. Поэтому Евсей пригнал трех своих "гвардейцев" и заставил их вырвать несколько половиц в большой комнате сельсовета и вырыть там погреб. Туда положили мешок картошки и еще полмешка свеклы. Евсей заставил своих женщин высадить в палисаднике сельсовета вместо цветов морковь, лук, укроп и петрушку.
Теперь поутру они наперегонки бежали в этот доморощенный огород - сорвать к завтраку хоть какой-то зелени.
Евсей радовался: Анютка не держит на него зла, Людмила поправилась. Ей нашли пару застиранных кофтенок и одну юбку. И еще ей удалось сменять у Аглаи (жена бывшего председателя колхоза) свои наручные часики на симпатичное платье. В общем, она нормально приоделась.
Так, что жизнь налаживалась. Евсей поставил третий топчан в большой комнате сельсовета, но ни разу не прилег на него один. Потому, что, то Анютка, то Людмила желали разделить его одиночество. Как они там решали, когда кто к нему идет, он не знал, да и не хотел. Ему было достаточно того, что каждый вечер он ласкал одну из этих женщин и отдавал ей своё семя.
Но Евсей не был бы самим собой, если не искал бы новых встреч и новых утех.
В очередной раз, обходя караулом село, он услышал сначала забористую брань, произносимую женским голосом, а, потом всхлипы и стоны.
* * *
Фроська росла девчушкой маленькой и щуплой. Но, когда подошел возраст входить в пору женской зрелости, бедра её раздались, сиськи выперли вперед, а вот росточек и конопушки на лице так и остались прежними. Поэтому удивительно было, что успела она выйти замуж и даже пожить неделю с мужем до того, как забрали его в армию.
В общем, девственности, при наличии мужа, она лишилась, но вот, как была девчонкой, так и осталась. К тому же не давалась ей никогда никакая мужская работа. Вот если надо было сшить чего или вышить, сплести, связать. Тут её талантам не было конца. Но если надо было нарубить дров или распилить бревно, то без травмы тут не обходилось.
Вот и сейчас попытавшись расколоть колоду, Фроська получила удар куском расколовшейся колоды в одну голень и огромнейшую занозу в другую.
Евсей зашел на звуки этих стенаний и увидел уморительную картину: Фроська сидела на колоде для рубки дров, и одной рукой гладила наливающийся синяк на одной голени и одновременно пыталась вытащить огромную занозу из другой, при этом скороговоркой материлась.
Евсей выдернул щепку из ноги Фроськи и сказал, как приказал: "Принеси самогону - промыть надо, а то загниет".
Фроська бросилась выполнять приказ.
Евсей, тем временем, снял кашкет, френч и нательную рубаху. Положил их на лавку. Ухватил оброненный Фроськой колун. И начал колотьё: удар топора в дровиняку, что лежит на земле, она, как сама подпрыгивает и летит на колоду для рубки. Удар, и дровиняка разлетается на ровные красивые полешки.
Фроська залюбовалась работой Евсея, забыв даже, что в руках у нее бутыль самогона, а в ноге саднящая рана от занозы.
Евсей наколол ей дров дня на два - на три. И решил на этом пока остановиться.
Подошел к Фроське и сказал: "Ну, пойдем лечиться!".
Зашли в дом.
"Найдешь лоскут чистой тряпицы?" , спросил Евсей.
Фроська послушно принесла застиранный кусок рядна.
"Так давай - садись на кровать, чтоб мне сподручней было!" , заявил Евсей.
Фроська провела его в спаленку и уселась на кровать, вытянув на ней ноги.
Евсей присел рядом. Потом поднялся, принес кружку и плеснул в нее грамм сто самогона.
"Давай внутрь - тоже надо!" , ловко объяснил он.
"Я не пью!" , запротестовала Фроська.
"Это лекарство!!!" , возразил Евсей.
Фроська выпила, поперхнулась и маленькая струйка самогонки просочилась у нее изо рта. От выпитого у Фроськи закружилась голова, а через пару минут стало как-то весело. Она хихикала, когда Евсей протирал ей ранку тряпкой, намоченной в самогоне, хихикала когда Евсей гладил ее ноги, ляжки. Но когда Евсей полез в трусы, вдруг грустно сказала: "Я ж замужем, я Сашку своего люблю".
Евсей поглядел на нее внимательно и сказал: "Ну, вот ты меня приласкаешь, а может где и твоего Сашку приголубят. На войне знаешь, как женской ласки хочется. Вот и считай: Сашка там, а я здесь, и всем хорошо".
Опьяневшая Фроська только кивнула головой, соглашаясь с такой логикой: "Да, всем хорошо!"
Евсей раздел Фроську, разделся сам и прилег рядом с ней. Долго целовал ее губы, мял упругую грудь. Потом лизал и целовал соски, гладил бока, бедра. Нравилась ему эта простодушная бабенка, нравилось её маленькое налитое тело. Бабой, то и язык не поворачивался назвать - девчонка, да и только. Наконец опустился лицом к ее промежности, полюбоваться на заветное место. Большие половые губы у Фроськи не выделялись. Просто было два округлых валика, а между ними щелка. Над этим кустик каштановых волос с завитком в центре лобка. Он наклонил лицо к ее лобку. Фроська уже потекла, и он жадно вдохнул запах самки. Но не приторный, не вонючий - Фроська была чистоплотной женщиной, а кисловато-дурманящий. И, вдруг, Евсей сделал то, что он никогда не делал с женщинами. Он лизнул сочащуюся щель, желая почувствовать это на вкус. Провел языком по Фроськиной щелке, и даже задел бугорок клитора.
Фроську как током ударило. Она и так совершенно размякла под такими ласками, которых и близко не давал ей молодой неопытный муж. А тут совершенно обалдела. Она схватила руками голову Евсея, прижала к своему паху, и, как в бреду бормотала: "Еще, Саша, еще!".
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
