 |
| |
| | Терпение! Он же художник. Он должен творить. Его пальцы блуждали по карамельным губам, по затвердевшему клитору. Он почувствовал, что под слоем твердой карамели пульсирует жизнь. Интересно, а как она отреагирует, если довести ее до оргазма. Он начал нежно нализывать карамель на клиторе, вокруг него. Язык неуправляемо спустился и попал в залитое карамелью влагалище, он как можно глубже постарался вытянуть язык и проникнуть в нее, ощутив языком ее смазку. Но вкус карамели был везде. Вернувшись на пульсирующий клитор языком облизывал со всех сторон. Он чувствовал, что этот процесс ее заставляет течь с большей силой, клитор пульсировал все сильнее. Желание испить чистой смазки натолкнуло его на мысль о ложке. И в одно мгновение ложка погрузилась в ее логово. Она почувствовала, как что-то очень твердое коснулось волшебного бугорка. | | |
| |
|
| |
| | Раздевайся-раздевайся, прокричал я из-за ширмы, при этом я сам сначала испугался своих слов. Я сейчас выйду, добавил я, что бы избавиться от мучительной тишины безответности. Сам же стал одеваться медленнее и не отрывался от щели. Наталья уже покраснела. Она повернулась спиной к целителю, скрестив руки перед собой, взялась за краешки обтягивающей фигурку кофточки и потянула ее вверх. Она всегда очень трепетно подходила к выбору нижнего белья, поэтому сейчас она была даже рада возможности покрасоваться перед посторонним мужчиной, нечасто приходится показывать себя кому-то, кроме собственного мужа. Я, немного полюбовавшись столь волнующим зрелищем сквозь ширму, оделся и вышел. Мне было предложено присесть на стул, пока целитель осмотрит Наташу. Она стояла, максимально выпрямив спину и, по просьбе врача, выполняла различные манипуляции телом. Он же водил пальцами вдоль ее позвоночника, местами надавливая и прощупывая что-то. Было интересно наблюдать за действом со стороны. Когда человек мастер своего дела, за ним всегда интересно понаблюдать, а когда в его руках слегка прикрытое тело вашей жены, это тем более привлекает внимание. Я вдруг понял, что его фоновое до этого момента бормотание, это комментарии процесса. Стало немного неудобно, ведь он старался рассказать мне что-то, а я погрузился в свои фантазии. Теперь я внимательно слушал все, что он говорил. Собственно он лишь проговаривал названия мышц и сообщал их состояние. Периодически он просил свою пациентку принять то, или иное положение. То, как он ее ставил, смущало и мою супругу, и меня самого. Не то, чтобы это были слишком непристойные позы, просто сам процесс был нестандартен. Хоть и врач, но все же мужчина ощупывает женщину в присутствии ее мужа, да еще и просит ее всячески выгибаться и наклоняться. Пока он осматривал спину, я еще успокаивал себя, но принципом его метода было то, что он за время сеанса не оставлял без внимания ни одной мышцы, пусть даже она и не беспокоила пациента. Я понимал, что он вот-вот попросит развернуться мою жену. Если бы она готовилась к такому осмотру, то, конечно, надела бы закрытое белье, больше похожее на одежду для занятий спортом. Сейчас же на ней был настолько открытый бюстгальтер, что кружевная линия проходила над самым выступом сосков. Мне очень нравилось, когда Наталья надевала такое белье. Грудь была высоко поднята, и каждое движение открывало взору розовый ореол, а иногда и сам сосок. Я сидел за спинной врача, чуть правее от него. За время осмотра он не раз просил Наталью поднять руки вверх, и я ни разу не замечал, что бы она поправляла бюстгальтер после каких-то телодвижений. Я замирал при каждом слове доктора, ждал, что он попросит ее повернуться, но эта фраза все равно словно ударила меня. Повернитесь, пожалуйста, произнес он. Движения моей супруги казались мне кадрами замедленной съемки. В висках тарабанил пульс, все сжалось внутри и лицо охватило жаром. Наверняка, многие из вас бывали в ситуациях, которые вызывали подобные ощущения. Очень волнующее и возбуждающее чувство. С одной стороны