 |
| |
| | Стало светать и колготки на мне могли обнаружиться, пришлось вставать и отпрашиваться, как бы в туалет. Когда вставал- один из них всё понял и тоже пошёл за мной. Платный туалет находился на отдалении в пляжном комплексе, но я рванул в сосновку. Тойво догнал и сразу попытался перейти к телу. Финн хоть и был староват, но чистенький, весь в светлом, слегка полноват с добродушно-просящим выражением лица . По натуре я человек заводной и добрый-всё могу отдать-в смысле дать-за бабки и хорошую выпивку. Тойво сходил за бутылкой бренди, а я тем временем в кустах снял свои колготки. Решили сходить в пляжные кабинки. Они хотя и не работали ночью, но в баню нас пустили. Как я давно понял, трахаться в бане самый шик-ты и партнёр идеално чистенькие, а прблемы, что у баб то и мужиков одинаковые-одним внутри быть чистеньким до того, другим после того. Парилка практически не работала-держала около 40. Раздевшись теперь уж окончательно и, приняв дозу для расслабухи определённых мышц, я отправился в душевую-причем снаружи я умылся капитально часов 5 тому назад-осталось только изнутри... Трахал он меня с любовью и не спеша. После выпивки мне всё было пофиг, и от сексуальных прцедур я временами подрёмывал, лёжа животом на короткой лавке-ноги внизу, а руки вверху стянуты узкими длинными полотенцами. Такая лавка не случайна и неназойливо заменяет станок. Вобщем ловил кайф. Через некоторое время старичёк явно иссяк и попросил помощи у , связанно-отраханного, меня родимого. Чем ему помочь-ведь не товязывает. Ртом пользовался я до того, как и многие всьма ограниченно-типа:попить, пожрать, попиздаболить. Человек ещё с утробы прфессионально сосет-правда со временем может терять навыки. Судя по- всему, я родился недавно и навыков не потерял. Глотать, как описано во всемирной эротической литературе, я не стал-, если разве для запивки бренди солёненьким. Да не подносили во время основной работы, а сам, как знаете, по рукам и ногам был связан другой проблемой. | | |
| |
|
| |
| | В меня входили и кончали сколько раз я не считал я как со стороны смотрел как два мужика трахают другого мужика как последнюю шлюху сливая в рот и попу, мне нравилось было всё без издевательств и унижения. Когда всё закончилось я очнулся на кровати ни кого не было рядом и незнал что за окном утро или ночь. Подомной была мокрая простынь лежавшая комком. на мне была сперма везде на голове, лице, попе во рту вкус притарный. С трыдом сев на кровать с моей попы хлынул поток спермы зажав я пошёл качаясь в ванну. На кухне сидели три мужика голые пили и курили. Когда пришёл третий я нре помнил всё смешалось. Наполнив ванну водой я залез в неё и стал мыться помыл внутри попу там была дырочка открытая нет закрывалась вся красная и горело будто прижгли огнём, глотка тоже горела огнём я не мог говорить, синяков не было, а тело и душа удовлетворены я хотел только одного уйти домой и отдохнуть. Выйди из ванны я пошёл в спальню одется плавочки были пропитаны спермой, зашедший хозяин квартиры рассказал мне что они вытерали члены об них. | | |
| |
|
| |
| | - Ну и придумала ты, Оля, для мальчишки наказание, - с улыбкой вздохнула Наташа, протягивая руки к Саше, - Слезай со стола, голопопое чудо. Пошли ко мне в комнату. | | |
| |
|
| |
