Рассказ №4023

     В начале лета 1941 года я закончил Климовское пехотное училище, получил лейтенантские лычки и был направлен проходить службу в Западный военный округ. Туда же распределился и мой друг Сашка. Часть наша дислоцировалась почти на самой советско-польской границе недалеко от Бреста. В ее расположение мы прибыли 18 июня, а уже 22 июня началась война. Рано утром немецкие танки при поддержке мотопехоты стальной лавиной перекатились через наши позиции, оставив за собой одни лишь развалины. Все, кто пытался оказать хоть какое-то сопротивление были убиты, остальные попали в плен, или спасались бегством в окрестных лесах. В числе последних оказались и мы с Сашкой. Сначала мы были вдвоем, потом к нам прибился еще один боец, потом еще трое во главе со старшиной Батьковым. Номинально командование нашей группой принял на себя Сашка, но негласно все подчинялись Батькову. Старшина был самым опытным из всех нас: как-никак финская кампания за спиной, орден Красной Звезды на груди, да и вообще с первого взгляда было видно, что это тертый мужик, всегда знающий что делать, когда и как.
     Хотя, по правде сказать, в нашем положении делать-то особо было и нечего. Мы просто брели и брели на восток, брели день за днем, теша себя надеждой не нарваться на немцев и выйти в конце концов к своим. Только надежда эта таяла с каждым днем. Фронт стремительно убегал от нас. Убегал гораздо быстрее, чем мы двигались к нему. Уже на пятый день мы перестали слышать артиллерийскую канонаду, и брели дальше ориентируясь только исключительно по солнцу. Мы брели, брели и брели... брели по лесам, по полям, по болотам... ночевали в скирдах, заготовленного крестьянами сена, а то бывало и прямо на земле, ели тайком накопанную по огородам и испеченную в костре картошку и старательно обходили, обходили, обходили все населенные пункты, где могли бы быть немцы. Пока стояла летняя жара и сушь все было бы ничего, но где-то к концу июля вдруг зарядили проливные непрекращающиеся дожди, наша одежда промокла до нитки и уже просто не успевала высыхать. Другого выхода не было и мы решились постучаться в окно одного из домов, стоявших на краю какой-то глухой деревни.
     В окно выглянула испуганная женщина, долго нас рассматривала, потом всплеснула руками и побежала открывать дверь. "Ребятушки! И откуда ж вы взялись то? Немцы же кругом!"-причитала она, пропуская нас в хату. "Окруженцы мы! С самой границы уже месяц топаем!"- объяснил ей старшина и осведомился.-"Что и в деревне немцы?"-"Нет! У нас нету! Прошлую неделю проезжали, а сейчас нету! Только, что в городе..."-"А город-то далеко?"-"Дык верст десять будет..."-"Да? Ну так мы у тебя до утра переночуем? Приютишь? Не потревожим? А то подсушиться нам надо бы... промокли уж все под этим гадским дождем... Тут и сдохнуть недолго..."-"Дык я вижу! Бедненькие вы мои! Конечно оставайтесь, что ж с вами делать-то! Проходите! У меня ведь у самой мужик-то в Красну Армию ушел... может и его кто где пригреет да накормит! Война-то ведь какая идет!" Я вместе со всеми прошел в горницу, в ноздри ударило почти уже забытым запахом довоенного мира, запахом дома, устало присел на лавку, привалился к печке. Она была теплой.
     Тепло, приятной расслабляющей истомой, стало медленно растекаться по телу. Господи! как же хорошо! а я то уж думал, что так и сгину в этих проклятых лесах, на этой проклятой войне, сгину как скотина, вдали от человеческого дома... Хозяйка, ее звали Валентиной, прикрыла дверь в боковую комнату, где спали дети, и засуетилась, накрывая на стол. Несколько раз она прошла совсем близко от меня и я вдруг очень резко и явно почувствовал ее запах, запах простой деревенской бабы, какой-то хлебный и сладкий, запах просто бабы, запах какого я до сих пор еще не знал. Я всегда был молчаливым, романтически настроенным, домашним мальчиком и в свои двадцать с хвостиком лет еще ни разу не был с женщиной, как-то не успел, в отличие, например, от того же Сашки, который имел многочисленные победы на этом фронте. Запах женщины так сильно взволновал меня, что в своих, еще мокрых от дождя штанах, я неожиданно почувствовал приятное, такое знакомое и такое почти забытое, шевеление.
     Мой девственный дрын быстро набирал толщину и поднимал голову. Я заметил, что и другие мужики, бросают взгляды вслед суетящейся по хозяйству Валентине, мысленно ощупывая ее крутые бедра и налитые буфера. Сказывалось месячное воздержание. С самого начала войны, во время наших шараханий по лесам, все находились в таком ступоре, в таком напряжении, что ни у кого даже и мысли не возникало, чтобы где-то когда-то хоть бы и немного вздрочнуть. Не до того, не до этого было, в живых бы остаться, одна забота была. А тут... а здесь... здесь все как-то сразу будто обмякли, будто пришли вдруг в себя, вспомнив при виде бабы, что жизнь-то продолжается, продолжается несмотря ни на что и сразу всем стало как-то легче, легче и спокойнее, и будущее перестало казаться таким серым и мрачным... Будет оно еще у нас, будет! Будет у нас будущее! Пока хуй на баб встает, будет и будущее!... "Щас немного отдохнете, поедите, а я вам покамест баньку растоплю... Там прогреетесь..."-ворковала Валентина своим грудным голосом.-"Одежду-то скидывайте, скидывайте... на себе-то чего сушить... чеж стесняться-то... я вам сейчас из мужниных вещей что-нибудь подберу..." Женщина вышла и минут через десять возвернулась, держа под мышкой несколько комплектов нижнего мужского белья, а в руках здоровую, литров на пять бутыль самогона... "О-ооо-го-го!!!"-радостно и возбужденно загоготали мужики, сразу заторопившись к столу.