ревность, стыд, какая-то непонятная жадность будто бы он собирался воспользоваться ею, одновременно с этим, желание предложить отложить осмотр на другое время, но с другой стороны, где-то в глубине, не давала покоя мысль о том, что сейчас я буду свидетелем чего-то необычного. Попытка успокоить себя тем, что это всего лишь врач и для него это стандартная ситуация, не дала никаких результатов. Когда она повернулась, я заметил, что врач на какое-то время отвлекся, он осматривал мою жену, как и я. Мы смотрели на женщину, взволнованную ситуацией, ее дыхание участилось. При каждом вдохе, грудь поднималась. От этого, и без того уже заметный контур ореола, открывался все больше. Она явно была возбуждена, кожа вокруг сосков приобрела характерный, более темный, чем обычно цвет и немного сморщилась, кроме того, стали заметны увеличившиеся соски. Она знала об этом, старалась не встречаться глазами ни с кем из нас. Этот знакомый мне блеск в глазах: Похоже ей нравилось шокировать меня. В таком наряде, она казалась еще более развратной чем, если бы она была совсем голой. Белоснежный, почти не скрывающий грудь, бюстгальтер, длинная черная юбка и обнаженные ступни ног, давали странный эффект, как бы недосказанность. Юбку чуть выше колен поднимите, попросил доктор. Наталья покорно, как мне показалось, излишне низко нагнулась и, взяв руками край юбки, выпрямилась. При этом она задрала подол намного выше, чем ее просили. Когда врач, осмотрев суставы, предложил провести первый сеанс прямо сегодня и сказал, что в обход кассы, это будет дешевле, я уже был не способен над чем-то думать. Ну, как вы? Он переспросил, так и не получив ответа. Если не начнете сейчас, то вас второй раз сюда не затащишь, почувствуете эффект и решите, продолжать или не стоит. Даже если бы мы и решили отказаться, то хотя бы оправдывающую причину нужно было выдать. В общем, так или иначе, мы согласились. Вернее ответ дала моя жена, а я лишь одобрительно кивнул. И снова последовала обжигающая слух фраза. Раздевайтесь, произнес доктор и жестом показал на ширму. Насколько нужно было раздеться, он не сказал, жена моя не спросила, а я не находил себе места. В каком же виде она выйдет? Вышла она, обернув себя простыней, которая лежала в пакете забытом мной. Простыню она держала рукой на груди. Однако простыня должна была лечь покрывалом на кушетку и жене моей пришлось остаться в одних трусиках. Это были скорее маленькие шортики из плотного кружева. Вещица довольно таки красивая и не открывающая лишнего. Началась процедура. Я уже со странным ощущением удовольствия наблюдал, как по телу моей супруги скользят смазанные каким-то маслом руки доктора. Пациентка тоже вкушала прелести массажа. Разогрев, довольно приятная процедура, а после, очень болевые воздействия во время которых, даже мне хотелось взвыть от боли, но после которых, в теле ощущалась такая легкость, что хотелось повторить. Она ели сдерживала крик, на глазах появились маленькие капельки несдержанных слез, от которых немного потекла тушь. Болевые приемы чередовались успокаивающими, почти ласкающими поглаживаниями и растираниями. В такие моменты на лице появлялось блаженство. Она уже не стеснялась смотреть на меня, даже дразнила. Когда было больно, она прикусывала губу. Ее негромкие вскрикивания, стали больше похожи на сладострастные постанывания. Дыхание стало тяжелым, лицо сильно раскраснелось. Она была очень возбуждена и даже не старалась скрыть это. Наоборот всем своим видом она подчеркивала это. Когда врач работал над ее поясницей, она прогибалась изо всех сил, то выпячивала попку, то прижималась лобком к кушетке. Не заметить ее странного поведения уже было невозможно. Наверное, и на моем лице было написано, что я готов кончить от одного прикосновения к члену. Тем временем, руки доктора опускались все ниже. Он уже приспустил широкую резинку белья на несколько сантиметров. Он ничего не говорил, но и мне, и моей жене была понятна причина