 |
| |
| | Каждый раз во время клизмы её свободная рука ложилась на набухший клитор. Вливающаяся вода и наконечник в анусе необычайно возбуждали её. Все это делало её влагалище чрезвычайно чувствительным. И всего лишь несколько прикосновений к клитору приносили ей фантастический оргазм. | | |
| |
|
| |
| | Кофточка была задрана вверх и Миха иногда отрывался от ее киски и ласкал ее грудь, которая была очень аппетитна, с маленькими возбужденными сосочками. Да это было очень возбуждающе, член буквально разрывал штаны. Я перевел Камеру на Серегу с Ольгой, тут все зашло дальше, Ольга уже была без джинсов и трусиков, а Серега, ртом ласкал ее грудь, а рукой киску. Ольга тихо постанывала, ее глаза были закрыты, и на личике было такое похотливое выражение. Тут я перевел камеру на Миху с Ленкой, они уже форсировали события, Миха уже снял с нее джинсы и трусики и теперь развевался сам, Лена вяло ему помогала, наконец он полностью раздевшись, Миха обхватил Лену за бедра и немного приподняв ее попку засадил член на всю длину. Лена со стоном прогнулась, а Миха не теряя времени стал ее драть, постепенно наращивая темп, грудь Лены колыхалась в такт движениям. Через некоторое время Лена сильно прогнулась в спине, и громко застонала, я поймал в кадр ее лицо искаженное похотью, кадр был просто изумительным. Миха дождался пока у нее не кончится оргазм и значительно ускорив темп кончил ей на живот. Первая струя спермы долетела до ее подбородка. Затем я перевел камеру на Серегу с Ольгой, Ольга стояла на диване на четвереньках, а Серега, пристроившись драл ее сзади, грудь Ольги, заметно крупнее Ленкиной, колыхалась в такт их движениям. Сил терпеть уже не было и я передал камеру Михее, стоявшему в темноте радом с Ленкой. Быстро раздевшись я подошел к Ленке, которая в темноте приняла меня за Миху, и развернув ее раком задвинул в нее член, тут она видимо поняла, что это не Миха, у меня член побольше, и попыталась вырваться, но я не обращая на это внимания стал драть ее. Ощущение, что тебя снимают было новым, острым, придававшим дикое возбуждение, я обхватил руками груди Лены, они были просто великолепны, очень упруги с твердыми маленькими сосками. Почувствовав, что скоро кончу я вышел из Лены, развернул ее за плечи и заставил опуститься передо мной на колени, и видимо она уже поняла что от нее хотят и сама взяла член в рот. Хватило нескольких движений ее языка и кончил, сперма лилась в ее рот, но я не давал ей освободиться и ей пришлось глотать. Я выпустил ее лишь когда последняя капля попала ей в рот. Тут я услышал стон Ольги и почти сразу же Сереги, похоже у них все подошло к концу. | | |
| |
|
| |
| | Он очень мягко и нежно мял мою грудь, а потом его рука начала опускаться к моей попе. Он уже был увереннее и легко проскользил под резинку моих шерт. Он поглаживал мою попу, при этом пытаясь пробраться пальчиком к моей киске. Он чуть чуть сдвинул мою ногу в сторону, что бы можно было вставить пальчик в меня. Он провёл пальцами по моим половым губам и явно заметил, что я вся влажная уже. А затем он начал вводить в меня палец. Он вставил его буквально пару раз и не выдержал. Он стянул с себя трусы и начал потихоньку стягивать мои шорты. Когда он приспустил шорты и трусы, он взял член в свою руку и приподнялся надо мной. Я слышала, как он дрочит. Он не решался войти в меня. Минуты 2 он мастурбировал, глядя на мою попу. Но вот он склонился надо мной и я почувствовала,как он направил свой член в меня. | | |
| |
|
| |
| | Запрокинув ее ноги к плечам я стал облизывать ее самое чувственное место, медленно перебираясь к сфинктеру. затем, взявшись за обе ее груди я резко вставил ей прямо внутрь. лицо ее съежилось, видимо была еще девственницей. на покрывало дивана полилась кровь, но это не важно когда ты имеешь такую пиздатую девочку и только что лишил ее девственности. пристроившись к ритму она начала стонать. это было уже близко к ней. она хотела этого. она почти кончала. вспомнив что она выпила абсента и после этого ничего на память ей не придет я скрутил ей соски. она заорала на всю квартиру и прикусила свою руку. | | |
| |
|
Рассказ №25351
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 10/11/2021
Прочитано раз: 10951 (за неделю: 8)
Рейтинг: 53% (за неделю: 0%)
Цитата: "Но только эта Люба, Люба из его горячечного сна, как-то растерянно сопротивлялась его желанию, неуверенно пыталась вытянуть ладонь из его железной хватки и неловко прикрывала другой ладонью пах. После очередного нетерпеливого рывка она не удержалась, качнулась, неловко взмахнув рукой, шагнула вперед, чтобы не упасть, и Максим увидел, что между ног у нее какая-то чужая, незнакомая ему вульва, точнее - молоденькая, почти еще детская писька, с редкими, светлыми, слегка вьющимися волосками на гладком лобочке, и из этой письки толчками выдавливается перемешанная с кровью сперма. Сперма сползала вниз по белым, таким желанным бедрам, оставляя розовые потеки, и Максим от этого хотел ее еще сильнее. Жена, казалось, пыталась что-то сказать, но все никак не могла, а потом, вдруг, сдалась, обмякла под мужниным телом, раскрылась, готовясь принять его, он надавил, и она вдруг зашептала, задыхаясь:..."