| | Она не сразу взяла его в рот, а начала покрывать поцелуями мой член по всей длине, не пропуская ни миллиметра, не забывая также поласкать язычком яички. Я был на пределе, и все силы воли у меня были направлены на то, чтобы сдержаться и не кончить раньше времени. Наконец она закончила превентивные ласки и перешла к более активным действиям. Вначале во рту у нее оказалась головка, которую она принялась облизывать, посасывать, нежно покусывать, играя при этом рукой с моими яйцами. Я был на седьмом небе от счастья. Моей постоянной партнершей на тот момент была моя напарница, а она не была любительницей минета, хотя иногда и снисходила до этого. Теперь же я оказался в руках, а точнее в губах, женщины, которая не только умела, но и, по-видимому, любила это дело, поскольку, лаская меня, она сама мурчала от удовольствия. Решив, что время игр окончено, она стала все глубже и глубже погружать мой член в рот, такое со мной происходило впервые, и просто дух захватывало от подобного зрелища: немаленький, сантиметров двадцати член медленно, но уверенно полностью исчезал в таком, казалось бы, маленьком ротике. Она попросту заглатывала его, и он входил уже ей в горло. Меня охватили ни с чем не сравнимые ощущения, казалось я сойду с ума от удовольствия, а она умудрялась еще ласкать языком мои яички. Больше я сдерживаться не мог, мой член, казалось, раздулся еще больше и забился у нее во рту, выдавая ей в глотку фантастическую порцию спермы. Перед глазами у меня плавали круги и летали звезды, ноги подкашивались, а она, умело сглатывая потоки моего семени, продолжала принимать все новые и новые порции этого эликсира жизни. Лишь когда мой член стал обмякать, она выпустила его изо рта, напоследок поцеловав взасос головку, после чего поднялась и наградила еще одним поцелуем в губы. | | |
| |
|
Рассказ №22551
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 05/04/2024
Прочитано раз: 17278 (за неделю: 21)
Рейтинг: 18% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ещё раз огрели по попе - "Будешь слушаться?! Будешь?!". В то же время медсестра жидко мазнула вазелином конец длинного стеклянного наконечника, отодвинула вверх правую Олину ягодицу, и безо всяких осторожностей с силой впихнула довольно толстую трубку ей в анальное отверстие. Оля вскрикнула от боли, но не могла дёрнуться и шевельнуться, прижатая двумя тяжеловесными бабами. Валентина Васильевна открыла зажим, и вогнала наконечник клизмы ещё глубже в попу. Клизма опустошилась минут за пять, к тому времени Оля дёргалась и умоляла прекратить, но санитарки лишь приговаривали "Ну, ты сегодня получишь! Ты у меня получишь!". И верно, едва только сестра вынула наконечник, Катя хлёстко щёлкнула беднягу жгутом. От неё не отстала и Лена. Преимущество таких "инструментов" было в том, что они хоть и оставляли страшные чёрные полосы на коже, но эти полосы быстро, за минут 15-20, исчезали, однако сильная боль держалась очень долго...."
Страницы: [ 1 ]
По вторникам и пятницам на женском отделении в областной психиатрической больнице N 1 бывали "клизменные дни". Для тех, кто за прошедшее время не смог покакать, за чем ревностно следили санитарки. Постоянные сбои в работе кишечника обусловлены были однообразной пищей - варёной перловкой да "мясным супом" с нею же, в котором ни одна собака не учуяла б и запаха мяса.
Происходила данная экзекуция в ванной комнате, для чего туда ещё со вчерашнего вечера доставлялся топчан и штатив для кружки. С утра там бывало всё готово: расставленные вдоль стены туалетные вёдра с крышками, в количестве пяти-восьми штук, в зависимости от количества сегодняшних мучениц, ширма, пара рулонов туалетной бумаги. Разумеется, своё добро больные должны были вынести сами, но не всегда и не все были достаточно "благонадёжны", некоторые ввиду отсутствия элементарных навыков самоухода, или вследствии приёма дезорганизующих работу соображения и координации движений препаратов, кто-то из мести персоналу, либо по каким иным причинам мог хотя бы частично пролить содержимое параши мимо унитаза. И потому санитарки для этих целей брали достаточно крепких физически, здравомыслящих и преданных им пациенток, которые находились на отделении годами, не имея шансов быть выписанными.