небольшой паузы. Растирать нежную кожу через кружево было не очень то удобно. Супруга не стала дожидаться предложения. Она приподняла попку и медленно спустила трусики почти до колен. При этом, она так согнулась, что ее попка едва не коснулась груди сидящего позади ее доктора. Все это время она, не отрываясь, смотрела мне в глаза. Ее глаза были преисполнены похоти. Опускаясь, она расправляла перед собой простынь, а когда руки были на уровне груди, она поправила ее, но не просто удобно уложила, сильно сжала и оттянула соски. Сидящему сзади врачу, не было заметно этих подробностей, но акт ласки не остался незамеченным. Он уже понял, что является участником некой игры. Он давно заметил, что супруги, находящиеся в его кабинете, оказались в подобной ситуации впервые, что ситуация эта вызвала интерес у обоих, и что они совсем не против подобного эксперимента. Дошла очередь до ног. Я уже говорил, без внимания не оставлялась ни одна группа мышц. Естественно было необходимо немного расставить ноги, но этому мешали трусики, которые так и остались на уровне колен. До последнего момента, я надеялся, что это небольшое развлечение, игра закончится на этом. Трусики должны были оказаться на прежнем месте, они больше не мешали. Я ошибся! Моя супруга села на кушетку и сняла их совсем. Она стояла абсолютно голая. Ты не против, милый, неуверенно сказала она. Не знаю почему, но я не стал возражать, хотя сам вопрос и голос были поставлены так, что она как будто спросила разрешения на то, что бы ее поимели на моих глазах. Самое интересное то, что я был согласен и на это и всем своим видом давал им обоим понять это. | | |
| |
|
| |
| | После этого начались записи нашего супружеского секса в разных позах. Сергей неожиданно предложил прервать показ, чтобы переварить увиденное, налил еще по порции и после этого задал неожиданный вопрос, как я отношусь к мастурбации. | | |
| |
|
Рассказ №16591
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 23/03/2015
Прочитано раз: 39644 (за неделю: 4)
Рейтинг: 82% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ладонь Рона действительно была маленькой. Он и сам по сравнению с мамой был не так уж и велик: всего лишь маленький мальчик рядом со здоровенной, отменно тренированной мускулистой теткой. Но прикосновения его руки невозможно было игнорировать, даже несмотря на то, что Рон не имел никакого представления о том, как доставлять удовольствие женщинам, и просто тер мамину пизду, водил ладонью вниз-вверх, привыкая к новым ощущениям, знакомясь в этой дыркой на ощупь и размазывая по ней молоко...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
В какой-то миг Рипли поняла, что эта извращенная ситуация доставляет ей какое-то странно удовольствие. Все-таки, инстинкты - страшная штука, кормящая мать не может не получать наслаждения от того, что е дети пьют молоко, но в то же время страдает от укусов, которые оставляет маленький ребенок. Рон и Эни не кусали ее, они были жадны, нетерпеливы, но не грубы. По их губам стекало молоко, не успевшее попасть в рот, а он сосали, сосали. И было похоже, что в туго налитых дойках Рипли хранится такой запас, которого хватит надолго.
Рон нагнулся ниже, уперся ладонями в ее живот, Эни последовал его примеру, детские ладони скользили в опасной близости от ее лобка.
Наконец, оба мальчика остановились, подняли перепачканные молом лица и улыбнулись: и друг другу, и стоявшему молчаливо Чужому, и ей.
По белым большим грудям рассыпались поблескивавшие в тусклом свете капельки молока. Рипли тяжело и часто дышала, ее охватила непонятная смесь стыда, отвращения к самой себе и к собственным детям, и болезненного извращенного удовольствия. Что же дальше, устало подумала она.
Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать. Рон снова нагнулся к ее телу, но не стал трогать сосок губами, а протянул ладонь, обнял ей грудь, чуть сжал, провел туда-сюда, явно пытаясь понять, насколько ему нравятся ощущения.
