 |
| |
| | Также Елена велела вставить в рот Машке кляп в виде шарика, и приподнять её голову, закрепив её за волосы верёвкой, которая была пропущена через лебёдку и натянута. Пока рабыни готовили Машку к дальнейшему наказанию, Елена велела Светке одеть на неё фаллоимитатор среднего размера, на кожаных трусиках. Подойдя сзади к обездвиженной рабыне, Госпожа рукой приставила страпон к её влагалищу. Надавив на него, она с силой вогнала его в Машку. Лена специально не стала смазывать фаллоимитатор гелем, чтобы причинить рабыне больше боли. Она вгоняла страпон на полный его размер, нисколько не заботясь об ощущениях рабыни. Сама она получила от этого процесса, максимальное удовольствие, так как в трусиках находился небольшой штырек, который массировал и стимулировал ей клитор. | | |
| |
|
| |
| | Вовка вместо ответа снова начал энергично и шумно дрочить Сашкин член. Через несколько мгновений Сашка слегка начал извиваться телом пытаясь двигать бедрами на встречу Вовкиной руке и напрягая мышцы ягодиц, чтобы усилить ощущения. Он задрал подбородок вверх и, немного поборовшись с собой, снова начал закрывать глаза. Дождавшись этого момента, Вовка снова остановился. Сашка уже не мог играть в такую мучительную игру. Не открывая глаз, он обхватил свой член поверх Вовкиной руки и попытался продолжить движения, преодолевая её усилия. | | |
| |
|
| |
| | И я начала совершать своей рукой движения по писе и по бугорку в такт движениям мамы и дяди Жени, внутри писи у меня стало все влажно, и начало тоже раздаваться хлюпанье, я испугалась, как бы меня не услышали и стала осторожнее массажировать писю, но их вздохи и хлюпанье были настолько громкими, что они даже не замечали что в такт с ними я тоже имитирую любовную игру. И все то время что они занимались своим делом я тоже массажировала свою писю и стала тихонько говорить повторяя их слова: ой, как хорошо, ой, как хорошо, при этом у меня возникли первые ощущения, напоминавшие оргазм. Они занимались этим очень долго, примерно около часа, я успела разглядеть что мама потом встала на коленки а дядя Женя пристроился к ней сзади и снова его попа засверкала быстрыми движениями. При этом чмоканье их писек усилилось, и мама стала еще громче ойкать, и дядя Женя стал еще громче дышать и приговаривать: да, да, да... . я сейчас кончу, и стал с бешеной скоростью долбить ее в писю, после чего внезапно раздался звук: "Аааа" я кончаю, и его он не выходя из мамы закатил глаза и остановился в ней на некоторое время в одной позе, мама в это время тоже закричала не выходи из меня слишком быстро я тоже кончаю, и тоже издала протяжный стонущий звук. В этот момент я кончала вместе с ними, у меня внутри стало очень хорошо, и весь организм почувствовал расслабление и удовлетворенность. Затем он оторвался от мамы и я увидела, что у него между ног торчит очень большая пися, напоминающая колбасу, только очень длинную, я даже испугалась того, как такая большая пися может влезть в мамину. Но вскоре вздохи прекратились и я уснула. | | |
| |
|
| |
| | И Стаси, и Бетти было по шестнадцать. Обе жили в пределах мили от дома, в который сейчас подглядывали. В этом районе все держали лошадей. Родители Стаси были зажиточны и имели достаточно денег, чтобы выращивать чистокровных скакунов; она и ее отец принимали участие в конных соревнованиях.