Это были несчастные, которых из детдомов потом вдруг отправляли в психушку, а положенное им жилое помещение уходило "налево"; или те из больных, у кого уже здесь, в больнице, отобрали квартиры врачи либо родственники; да и мало ли было тех, кто был брошен на "вечное хранение" в стены психбольницы, дотоле не будучи "больным на голову". Это были девушки и женщины от 18 до 40 с небольшим лет, их численность составляла около трети всех пациенток отделения. Вот такие-то, за одну-две сигареты, за эфимерную возможность лишний раз получить кипяток и заварить чай, да и просто попить воды из-под крана, что было запрещено в часы вне приёма пищи, лишний раз сходить в туалет, выйти на балкон, не быть "посаженной на уколы", "завязанной в вязки" или "положенной в пелёнки", направленной на ЭСТ-электрошок за слишком независимый взгляд, да и мало ли чего иного, постоянно запрещаемого или испозуемого в качестве "укрощения" и насаждения страха персоналом ради всеобщей покорности, готовы были мыть полы, обслуживать лежачих больных, обмывать их, выносить из-под них, носить бельё, еду из кухни, выносить тела умерших, массажировать ноги санитаркам, ну, и выносить параши в "клизменные дни".
Так было и в этот день, неважно какой. Наплыв пациенток ожидался немалый, поскольку были заготовлены два эмалированных ведра откипячёной воды, и в буфетной кипятилось третье, для разбавления до тёплой температуры. Толстенькая как шарик медсестра Валентина Васильевна, которая и делала постоянно клизмы, обходила палаты, а их было четыре, от двадцати пяти до тридцати коек в каждой, и с тюфяками, на ночь раскатываемыми в проходах на полу, не считая коек и тюфяков в коридоре, и переписывала всех, кто должен был сегодня попасть в её бархатные ручки.
Итак, началось... В ванной комнате, переоборудование в клизменную, также находились и две самые здоровенные кобылы-санитарки, Лена и Катя, постоянные "служанки" Валентины Васильевны при постановках клизм, из "дневных" санитарок, в отличии от "сменных" работающие на пятидневке. В их обязанности входило тащить на топчан, сдирать одежду, связывать и бить сопротивляющихся, для чего там были наготове вязки - длинные широкие простроченные полосы сложенной в несколько слоев крепкой ткани, у каждой были полуметровые "жгуты" - от слова "жечь" - сложенные вдвое куски эластичных электрошнуров с тремя-четырьмя узлами на конце и посередине. Хлёсткий удар таким "жгутом", даже вполсилы, причинял нестерпимую боль, держащуюся более минуты.
По мере вызовов доставляли "отмеченных" женщин. Вот звякнул в замке ключ-отмычка, и две санитарки с отделения втолкнули Олю - самую пугливую и забитую больную, худенькую женщину лет 28, остриженную наголо "на всякий случай". В это время на ведре уже сидела красавица Алёнка, двадцатилетняя девушка с длинными белокурыми волосами и прямо-таки жемчужными ровными зубами, регулярно попадающая в больницу лишь потому, что по какой-то глупой причине оказалась на учёте в психдиспансере. Поскольку работа её родителей была связана с постоянными командировками, врачи под предлогом невозможности оставлять больную без присмотра забирали её в больницу, а возвратившиеся из командировки родители вынуждены были буквально "выкупать" её, принося врачам подарки и оставлять в больнице её пенсию за немедленную выписку, иначе те могли задержать её на неопределенное время. И теперь эта Алёнка, дрожа всем телом, сидела на ведре, из её огромных синих глаз с длинными ресницами катились крупные слёзы.