Эни положил ладонь на блестящий от разлившегося теплого молока живот, провел ладонью от ложбинки между грудями до лобка. Остановившись в опасной близости от пизды: Рипли подумала, что еще мгновение, и его пальцы соскользнут в бесстыдно раздвинутую щель, но пока что он этого не делал.
- Не смейте! - что есть сил закричала она. - Я ваша мама! Дети не должны так делать!
Ответом на это был короткий смешок Рона.
- Смотри, Эни, - сказал он, - какая гладкая пизда у нашей мамы. Словно она нас и не рожала. А, может, - он посмотрел на нее с ехидным прищуром, - ты действительно нас не рожала? И ты вовсе не наша мама?
Его рука, пока он кидал в лицо Рипли эти слова, ни на миг не останавливалась, мяла, сжимала. Тискала грудь.
Только стальная выдержка помогла Рипли не заплакать: все-таки, она была офицером Космофлота.
- Не говори так! - снова выкрикнула она. - Я рожала вас! И вы мои дети! Просто вас у меня отняли и сделали... сделали что-то ужасное! Но дети не должны себя так вести по отношению к маме?
- А как должны? - поинтересовался Эни, продолжая водить пальцами в опасной близости от ее пизды.
- Ну, они должны любить маму, а мама - их, - попыталась объяснить Рипли, - но любить - не в сексуальном смысле...
- Да, учителя рассказывали нам про секс, - с серьезным видом кивнул Рон, а его ладонь продолжала оглаживать большую упругую грудь, пальцы нашли сосок, сжали его, и Рипли чуть не вскрикнула.
- Нееет, - простонала она. - Мама должна заботиться о детях, одевать их, кормить, играть с ними...
- Ну вот сейчас ты нас кормишь - непонимающе сказал Эни, - а мы с тобой играем. Что в этом плохого?
Ничего себе игры, в отчаянии подумала Рипли. Что это за игры детей с мамой, если мама лежит перед сыновьями голая, с позорно раздвинутыми ногами, а инопланетное чудовище бдительно следит за тем, чтобы она не могла сдвинуть ноги даже на микрон.
- Ты нас любишь? - вдруг спросил Рон.
Рипли опасливо кивнула, теряясь в догадках, что имеет в виду сын. И вообще, почему Чужой не двигается: застыл как каменный истукан, как древняя статуя. Может, он впал в спячку? И она обречена навсегда остаться в этой позе. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока не появится Обэнон с кучей вооруженных людей - может, им удастся одолеть ксеноморфа. И все это время, пока Обэнон и его люди будут убивать Чужого, а затем освобождать Рипли из хватки его пальцев, она будет продолжать лежать голой, бесстыдно светя пиздой всем, кто захочет на нее взглянуть.
- А те, кто любит друг друга, целуются, мы это в книгах читали и в фильмах видели, - радостно воскликнул Рон, зажав ее сосок между двух пальцев и перекатывая его туда-сюда. - Давай поцелуемся, мама!
Она не знала, что сказать: каждое ее слово эти дети, странные создания, так не похожие на все, что она представляла в мечтах, выворачивали по-своему и превращали во что-то страшное и извращенное.
Тут подскочил Эни, он игриво шлепнул ее по бедру, затем приподнял ее голову и наклонился, неумело мазнув своими губами по губам Рипли.
- Давай поцелуемся, мама, - повторил он вслед за Роном.
Рипли резко отвернула голову. Она не знала, что сказать, но Эни не унимался.
- Давай поцелуемся! Давай поцелуемся! - он выкрикивал это со всей страстью ребенка, не желающего мириться отказом. Не желающего даже слушать о каком-либо отказе.
- Вы - монстры! - вдруг выкрикнула женщина. Ей было горько, страшно, неприятно произносить эти слова, на глаза навернулись слезы, но она все равно еще раз сказала это:
- Вы монстры! Эти мерзавцы ученые изменили вас, превратили из мох детей в каких-то чудовищ, а то, что вы творите - это просто отвратительно!