Страницы: [ 1 ]
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОЙ ЧАСТИ
Оказалось, что внятно рассказать эту историю в один присест невозможно.
Я долго возилась со второй частью и поняла, что благосклонный читатель имеет полное право забыть с чего история начиналась, о чем и о ком она вообще и зачем ему это нужно вспоминать.
Поэтому я решила дать здесь, что называется, краткое содержание предыдущих серий.
Итак.
В не самом большом городе не самой большой страны живет-поживает скромная заведующая районной детской библиотеки Варвара Ивановна, моя любимая подруга и начальница.
У Варвары Ивановны личная проблема - детская психологическая травма, из-за которой она не выносит близость со взрослыми мужчинами. Поэтому наша Варвара Ивановна влюбилась в мальчика Даниила, который, испытывая к нашей Варваре естественное (но во многом спровоцированное ею же самой) влечение, начинает посещать ее занятия в библиотеке. У Даниила есть симпатичная сестричка Верочка, крайне занятой папа Николай Петрович и зацикленная на самой себе мама Дина. Даню мучают кошмары о том, как он жестоко истязает женщину, которая, как постепенно выясняется, и есть его мама Дина (как оригинально, не правда ли?) .
И тут появляюсь я - студентка (в то время) Валентина Пашина, направленная на практику в библиотеку. И я вся такая талантливая писательница, художница, да и вообще - огонь (хи-хи!) .
А у Дани (бывают же такие совпадения!) тоже большой художественный талант - он здорово рисует голых тетенек и всяческие поебушки. И тут все так удачно срослось, что в библиотеке есть обустроенный подвал (подробности - в первой части) , и мы там с Даней и Верочкой занимаемся (хи-хи!) рисованием и все вместе поебываем нашу любимую начальницу.
А в это время мама Дани строит козни и плетет интриги с помощью своего шофера Бориса. Она вовлекает в эти интриги некую Гречишную Ирину Сергеевну, являющуюся приемной матерью двух мальчиков и одной девочки, с которыми состоит в интимной связи и параллельно приторговывает детской порнографией с их непосредственным участием.
БИБЛИОФИЛЫ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ
МАКСИМ
Максим откинул влажную от пота простыню, обреченно вздохнул - сна ни в одном глазу, - и сел на жалобно скрипнувшей под его массивным телом кровати.
Нащупав кнопку на часах, подсветил экранчик - надо же, еще только 3-30, а спальня уже погружена в серебристое марево, еще чуть-чуть - и рассвет. За спиной трогательно посапывала Мышка. Максим оглянулся на разметавшуюся на влажной постели дочку и смутился как мальчишка, ощутив мощный прилив желания при виде ее миниатюрных и пока еще бесформенных сисечек с куполками крупных, но при этом совсем еще детских, как будто слегка примятых сосков.
Взяв себя в руки, Максим встал, и заковылял на кухню, распугивая внушительным рельефным стояком сонную квартирную нечисть. Нечисть жалась по углам и не отсвечивала.
- И никого не встретил: - горько усмехнулся бывший герой-спецназовец, бывший образцовый муж и отец, а ныне...
Максим открыл холодильник, набулькал холодной водки в отдраенный Мышкой, почти невидимый в своей идеальной прозрачности стакан, выпил в два глотка.
Закурил.
Мышка не любила когда он пил. Ничего, конечно, не говорила, но печалилась, и у Максима разрывалось сердце: в эти мгновения она казалась до неразличимости похожей на Любу, но Любы больше нет, а Мышка есть, и Максим переполнен чувством вины как перезрелый плод - гниющим соком.
Ведь это его, мужа, обещавшего беречь жену от всех невзгод и опасностей, не было рядом с ней ни когда ее ломало в раздавленном встречным КАМАЗом такси, ни когда ее хоронили на богом забытом кладбище, ни на сороковины. Все это время ничего не подозревающий Максим выходил со своей группой из зоны "А" после ожидаемого провала изначально обреченного на провал задания. Это он, отец, оставил родную дочь одну в эти первые, самые страшные месяцы после смерти матери, да и в последующие тоже, когда, наконец, вернулся в пустую квартиру с занавешенными черным зеркалами и: и просто выпал из жизни на долгие полгода.
