 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Лена yчилась на четвеpтом кypсе экономического факyльтета МГУ и сpеди однокypсников слыла девyшкой с большими стpанностями. Hи паpни, ни девyшки не могли никак понять, а как она, собственно, вообще относится к пpотивоположномy полy. Ее однокypсники находились в таком возpасте, когда вопpосы секса чpезвычайно начинали их волновать... Hекотоpые - в особенности - мальчики - yже yспели потеpять девственность, дpyгие (и мальчики, и девyшки) - мечтали ее потеpять, тpетьи (чаще всего девyшки) все же ин | | |
| |
|
| |
| | Дядька, тоже не дурак, кидал зажигательные взгляды в сторону этой фарфоровой девочки. Мне захотелось вдруг, страстно узнать, не стоит ли у него хуй, как у меня, когда я увидел её впервые. Эта забавная и лукавая мысль меня расслабила и сняла напряжение. Всё ведь нормально! Ничего с родоками не произойдет, раскрепостит малость, языки развяжет, поговорят хоть не по заложенной годами программе. Петруха свистун, однозначно, не такое это зелье и страшное. Я облегченно вздохнул, приободрился. Смотреть на это надо, как на забавное приключение. | | |
| |
|
| |
| | Возбуждения достигло высшей точки и мне было хорошо он трахал меня не торопясь и дрочил мой член, а я держал свои ноги у груди и шептал да да трахай меня трахай свою шлюшку темп увеличился его конец стал набухать он выдернулего и вставил мне в рот глубоко засунул пару раз и сново в попу и та раза три четыре менял дырочки я кончил измазав ему ногу живот себе и руку ему он кончил мне в рот спермы было много я не успевал глотать и она лилась мне на грудь по подбородку из глаз лелись слёзы мне было хорошо я не соображал где я, плизал ему яйца и анус мы сидели и молчали. Говорить не о чём было. Приехав домой я помылся переоделся и стал ждать жену с работы попа при ходьбе немного болела и чувствовалось что то там не хватает. По ужинав с женой мы решили прогуляться и я рассказал ей как провёл день. | | |
| |
|
Рассказ №4657
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 05/12/2003
Прочитано раз: 50871 (за неделю: 42)
Рейтинг: 81% (за неделю: 0%)
Цитата: "К ихнему удивлению, мальчик уже лежал со спущенными штанами и притянутыми к животу ногами. "Молодец, Лёша, сразубы так!", похвалила его Оля. "Мы с Ирой договорились, что потом я буду делать клизму тебе, верно?", мальчик вдруг спросил. "Верно, Лёша, так оно будет!", вздохнув согласилась Оля. Ира тем временем уже успела раздвинуть ягодицы кузена и засунуть ему в задний проход наконечник клизмы. "Поехали!", она сказала и открыла кран. Всё время, пока его кишечник наполняла вода, Алёша лежал спокойно и ни разу даже не пикнул. Его член на сей раз тоже не стал подниматся вверх и девушки, перекинувшись взглядами, решили его не трогать. Когда кружка опустошилась, Ира закрыла кран и извлекла наконечник, а затем стиснула ягодицы брата. Оля, в свою очередь, отправилась мыть кружку, которую всё время держала в руке, и заново её наполнять, на сей раз для себя самой. Алёша, по истечению 5 минут, снова был усажен на ведро и выпустил в него содержание своего кишечника. В основном его состовляла чистая вода, но были и остатки твёрдого кала, не вышедшие в процессе первого клизмования. Покакавши мальчик вытер себе попу и хотел относить ведро в уборную, но Ира его остановила: "...не надо уносить, оно пригодится для Оли. Как раз в этот момент в комнату зашла Оля, держа в руках снова наполненную клизму "Ну что, Алёша, меняемся с тобой местами?", спросила она кузена. "Ну да, мы же так договорились!", спокойно ответил мальчик...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
"Алеша, пошли обедать!", раздался голос двоюродной сестры мальчика Иры."Не хочется!", в ответ проворчал кузен. Вот уже где-то неделю он жил на даче вместе со своими кузинами - 15-летней блондинкой Олей и 16-летней брунеткой Ирой, в то время, как их родители были уехавши в заграничное путешествие, оставив девочек-подростков опекунами над 12-летним Алешей. "Как же так - не хочется?", изумилась Ира, "утром ты ведь тоже почти ничего не ел! Ты что, болен?" "Просто не хочется, вот и всё!", отрезал мальчик и, захлопнув дверь, пошёл в другую комнату. Девушки пообедали одни, затем, уже умывая посуду, Ира сказала Оле:"...А ведь странно ведёт себя Лёша, почти не завтракал и теперь отказался от обеда!" "Хочет сбросить вес!", в ответ захихикала Оля. "А я думаю, что он болен!", возразила Ира, "глаза у него тоже какие-то грустные..." "И чем же он болен, по-твоему?" "Гм...может у него запор?", вдруг выпалила Ира. "Такс...об этом я не подумала!", призналась Оля, "в конце концов мы же взяли ответственность за него как старшие родственницы. Придется проверить!", она решительно заявила. "Как же ты это проверишь?", удивилась Ира. "Засуну ему палец в жопу. И если там будет забито, то поставлю ему клизму!" "И ты думаешь, он тебе это позволит?" "А куда же он денется! Пойдем, ты мне поможешь!".