| | |
| |
|
Рассказ №21870
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 25/11/2024
Прочитано раз: 9129 (за неделю: 6)
Рейтинг: 14% (за неделю: 0%)
Цитата: "В безликой комнате, где свет от неоновых вывесок меняет цветные слайды, я сниму с нее все, встану перед ней на колени и почувствую под своими губами ее теплые влажные губы, услышу ее стон, почувствую ее руки на своей голове. Через несколько минут она не может стоять, ее тело дрожит, мы падаем на кровать, где я продолжаю шептать ее клитору, как он прекрасен. Она почти кричит, она просит, она стонет: "Боже, боже, о господи!". Ни один священник ни в одной церкви не слышал более неистовые воззвания к богу, чем эти, по субботам, на окраине Бронкса. Я провожу пальцем по ее животу, сжимаю сосок, возвращаюсь к ее горячим бедрам, вхожу в нее одним пальцем, затем двумя, она кончает, я вижу ее глаза-как две огромные луны далекой вселенной. Мы лежим на липкой простыне, муха бьется в окно, вентилятор над головой мотает круги, не в силах поверить, что все закончилось. Она вертит сигарету в пальцах, как четки. Я прикуриваю ей, потом себе, чертыхаясь, что, как всегда, она не заметила, где выпала ее зажигалка...."
Страницы: [ 1 ]
Наш дом был неподалеку католического костела, и по субботам меня маленькую часто водила туда мама. Теперь я взрослая-к своим двадцати трем уже избавилась от парочки зависимостей, сьехала от родителей и приобрела достаточно цинизма, чтобы не страдать бессонницей. Но каждую субботу я иду на молитву-в липкую атмосферу того бара, где все началось. Я точно не знаю, что заставляет людей идти в церковь, к ее холодному спокойствию, к ее величественной отстраненности. Но я точно знаю, зачем мне этот насквозь протухший бар. Там я встречу ее-свою мадонну и своего пророка.
Я зайду, закажу стакан чего-нибудь безвкусного и буду ждать, вздрагивать от каждого скрипа двери, раздражаться от громкого смеха вокруг, курить, прятаться в дыму и своих белых длинных волосах. Она вваливается, как всегда смеясь, звякая ключами, оставляя за собой ворох предметов, падающих из сумки. И всегда в ней что-то нелепое, неподходящее, без чего невозможно дышать. Вот она подойдет, скажет глупость, чмокнет в губы, как любимую собачку дамы целуют в нос, уставится своими серыми глазами и, черт возьми, предательски дрогнет губа, потом вторая, и я уже улыбаюсь, разве что не смеюсь. Это все, вот это все длиться и длиться. Все кружится. Потом она берет меня за руку, мы расплачиваемся и едем в какую-нибудь конуру. Там происходит моя исповедь. Я говорю ей в ухо что-то, чтоб она смеялась, кажется, закончится ее смех и исчезнет все вокруг. Она целует меня в шею еще в машине так, что мои пальцы впиваются в сидение, а пульс мотает, как счетчик в такси.
В безликой комнате, где свет от неоновых вывесок меняет цветные слайды, я сниму с нее все, встану перед ней на колени и почувствую под своими губами ее теплые влажные губы, услышу ее стон, почувствую ее руки на своей голове. Через несколько минут она не может стоять, ее тело дрожит, мы падаем на кровать, где я продолжаю шептать ее клитору, как он прекрасен. Она почти кричит, она просит, она стонет: "Боже, боже, о господи!". Ни один священник ни в одной церкви не слышал более неистовые воззвания к богу, чем эти, по субботам, на окраине Бронкса. Я провожу пальцем по ее животу, сжимаю сосок, возвращаюсь к ее горячим бедрам, вхожу в нее одним пальцем, затем двумя, она кончает, я вижу ее глаза-как две огромные луны далекой вселенной. Мы лежим на липкой простыне, муха бьется в окно, вентилятор над головой мотает круги, не в силах поверить, что все закончилось. Она вертит сигарету в пальцах, как четки. Я прикуриваю ей, потом себе, чертыхаясь, что, как всегда, она не заметила, где выпала ее зажигалка.
Утро, как похмелье, открыло один глаз. Я уже иду по улице и кутаюсь в свой синий в клетку шарф, который, как она сказала, "больше подходит для семейного пикника, чем для твоей шеи". Аминь.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