А Мышка молча впряглась в работу по дому, взвалила на себя заботу о нем, сокрушенном утратой и немедленно распустившемся, никчемном отце, и при этом еще как-то умудрялась учиться в школе. Уже потом, после выволочки от начальства и отстранения от работы в поле, когда Максим начал шаг за шагом выкарабкиваться из своей боли, он попытался было снять с дочери работу по дому, но получил решительный и бескомпромиссный Мышкин отпор - мама могла и я смогу!
Казалось, она решила полностью заменить в семье Любу, приняла от матери эту женскую вахту и безукоризненно исполняла свой долг: дом сиял какой-то хирургической, болезненной чистотой, на плите Максима всегда ждал обед, а в шкафу - чистое выглаженное белье и одежда.
А потом: Потом Максим заболел.
***
Максим метался в жарком бреду трое суток и все трое суток у его постели просидела тихая Мышка. Максим не раз потом думал о том, что девочка, наверное, не сомкнула глаз все то время, пока у него был жар. И когда жар спал, она просто в изнеможении упала рядом с ним на кровать и забылась сном.
А к Максиму в ту ночь во сне пришла Люба. Люба была полностью раздетой, но Максим совсем не удивился, только взял ее за руку и потянул к себе, ощущая мучительное, так долго сдерживаемое желание. У него всегда, с самой юности было мощное, ненасытное либидо и привычная ко всему, тогда еще такая живая, такая родная Люба только обреченно вздыхала, когда муж в пятый или шестой раз на дню нетерпеливо стаскивал с нее только что, казалось, надетое белье, и по-хозяйски проталкивал упругую скользкую головку в натруженную, алеющую воспаленными складочками вагину.
Но только эта Люба, Люба из его горячечного сна, как-то растерянно сопротивлялась его желанию, неуверенно пыталась вытянуть ладонь из его железной хватки и неловко прикрывала другой ладонью пах. После очередного нетерпеливого рывка она не удержалась, качнулась, неловко взмахнув рукой, шагнула вперед, чтобы не упасть, и Максим увидел, что между ног у нее какая-то чужая, незнакомая ему вульва, точнее - молоденькая, почти еще детская писька, с редкими, светлыми, слегка вьющимися волосками на гладком лобочке, и из этой письки толчками выдавливается перемешанная с кровью сперма. Сперма сползала вниз по белым, таким желанным бедрам, оставляя розовые потеки, и Максим от этого хотел ее еще сильнее. Жена, казалось, пыталась что-то сказать, но все никак не могла, а потом, вдруг, сдалась, обмякла под мужниным телом, раскрылась, готовясь принять его, он надавил, и она вдруг зашептала, задыхаясь:
- Ну, миленький: ну пожалуйста: ну, тихонечко. . я же еще... девочка:
Максим рванулся, вывалился из сна, и, обжегшись о полные боли глазищи подмятой под ним Мышки, скатился с кровати на пол.
- Ой! Прости, прости, прости! - испуганно зашептала дочка, соскальзывая с кровати. - Я не хотела, не хотела кричать: просто немножко больно: но я уже все: я больше не буду:
Она обнимала дрожащего от ужаса Максима, целовала его мокрое лицо, шею, и шептала, шептала что-то невообразимое, страшное:
- Я же всё для тебя: для нас... всё-всё сделаю! Я же уже взрослая, я знаю, знаю, тебе же нужна женщина, а мамы нет, а ты же верный, добрый: а мне не жалко, даже хорошо: просто немного страшно:
Мышка гладила его по голове и утешала как маленького, лежа рядом с ним на полу, и у Максима вдруг что-то сломалось внутри и он разрыдался в голос.
- Ну, папка, ну, что ты?! - испугалась дочка. - Это же хорошо, что я есть у тебя, а ты у меня, это же правильно, ну: тихо: тихо:
Максим вздрагивал, давился всхлипами, то рычал, как зверь, то скулил, как побитая собачонка, а Мышка робко гладила его грудь, плечи, живот, легкими поцелуями касалась шеи, щек, ключиц, сосков, а Максим не мог шевельнуться, раздавленный ужасом и неизбежностью того, что сейчас происходило - так вершилась судьба.
- Не плачь: - шептала Мышка, и Максим слышал в ее шепоте нежность и страсть, решимость и силу.
Она вдруг села, стряхнула с плеч халатик и повернула к себе отцовское лицо.
- Посмотри, папка, посмотри! - Максим заморгал, ослепленный ее наготой. - Видишь, какая я?
"Нет! Не-е-ет!!!" - корчился кто-то внутри него.
- Потрогай:
Он замотал башкой, замычал, протестующе, но Мышка просто взяла его безвольные руки и прижала его ладони к своим грудкам.
Голова стала звонкой и пустой, а руки, не подчиняясь никаким запретам, уже ласкали девочку, жадно изучали ее тело, распаляя и нежа его.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