Девушки вошли в Алешину комнату. Мальчик сидел на кровати и тупыми глазами пятился в потолок. "Алеша, нам не нравится твоё поведение. По-нашему, ты болен!", заявила Ира. "С чего вы взяли?", проворчал мальчик. "С того! Почему не обедал? У тебя что, запор?", строго спросила Оля. Услышав слово "запор", Алёша суторжно задёргался и девушки это заметили. "Пошди вы к черту, какой-такой запор...", начал бормотать мальчик, но Оля ему вдруг приказала: "А ну снимай штаны и дай засунуть мой палец в твою попу!" "Ещё чего захотела! Засовывай себе сама!", в ответ крикнул кузен и, вскочив на ноги, хотел убежать, но Оля его строго схватила за пазухи. "Я буду его держать, а ты снимай ему штаны!", она сказала Ире. Та быстро сняла с мальчика джинсы, затем спустила его синие трусики до колен. Алёша начал ругатся матом и изо всех сил пытался вырватся, но Оля была сильная, физически тренированная девушка и ему это не удалось. "Ира, намаж свой палец кремом и засунь ему в попу!", она сказала сестре. Та выбрала из шкафа крем "Нивея", намазала им указательный палец правой руки, затем левой рукой раздвинула ягодицы Алёши и засунула намазанный палец в задний проход мальчика. "Запор!", она воскликнула, "да ещё какой! Палец заходит едва на половину. Не знаю, удастся ли засунуть туда наконечник клизмы!" "Ну, как-нибудь, с Божьей помощью!", ответила Оля, "помоги мне теперь уложить его на левый бок!". Девушки потащили мальчика, который продолжал жутко сопротивлятся, на кровать.
После весьма тяжкой борьбы им наконец вдвоем удалось скрутить Алёшу, повернуть его на левый бок и прижать ему ноги к животу. "Придется, наверное, его связать, иначе клизму не поставим!", сказала Оля, "Ира, принеси бельевую верёвку!". Та быстро выполнила просьбу и девушки связали мальчика по рукам и ногам. "Ты присматривай тут за ним, а я пойду наполнять клизму!", Ире сказала Оля и ушла на кухню. Алёша начал суторжно бится, пытаясь освободится от верёвок, но, когда понял, что это не удастся, жутко заплакал. Ире стало его жалко. "Не плачь, братишка!", она начала гладить ему голову, "клизма отнюдь не такое страшное дело, только надо вести себя спокойно и не сопротивлятся. Мы с Олей тоже ставим друг другу клизмы, когда не можем покакать!". В ответ Ира услышала сквозь слёзы выдавленный отборный мат. Она больше ничего не стала говорить и начала намазывать внутренние стены заднего прохода кузена кремом. Тут вернулась Оля, держа в руках наполненную водой кружку Эсмарха.
"На!", она подала Ире шланг с наконечником, "засовывай ему в попу, а я буду держать кружку!". Девушка взяла в руки наконечник, намазала его тоже кремом и медленными, вращательными движениями стала вводить его в дырку Алёши, который вдруг заревел как ненормальный. "Что, не приятно, братец?", Ира спросила, "ничего не поделаешь, надо потерпеть! Не напрягайся так, тогда наконечник войдёт легче!" Наконец-то ей удалось засунуть наконечник до упора и Ира открыла кран на шланге. Вода начала поступать из кружки в кишечник бедного Алёши.
"Так, первый этап успешно пройден!", сказала Ира, "кстати, сколько воды ты туда залила?" "Литр!", ответила Оля. "Литр - норма для нас, ему может и многовато...Хотя, если у него сильный запор, то воды надо вводить много", рассуждала Ира. "Конечно, вытерпет, куда он денется!", согласилась Оля, "ты, главное, смотри, чтобы он не выдавилбы наконечник из попы раньше времени!". "Да, а то он нас сразу обдаст!", засмеялась Ира. Вдруг она заметила, что член мальчика начинает медленно подниматся вверх. "Смотри, а ему, похоже, нравится это дело!", она намекнула Оле. Та в ответ ей что-то шепнуло на ухо. "Ты думаешь?". "Да, да, сделай это!", настаивала Оля. Ира взяла в правую руку член кузена и начала его тереть поступательными движениями туда и обратно. Вскоре девушка почувствовала, как член мальчика становится ещё больше и твёрже. "Отлично, продолжай его дрочить!", вновь Ире на ухо шепнула Оля, "видишь, как он успокоился, больше не плачет и не ругается. Кстати, где-то половина воды уже у него в животе!". Вдруг Алёша сильно застонал: "Девушки, мне больно!". Оля быстро опустила кружку вниз и крыкнула кузену: "Дыши медленно и глубоко через рот! Сейчас боль прекратится!". На сей раз Лёша послушался и, действительно, через несколько секунд ему полегчало. Оля это сразу поняла по выражению лица мальчика и снова подняла кружку вверх. "Ира, продолжай!", она сказала сестре и та вновь схватилась за член кузена, который была на минуту оставивши в покое.