Хотя Оля и не сопротивлялась, Лена с Катей схватили её за руки, вывернули их назад, даже не слушая её "Я сама, я сама... ", и с силой потащили к топчану. Видимо, от такого превосходства над жертвой они имели удовольствие. Даже не бросили, швырнули женщину поперек лежака, задрали ей подол застиранного ветхого платья, потянули с неё панталончики. Катя изловчилась стегануть её жгутом поперек попы, отчего Оля дико взвизгнула и зашлась в рыданиях. Санитарки меж тем подхватили её за ноги, уложили на топчан, и "на всякий случай" стали вязать ей руки, ноги у лодыжек и под коленями, локти припутали к коленям. Навалились на неё, одна на плечи и голову, другая на ноги.
Ещё раз огрели по попе - "Будешь слушаться?! Будешь?!". В то же время медсестра жидко мазнула вазелином конец длинного стеклянного наконечника, отодвинула вверх правую Олину ягодицу, и безо всяких осторожностей с силой впихнула довольно толстую трубку ей в анальное отверстие. Оля вскрикнула от боли, но не могла дёрнуться и шевельнуться, прижатая двумя тяжеловесными бабами. Валентина Васильевна открыла зажим, и вогнала наконечник клизмы ещё глубже в попу. Клизма опустошилась минут за пять, к тому времени Оля дёргалась и умоляла прекратить, но санитарки лишь приговаривали "Ну, ты сегодня получишь! Ты у меня получишь!". И верно, едва только сестра вынула наконечник, Катя хлёстко щёлкнула беднягу жгутом. От неё не отстала и Лена. Преимущество таких "инструментов" было в том, что они хоть и оставляли страшные чёрные полосы на коже, но эти полосы быстро, за минут 15-20, исчезали, однако сильная боль держалась очень долго.
Медсестра сбросила шаблонную СМС ку с казённого мобильника. Олю меж тем развязали и отправили на ведро. Алёнка, всхлипывая, хотела подмыться в ванне, но санитарки оттолкнули её, врезали подзатыльник, и велели ждать. В то же время снова открылась дверь, и притащили Эмму. Это была статная холёная женщина лет немного за пятьдесят; её муж, красавец дагестанец, имел небольшой бизнес, вынужден был тоже ездить по делам. И врачи её закрывали в больницу на тех же основаниях, что и Алёнку. Разумеется, брали её вместе с её пенсией, а муж оплачивал за её выписку ремонты в больнице, поставил за свой счёт кое-где пластиковые окна. Деньги конечно же оформлялись как государственные... Теперь же Эмма бешено вырывалась и кричала, что она и сама сходит в туалет, просто когда ей было надо туда, её не пускали, "не в те часы", а потом у неё "отходило". Руки у неё были связаны за спиной, приведшие её санитарки бросили её Кате, подождали, пока она и Лена уже своими вязками свяжут ей руки впереди, забрали потирающую отхлёстанную болевшую попу Алёнку обратно на отделение.
Меж тем Лена схватила Эмму под локти, оттягивая её назад, Катя развязала шнур на её брюках, спустила их вместе с трусиками до самого низу, в следующем мгновении больная оказалась на топчане. Лена содрала с неё штаны, коленом навалилась чуть ниже лопаток. И обе санитарки начали жутко хлестать виновную по голой попе. Эмма перестала кричать в своё оправдание, теперь она взвизгивала и выла, умоляя лишь прекратить битьё. Но санитарки, которым доставляла радость такая власть над беззащитным перед ними, с пересмешками и прибаутками продолжали стегать по попе несчастную женщину. Та извивалась, дрыгая ногами, колотила ими об пол. Это лишь задорило санитарок, и каждая старалась хлестнуть побольнее. Пока не вмешалась медсестра, говоря, что надо делать клизму, и санитарки, хлестанув ещё по разу, развернули женщину на топчан, связали и стали держать. Валентина Васильевна попыталась раздвинуть Эмме ягодицы, которые та напрягала изо всех сил, и дала знак санитаркам.
- Расслабь жопу, курва! - крикнула Лена. Какого *** ломаешься, б***ь ты такая?!
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