     Все расселись кругом. Сашка, принял бутыль, откупорил, быстро и небрежно расплескал жидкость по стаканам, все подняли, он поднял свой, свободной рукой приобнял за талию оказавшуюся рядом Валентину и заискивающе заглядывая ей в глаза, провозгласил тост: "Ну, Валюша! ну ты просто прелесть какая женщина! Мы прямо даже и не ожидали встретить такую хозяйку! Так нам с тобой подфартило, так подвезло! Да, мужики? Ну я прямо не знаю... От себя лично и от лица всей Красной Армии выражаю тебе огромную благодарность! За кров, за приют и за ласку! За таких женщин мы будем драться до последнего и Родину врагу не отдадим! За тебя и за всех советских женщин в твоем лице! За Родину!" Все выпили, Валентина тоже и тут же заторопилась: "Ну вы здеся устраивайтесь, а я баню пойду приготовлю... чистыми и воевать-то легче будет..." Она вышла. Сашка налил по второй, мы снова выпили, навалились на еду... Выпили по третьей... Еще... Хмель быстро ударял мне в голову, стало как-то особенно хорошо-хорошо, все поплыло у меня перед глазами, потом на них тяжело упали веки и я задремал в углу, провалившись и забывшись во тьме... Прошло какое-то время... Меня растолкал Сашка. "Витька, хоре дрыхнуть, успеешь еще! Иди давай попарься! А то грибами зарастешь, как пень лесной!" Я зевнул, потянулся, почесал затылок, протер глаза, глянул на часы-прошел всего-то час с небольшим.
     Мужиков в комнате не было, только Сашка стоял передо мной, уже румяный и чистый, с мокрой головой и в одних белых подштаниках на ногах. Подштаники были сильно ему велики, провисали в мотне- видать совсем не малого росту был их прежний хозяин, Валентинин муж... Продолжая позевывать, я встал и, подталкиваемый Сашкой, поплелся в баню. Там было жарко, влажно и темно. Огонь из открытой печной топки освещал небольшой предбанник, отблескивая в голых и мокрых телах сидящих по лавкам мужиков. Они встретили меня пьяными ободряющими возгласами. "Давай, лейтенант, заходь уже! Где ж это ты застрял-то? Небось все хозяйку уговаривал, чтобы пошла спинку ему мочалом потерла. Ну как, летек, сговорил? А то нам тоже охота уже на ее мочалку посмотреть. И потереть ее и погладить, ладошкой да по пизде, и хуй ей засадить! Видали, ребят, какая у нее жопа! на всех хватит. Да и на пизде небось не одна Витькина ладошка уместится! Ее всем скопом нада уебывать..." Я молча ухмылялся себе под нос, слушая эту похабщину. С наслаждением стащил с себя пропитанную потом и грязью казенную одежду, почесав, разгладил слежавшиеся яйца, голым нырнул в парную, для порядка наподдавал побольше пару, забрался на самую верхнюю полку и долго-долго лежал, истекая потом, но блаженствуя. Когда становилось совсем уж обжигающе и нестерпимо, я выходил в предбанник, хлебал кваску из приткнувшегося в углу ведерка, и немного охлынув, опять возвращался на жаровню.
     Вконец напарившись, занялся стиркой. Постирал гимнастерку, штаны, бельишко, портянки..., потом стал мыться, яростно натирая мочалом свое соскучившееся по чистоте тело. Грудь, руки, ноги, жопу... не забыл и про свои запревшие в лесных скитаниях муди, потер пальцами залупу, погладил по стволу... член благодарно надул и поднял свою головку... да, блять... бабу бы ему, хоть какую бы, лишь бы пизда волосатая была да дырка в ней... только где ж ее взять то, бабу то... воюй вот теперь, коли до войны не успел... я тяжело вздохнул... и принялся дрочить... дрочить и надрачивать... сначала потихоньку, потом все сильнее, сильнее и сильнее... наконец яростно и одержимо... Я представлял нашу хозяйку, Валентину, будто она случайно зашла бы вот сейчас ко мне сюда, в баню... и увидев мой задравшийся хер, не сдержалась бы и отдалась мне... как я задирал ее длинную крестьянскую юбку, оголяя ее выпуклые икры, выпуклые натруженные бедра, потом стаскивал с нее рубаху и ее тяжелые сиськи часто рожавшей женщины падали мне в руки... и я мял их, и тискал, и болтал из стороны в сторону, и перекатывал в ладонях, и целовал, и сосал соски, и сами груди, и круглый живот, и низ живота, а потом в шейку, в основание ключиц, в ушко, постепенно вставляя свой хуй в раскрытую пизду между поспешно раздвинутых ног и ебал, ебал, ебал... Я кончил очень быстро, быстро и очень бурно, обильно забрызгав пол и стены своей спермой... У-ффф... Да, блять! бабу бы хорошо... но и так неплохо... разрядочка что-надо! Я еще немного посидел, успокаиваясь, еще раз ополоснулся водой, вышел, еще хлебнул квасу, обтерся, одел оставленный мне комплект исподнего и поплелся до дому. Мужики продолжали квасить- самогону в бутыли оставалось уже чуть на донышке.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]
Сайт автора: http://penki.takehost.com

Читать также: