 |
| |
| | Палец захватил край резинки возле валика и отодвинул в сторону трусы. Писька была не такой как он видел её до этого. Губы были большими и пухлыми, было похоже на крупный абрикос. Сверху с лобка и немножечко на губах были чёрные волоски. Мальчик, не встретив преграды своим действиям, осмелился и попробовал снять трусы девочки. Он помогла ему, забрала трусы и спрятала их в карман сарафана не меняя позы. Теперь перед мальчиком раскинулась терра инкогнита. Можно было смотреть вечно на эту абрикоску, розовую дырочку внизу, и даже изюминку попы. Увидев попу, он почему-то смутился. Как-то неожиданно это получилось. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Тут он кончил, заставив меня все проглотить до последней капли. Я ненавижу глотать. Было настолько отвратительно, что меня чуть не стошнило. | | |
| |
|
| |
| | Аза 18 лет на вид, как исключение - очень красивая цыганка, взглядом, гипновнушением могла подчинить и принудить делать что угодно, но её хобби - наблюдать за другими в экстазе, - это доставляло ей гораздо большее удовольствие чем свой собственный оргазм. В Азы даже получилось вызывать в других воспоминания о оргазме - когда либо произошедшем - ощущая по новой оргазм в реальном времени. Со стороны наблюдать за кем либо ни с того ни с сего извивающегося в оргазме - просто загледенье. , особенно за его смущением от происходящего с ним - и он с этим ничего не может поделать. | | |
| |
|
Рассказ №6224
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 01/06/2005
Прочитано раз: 108471 (за неделю: 20)
Рейтинг: 83% (за неделю: 0%)
Цитата: "Зайдя в сарай, я приказал девочке быстро одеться. Марина подумала, что всё закончено и начала быстро натягивать на себя свои вещи. "Мы пойдём сейчас ко мне. Не бойся. Это тут рядом. Утром я приведу тебя к твоим родителям" - сказал я. "Я не хочу. Я не пойду" - начала хныкать девочка и сделала шаг назад, отходя от меня. Я взял её за шею и, немного сдавив, сказал ей, чтобы она делала то, что я от неё требую и не думала самовольничать. Это испугало девочку ещё больше, но видно она начала бояться меня теперь так, что передумала перечить. Мы вышли из сарая и пошли к даче моего друга. Дорога была длинная, но дошли мы быстро. На улице уже никого не было, так как было довольно поздно. Стало холодать и я видел, как Маришка трясёться. Она боялась и ей было холодно. Когда мы зашли на дачу моего друга, то я, оставив девочку у калитки, пошёл в дачу, чтобы поговорить со своим друганом. "У тебя же есть классно обарудованный сарайчик, где ты иногда тусуешся" - сказал я своему корешу, - "Одолжи мне ключик на ночь. Я привёл ту малолетку и хочу отдохнуть с ней в более комфортных условиях". Мой друган был человек понятливый. Улыбнувшись и сказав, чтобы мы вели себя тихо, он дал мне ключи. "Только ты там будь осторожней, а то я не хочу сесть как участник или пособник изнасилования малолених" - крикнул мой друг мне напоследок, но я уже ничего не слышал и бежал к Марине. Взяв её за руку, я повёл её к двери в сарай моего другана. В нём мы, когда были ещё подростками, тусовались и распивали пиво. Там же мы иногда устраивали party. Сейчас там должно было произойти что-то более интересное. Зайдя в сарай, включив свет и закрыв дверь, я осмотрелся. Да, это более походило на хорошо обарудованную комнату к туалетом, чем на сарай. Тут стояла кровать, стол, шкаф, два стула, имелся туалет. Тут было светло и уютно. Картину дополняли плакаты машин, висевшие на стенах. "Раздевайся" - сказал я Марине, начав сам скидывать с себя одежду. Когда девочка разделась, я толкнул её на пастель. Было холодно и немного сыро и я решил залезть под одеяло. Кровать была довольно удобная и большая. Лёжа под одеялом с мололетней девочкой и чувствуя тепло её тела, я начал опять возбуждаться. Член начал понемногу вставать и я надавил рукой на голову Марине, показывая, чтобы она ползла вниз и начала мне сосать. Головка Марины скрылась внизу под одеялом и вскоре мой член оказался в тёплом ротике. Одеяло начало медленно то опускаться, то подниматься и иногда в сарае раздавался чавкающий звук. Я положил сверху на одеяло свои руки и начал давить на одеяло, запихивая свой член в горло девушке. Из под одеяла начали доноситься уже знакомые мне кашляющие звуки, но на этот раз я не отступал и не давал девочке начать кашлять во всё горло. Я запихивал свой член каждый раз ей в рот, упираясь со стуком ей в горло. Господи, это был рай. Я чувствовал себя на седьмом небе. Я не знаю сколько это длилось. Мне казалось, что время остановилось. Но вот я начал кончать, не задумаваясь уже больше о девочке. Я испускал струи спермы, которой стало намного меньше, чем в первый раз...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Я зашёл в тусклое помещение сарая и включил лампочку Ильича. Тусклый свет лампочки осветил матрац и маленькое созданье, сидящее на нём. Она там и не поменяла позы. Всё также сидела на коленях, только немного прислонилась к стенке. "Как тебя зовут?" - спросил я. "Марина" - еле слышно ответила девочка. "Чтож, Марина, снимай и клади тулуп на матрац, а потом ложись на него на спину" -сказал я и начал раздеваться. Я уже чувствовал, что от нестандартной ситуации мой член быстрее обычного "пришёл в себя" и я готов снова удовлетворять свои фантазии. Сняв с себя всё, я подошёл к матрацу и лёг на девочку. Она охнула от груза моего тела и тогда я сдвинулся немного с неё, поняв, что для неё мои 84 киллограма - слишком большой вес.
Головка моего члена была всё ещё в смазке и я приставил её к Марининому гладкому лобку. Было странно иметь секс с маленьким ребёнкой. Я даже сначала не видел куда вставлять член. Её нижние губки были маленькими и щёлочка была совершенно не видна, по сравнению с зрелыми девушками. Раздвинув её губки, я начал медленно входить. Головка зашла довольно быстро, но член пока не хотел заходить полностью. Я начал двигаться поступательными движениями вперёд и уже скоро зашёл в девочку на две трети своего члена, уперевшись в её матку. Девственной плевы не было. Это я отметил чисто автоматически и порадовался, так как мне не хотелось лишать девочку девственности тут в сарае, где она бы начала орать на весь посёлок. Итак, я был в ней. Мой член сжимало молодое влагалище девочки, которую, если увидеть её со стороны, можно принять за подростка-парня. Я начал свои движения и сразу же начал подвывать от удовольствия. Я ощущал членом каждый бугорок влагалища Марины и мне нравилось заталкивать член до отказа глубоко в неё и смотреть как она морщится от боли. Во мне проснулся зверь и я начал быстрее и сильнее трахать свою маленькую рабыню. Матрац начал скрипеть, а у девочки на глазах выступили слёзы. Мне это нравилось и я припал к её соску. Он был такой маленький. Я укусил Марину на сосок, чувствуя, как ко мне приближается оргазм. Марина попыталась оттолкнуть меня от себя, плача уже чуть ли не навзрыд, но я завёл одним движением её руки за спину и начал кончать в неё, заталкивая со стуком свой член в девочку и причиняя ей этим наверное жуткую боль. Через секунд 20 меня отпустило и я начал выходить из Марины. Сперма виливалась толчками с каждым конвульсивным сжатием Марининого влагалища. Мой член же весь был в слое прозрачной блестящей жискости. Член полувисел и я, пододвинувшись к девочке, начал водить им по её лицу, размазывая её слёзы и мою сперму. Марина лежала без движения и хныкала. Я был удовлетворён и мне нужна была передышка...