"Потерпи ещё немножко, братишка, сейчас клизма закончится!", она шептала при этом в ухо Алёши. "У меня сейчас лопнет живот!", в ответ застонал мальчик. "Ничего у тебя не лопнет, не сцы!", отрезала Оля и подняла кружку ещё выше. Вдруг Ира почувствовала, что член мальчика стал снова мягким и маленьким, а её ладонь наполнилась какой-то белой жидкостью. "Ой, Оля, он, кажется, спустил мне в руку!", она воскликнула. Та ничего не успела ей ответить, как вдруг наконечник клизмы с хлопком вырвался из попы Алёши и Оле прямо в грудь фыркнула струя коричневой воды. "Сволочь!", она заревела, "Ира, а ну быстро сжимай его ягодицы!". Сестра бросилась выполнять приказ, а Оля схватила уже почти пустую кружку для клизмы и побужала умыватся. Ира тем вреиенем изо всех сил сжала вместе ягодицы Лёши и наконец ей удалось остановить поток воды, хотя её руки и были сильно вымазаны в каке кузена. "Лёшенька, миленький, ну нельзя же так! Потерпи немножко, сейчас пойдешь на горшок!", она стала успокаивать мальчика. Тот ей снова в ответ послал отборный мат. Ира с ужасом констатировало, что часть содержания кишечника Лёши вылилось также на покрывало кровати. "Придется её менять и мыть!", она подумала. Тут в комнату снова вошла Оля.
На ней был лишь белый лифчик и такого-же цвета трусики, ибо платье пришлось замочить в тазик, а в руке она держала ремень и начала беспощадно колотить им по попе Алёшу: "Ах ты, поскуда, что ты наделал!". На ягодицах мальчика появился красный след. "Ладно, не надо, Оля, хватит ему!", наконец вмешалась Ира, "он же нечаянно. Принеси лучше ведро, где ему высратся!". "Знаю я это - "нечаянно""!, передразнила её Оля, но всё-таки перестало стегать ремнём кузена и принесла из кухни ведро. Девушки развязали верёвки и помогли Алёше встать с кровати и сесть на ведро. Оставшейся содержание кишечника мальчика шумно вырвалось наружу. "Фу, как воняет!", скорчило лицо Оля. "Чего тут удивлятся, он, наверное, не какал дня ти, а то и дольше!", ответила ей Ира. "Пять!", неожиданно вдруг выпалил Алёша. "Вот видишь, ты же мог сгореть из-за этого. Благодарилбы нас, что мы это ещё вовремя заметили, а не посылалбы матом!", поучительно сказала Ира. Мальчик на это ничего не ответил, лишь громко пёрнул и выдавил из себя очередную порцию каки. "Ладно, пойдем, Ира, незачем нам нюхать этот аромат!", сказала Оля. Девушки вошли в свою комнату. "Как ты думаешь, одной клизмы ему достаточно, или надо будет повторить?", спросила Ира.
"Пока достаточно!", ответила Оля, "вечером перед сном сделаем ему ещё и может мне тоже!".
"Тебе тоже надо клизму?", удивилась Ира. "Ну да, видишь...я не какала со вчерашнего утра - вроде-бы и недавно...но живот что-то дуется...короче говоря, если я до вечера сама не покакаю, то после Алеши проклизмуй меня тоже, ладно?". "Ладно!", согласилась Ира. Затем она снова зашла к Алёше, велела ему вытереть себе попу и отнести ведро в уборную, которая находилось на улице, не далеко от доиа. Пока мальчик выполнял её указания, Ира сняла испачканное покрывало и постелила вместо него новое, чистое.
В течение дня Оля несколько раз ходила в уборную, пытаясь облегчится "по-большому", но ей это так и не удалось. Наконец настал вечер. Девушки приготовили ужин, на сей раз в нём принимал участие и Алёша и, как показалось сестрам, ел больше, чем они оба вместе. Поужинав, Оля стала убирать стол и мыть посуду, а Ира вместе с Алёшей отправились в другую комнату. "Ну, как ты себя чувствуешь, Алёша?", девушка спросила кузена. "Превосходно!", он ответил. "А не кажется ли тебе, что для полной гарантии очищения кишечника, перед сном тебе следовалобы поставить ещё одну клизму?" "Даже не мечтай! Ни за что не позволю!", отрезал мальчик. "Послушай, Лёша!", Ира стала его уговаривать, "Ты же не мог противостоять нам в обеде, не сможешь и сейчас, вечером. Всё равно мы тебя проклизмуем, с твоего согласия или без него. Но, если ты будешь послушным и не станешь сопротивлятся, то после того, как мы поставим клизму тебе, ты сможешь мне помочь делать её Оле!"."Ты что - проносишь меня?", ухмыльнулся Алёша. "Отнюдь нет! Оле тоже надо сделать клизму, она сама меня об этом просила. И если ты будешь послушным мальчиком, то сможешь принять в этом участие!". "Ладно, я обдумаю твоё предложение!", ответил наконец кузен.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
