 |
| |
| | - Я оборачиваюсь к нему, в одних только трусиках и думаю надо еще выпить. Беру бокал со столика и обращаю внимание, что у него в штанах там уже все колом стоит. Глаза у него мутные-мутные. Я делаю глоток и подхожу вплотную к нему. | | |
| |
|
| |
| | Он начал трахать её, по другому и не скажешь, как никогда никого не трахал в своей жизни. И ей это нравилось, она продолжала ёрзать на его члене, только теперь не скрывая удовольствия, постанывала. Столик оказался не совсем стеклянным. Он явно был выбран с толком. Убедившись в этом, Виктор совсем потерял контроль и всем своим весом начал обрушиваться на неё всё быстрее и быстрее. Она не пыталась ему препятствовать, вместо этого она крепко вцепилась в край стола руками с одной стороны и внизу прижала колени к ножкам с другой, зафиксировав своё положение и раздвинув ноги максимально удобно для их обоих. При этом она полностью расслабилась и он уже почти не чувствовал ничего под собой. | | |
| |
|
| |
| | А тем временем ее рука уже добралась до паха, и я почувствовал ее тепло через джинсовую ткань, и все это в полном молчании. Я воспринял это как сигнал к действию и направил свою руку выше, постепенно пробираясь под юбку. Пальчики незнакомки уже вовсю сжимали мой член через джинсы, когда я добрался до ее киски, которая уже была такой горячей, что я чувствовал это через трусики и колготки. Я начал массировать ее, но не решался на большее, пока моя взрослая спутница не начала брать инициативу в свои руки. Если быть точнее, то она стала медленно расстегивать мою ширинку, просунула туда руку и ухватилась за член, сжимая его и перебирая пальчиками. Я открыл глаза и постарался оглядеться, но в автобусе было темно, и походу большинство людей спали. | | |
| |
|
| |
| | У меня последние дни не было близости с дамами, поэтому призыв ожидающей соития самки, вырвавшийся из щуплой детской грудки, взволновал до крайности. Чувствуя, что через мгновение прольюсь накопившимся любовным соком, постарался взять себя в руки. Палец указательный буравчиком погрузил в задний проход девицы, вонзил словно скифский насильник. В ответ Поленька иной раз, негромко покряхтывала, пока я давил на плотную каловую пробку, мешавшую естественному опорожнению кишечника. После пары минут работы "углекопом", вынул палец, перепачканный экскрементами. Многодневный запор - не шутка. Вытер палец, сказав, что сейчас будем ставить клизму. Раздвинув "булочки" девичьих ягодиц, легко ввел наконечник, как обещал, сделал быстро и не больно. | | |
| |
|
Рассказ №21870
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 25/11/2024
Прочитано раз: 9220 (за неделю: 0)
Рейтинг: 14% (за неделю: 0%)
Цитата: "В безликой комнате, где свет от неоновых вывесок меняет цветные слайды, я сниму с нее все, встану перед ней на колени и почувствую под своими губами ее теплые влажные губы, услышу ее стон, почувствую ее руки на своей голове. Через несколько минут она не может стоять, ее тело дрожит, мы падаем на кровать, где я продолжаю шептать ее клитору, как он прекрасен. Она почти кричит, она просит, она стонет: "Боже, боже, о господи!". Ни один священник ни в одной церкви не слышал более неистовые воззвания к богу, чем эти, по субботам, на окраине Бронкса. Я провожу пальцем по ее животу, сжимаю сосок, возвращаюсь к ее горячим бедрам, вхожу в нее одним пальцем, затем двумя, она кончает, я вижу ее глаза-как две огромные луны далекой вселенной. Мы лежим на липкой простыне, муха бьется в окно, вентилятор над головой мотает круги, не в силах поверить, что все закончилось. Она вертит сигарету в пальцах, как четки. Я прикуриваю ей, потом себе, чертыхаясь, что, как всегда, она не заметила, где выпала ее зажигалка...."
Страницы: [ 1 ]
Наш дом был неподалеку католического костела, и по субботам меня маленькую часто водила туда мама. Теперь я взрослая-к своим двадцати трем уже избавилась от парочки зависимостей, сьехала от родителей и приобрела достаточно цинизма, чтобы не страдать бессонницей. Но каждую субботу я иду на молитву-в липкую атмосферу того бара, где все началось. Я точно не знаю, что заставляет людей идти в церковь, к ее холодному спокойствию, к ее величественной отстраненности. Но я точно знаю, зачем мне этот насквозь протухший бар. Там я встречу ее-свою мадонну и своего пророка.
Я зайду, закажу стакан чего-нибудь безвкусного и буду ждать, вздрагивать от каждого скрипа двери, раздражаться от громкого смеха вокруг, курить, прятаться в дыму и своих белых длинных волосах. Она вваливается, как всегда смеясь, звякая ключами, оставляя за собой ворох предметов, падающих из сумки. И всегда в ней что-то нелепое, неподходящее, без чего невозможно дышать. Вот она подойдет, скажет глупость, чмокнет в губы, как любимую собачку дамы целуют в нос, уставится своими серыми глазами и, черт возьми, предательски дрогнет губа, потом вторая, и я уже улыбаюсь, разве что не смеюсь. Это все, вот это все длиться и длиться. Все кружится. Потом она берет меня за руку, мы расплачиваемся и едем в какую-нибудь конуру. Там происходит моя исповедь. Я говорю ей в ухо что-то, чтоб она смеялась, кажется, закончится ее смех и исчезнет все вокруг. Она целует меня в шею еще в машине так, что мои пальцы впиваются в сидение, а пульс мотает, как счетчик в такси.
В безликой комнате, где свет от неоновых вывесок меняет цветные слайды, я сниму с нее все, встану перед ней на колени и почувствую под своими губами ее теплые влажные губы, услышу ее стон, почувствую ее руки на своей голове. Через несколько минут она не может стоять, ее тело дрожит, мы падаем на кровать, где я продолжаю шептать ее клитору, как он прекрасен. Она почти кричит, она просит, она стонет: "Боже, боже, о господи!". Ни один священник ни в одной церкви не слышал более неистовые воззвания к богу, чем эти, по субботам, на окраине Бронкса. Я провожу пальцем по ее животу, сжимаю сосок, возвращаюсь к ее горячим бедрам, вхожу в нее одним пальцем, затем двумя, она кончает, я вижу ее глаза-как две огромные луны далекой вселенной. Мы лежим на липкой простыне, муха бьется в окно, вентилятор над головой мотает круги, не в силах поверить, что все закончилось. Она вертит сигарету в пальцах, как четки. Я прикуриваю ей, потом себе, чертыхаясь, что, как всегда, она не заметила, где выпала ее зажигалка.
Утро, как похмелье, открыло один глаз. Я уже иду по улице и кутаюсь в свой синий в клетку шарф, который, как она сказала, "больше подходит для семейного пикника, чем для твоей шеи". Аминь.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