К сожалению я не мог себе позволить расслабиться тут в сарае у незнакомых людей. В голову пришла мысль и я сразу же поблагодарил себя самого за то, что не забыл взять побольше денег, когда поехал сюда. Я встал, оделся и пошёл на кухню к родителям Марины. Зайдя на кухню я сразу же почувствовал алкогольный запах, витающий повсюду и вызывающий рвоту. Оба родителя были пьяны и вели какой-то непонятный мне разговор. Они обратили внимание на меня только тогда, когда я подошёл влотную к столу. "Что, всё?" - спросил отец Марины? "Нет, но у меня есть к Вам предложение" - сказал я и вытащил несколько бумажек из своего кармана, увидев, как сразу загорелись глаза у обоих сидящих за столом родителей. "Я хочу взять её к себе на дачу до утра. Утром приведу её к Вам. Можете не беспокоиться, с ней будет всё в порядке" - сказал я и, увидев сомнение в глазах отца, прибавил ещё две бумажки. Ломолся он скорее для вида. От таких денег отказаться они не могли и приняли всё с огромным удовольствием, разрешив взять мне свою дочку к себе. Я думаю, что их дочь давно была им втягость и только возможность зарабатывать деньги призывала заботиться их о своей ней. Если бы не это, то она давно бы уже стала уличным беспризорником.
Зайдя в сарай, я приказал девочке быстро одеться. Марина подумала, что всё закончено и начала быстро натягивать на себя свои вещи. "Мы пойдём сейчас ко мне. Не бойся. Это тут рядом. Утром я приведу тебя к твоим родителям" - сказал я. "Я не хочу. Я не пойду" - начала хныкать девочка и сделала шаг назад, отходя от меня. Я взял её за шею и, немного сдавив, сказал ей, чтобы она делала то, что я от неё требую и не думала самовольничать. Это испугало девочку ещё больше, но видно она начала бояться меня теперь так, что передумала перечить. Мы вышли из сарая и пошли к даче моего друга. Дорога была длинная, но дошли мы быстро. На улице уже никого не было, так как было довольно поздно. Стало холодать и я видел, как Маришка трясёться. Она боялась и ей было холодно. Когда мы зашли на дачу моего друга, то я, оставив девочку у калитки, пошёл в дачу, чтобы поговорить со своим друганом. "У тебя же есть классно обарудованный сарайчик, где ты иногда тусуешся" - сказал я своему корешу, - "Одолжи мне ключик на ночь. Я привёл ту малолетку и хочу отдохнуть с ней в более комфортных условиях". Мой друган был человек понятливый. Улыбнувшись и сказав, чтобы мы вели себя тихо, он дал мне ключи. "Только ты там будь осторожней, а то я не хочу сесть как участник или пособник изнасилования малолених" - крикнул мой друг мне напоследок, но я уже ничего не слышал и бежал к Марине. Взяв её за руку, я повёл её к двери в сарай моего другана. В нём мы, когда были ещё подростками, тусовались и распивали пиво. Там же мы иногда устраивали party. Сейчас там должно было произойти что-то более интересное. Зайдя в сарай, включив свет и закрыв дверь, я осмотрелся. Да, это более походило на хорошо обарудованную комнату к туалетом, чем на сарай. Тут стояла кровать, стол, шкаф, два стула, имелся туалет. Тут было светло и уютно. Картину дополняли плакаты машин, висевшие на стенах. "Раздевайся" - сказал я Марине, начав сам скидывать с себя одежду. Когда девочка разделась, я толкнул её на пастель. Было холодно и немного сыро и я решил залезть под одеяло. Кровать была довольно удобная и большая. Лёжа под одеялом с мололетней девочкой и чувствуя тепло её тела, я начал опять возбуждаться. Член начал понемногу вставать и я надавил рукой на голову Марине, показывая, чтобы она ползла вниз и начала мне сосать. Головка Марины скрылась внизу под одеялом и вскоре мой член оказался в тёплом ротике. Одеяло начало медленно то опускаться, то подниматься и иногда в сарае раздавался чавкающий звук. Я положил сверху на одеяло свои руки и начал давить на одеяло, запихивая свой член в горло девушке. Из под одеяла начали доноситься уже знакомые мне кашляющие звуки, но на этот раз я не отступал и не давал девочке начать кашлять во всё горло. Я запихивал свой член каждый раз ей в рот, упираясь со стуком ей в горло. Господи, это был рай. Я чувствовал себя на седьмом небе. Я не знаю сколько это длилось. Мне казалось, что время остановилось. Но вот я начал кончать, не задумаваясь уже больше о девочке. Я испускал струи спермы, которой стало намного меньше, чем в первый раз.