Эни в ответ буквально взорвался.
- Я так и знал, - завизжал он. - Ты нас не любишь! Не, любишь, да? Так ведь? Ну-ка, мамочка, поцелуй меня, по-настоящему, покажи, как любишь своего сына. А если нет, - он нахмурился, - наш песик перережет тебе глотку.
Песик? О ком он говорит? Рипли непонимающе завертела головой.
И тут хвост Чужого, увенчанный множеством бритвенно-острых лезвий, оказался возле ее горла.
Женщина чуть не подавилась собственной слюной. Еще несколько мгновений назад она думала, что готова умереть, только бы избавиться от этого кошмара, этого стыда и позора, чтобы больше не ощущать, что висит голая, с раздвинутыми ногами перед собственными детьми. Но стоило смерти приблизиться, из мыслей воплотиться в реальность, как ей тут же отчаянно захотелось жить.
Эни наклонился над ней. Молча. Посмотрел в глаза. Нагнулся ниже и коснулся губами ее губ, легонько, неумело, просто ткнулся ртом в ее рот. Рипли чудом заставила себя не отворачиваться. Может, на этом все закончится?
Не закончилось.
Эни высунул кончик языка, раздвинул ее губы, лизнул их и начал просовывать язык глубже в ее рот. Чуть прикусил ее губу, стараясь изобразить настоящий, как он это понимал, поцелуй. Похоже, парнишка возбудился.
Тут чужой еле слышно заворчал, а лезвия на хвосте чуть сильнее прижались к ее горлу. Рипли напряглась: неужели он еще и будет контролировать, как она целуется с собственным сыном? Эни, тем временем, становился все требовательнее, он уже отыскал ее язык и облизывал его, старался захватить губами, втянуть к себе в рот. Волей-неволей Рипли пришлось подчиниться. Она давно не целовалась и как будто училась теперь заново, и ее поцелуй становился все более страстным.
- Давай, пацан, - на весь зал раздался голос Обэнона. - Рипли, покажи ему, как целуются взрослые тетки, чтоб у него хуй тверже стоял.
Тут подскочил Рон. Он грубо схватил маму за волосы, рывком развернул к себе и тоже впился в ее губы поцелуем. Рипли ничего не оставалось, как ответить.
Она сосредоточилась на губах Рона, на том, что инопланетное чудовище в любой момент может перерезать ее горло, но тут к ее ощущениям добавилось нечто новое и совершенно неожиданное. Пока Рон целовал ее, маленькая ладонь Эни скользила по грудям и животу, размазывая теплое молоко, и двигалась все ниже и ниже. Мальчик вновь припал губами к соску и принялся ласкать его, но рука не останавливалась.
Рипли хотела закричать, велеть ему прекратить, но вовремя сообразила, что это - самый верный способ остаться без головы. А ладонь ее сына, наконец, нашла дорогу в пизду и принялась тереть мокрую бесстыдно выставленную напоказ дырку.
Женщина едва сдержала стон. Ей одновременно было приятно и неимоверно, потрясающе, чудовищно стыдно. Стыд, страх, удовольствие смешались в невероятный коктейль, будоражащий, пьянящий, толкающий ее в бездну безумия.
Ладонь Рона действительно была маленькой. Он и сам по сравнению с мамой был не так уж и велик: всего лишь маленький мальчик рядом со здоровенной, отменно тренированной мускулистой теткой. Но прикосновения его руки невозможно было игнорировать, даже несмотря на то, что Рон не имел никакого представления о том, как доставлять удовольствие женщинам, и просто тер мамину пизду, водил ладонью вниз-вверх, привыкая к новым ощущениям, знакомясь в этой дыркой на ощупь и размазывая по ней молоко.
- Еби свою маму, - сказал в микрофон Обэнон, продолжавший смотреть на то, что происходит в зале. - Сунь ей руку в пизду, а то ксеноморф ей туда так ничего и не засунул, и ей, наверно, обидно. Рипли, раздвинь ноги пошире, чтобы твоему мальчику было удобнее знакомиться с маминой пиздой.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