Выпустив последний заряд, я снял руки с одеяла и откинул его в сторону. Девочка медленно сползла с моего члена, заходясь в жутком кашле. Откинув одеяло, я увидел, что изо рта Марины текла сперма и слюни, а лицо было бледное до синевы. Видно она там под одеялом чуть не задохнулась. Откашлявшись, Марина попыталась встать, но я притянул её к себе, обнял и накрыл нас обоих одеялом. Я понял, что не отпущю эту девочку никогда и никуда. У меня в голове уже зрел план, как я договорюсь со своим другом и том, чтобы подержать Марину в его погребе, пока он отьедет. Я был уверен, что ключи от погреба и сарая он мне даст. Так я смогу продолжить свою связь с этой малолеткой. Времени много. Лето только в самом разгаре. Я буду привозить ей еду и трахать. А родители её искать не будут. Они даже не знаю куда именно я её повёл. Мои мысли становились всё более медленными и я начал засыпать, чувствую, как медленно и томно вздымается грудь Марины, которая уже давно заснула, лёжа на мне. Заснул я с мыслью о том, что я влюбился в Марину, как в хорошу ю вещь, которую я только что купил и ещё не успел ею насладиться...
Настало утро. Проснулся я рано. Посёлок лежал в сонной тиши. Было слышно, как мирно сопит у меня на груди Марина. Я медленно встал с кровати, улажив Маришку дальше спать и пошёл одеваться. Одевшись, я вышел в сад и поёжился от утреннего летнего холода. Глаза у меня были немного опухшими, но сам я был отдохнувшим и полным сил. На лице у меня играла улыбка и я был доволен тем, как провёл вчерашний вечер. Как только я вспомнил вчерашний вечер, мой член сразу же стал подниматься и требовать своё. Но надо было подумать о будущем. Конечно я не хотел долго держать Марину тут. Но подержать недельку эту девочку на даче друга - это была хороша идея. Я сразу же отправился на дачу в своему корешу и когда зашёл, то увидел, что он уже на ногах и готовиться к отьезду. "А я думал тебе записку написать" - сказал он мне. "Ну чё, поразвлекались?" - посмотрел он на меня, ухмыляясь. Я не стал отвечать, так как у меня всё было написанно на лице и сразу же спросил в лоб, может ли он мне предоставить своё желище для содержания тут моей малолетки. Другану эта идея не понравилась, и не потому что он был жмот, просто его родители иногда заявлялись на эту дачу и могло бы получиться очень некрасиво. Но он мне сразу же предложил вариант, за который я без промедления ухватился. "Тут недалеко на окраине посёлке есть хибара моего брата. Он там начал строить свою дачу, да сейчас забросил. А построить он успел сарай, как у меня тут, где он жил, пока сам строил свой дом. Если хочешь, то я дам тебе ключи от того сарая. Брательник туда уже добрый год не приезжает" - сказал мне друган. "А если он всё таки наведается туда?" - спросил я его. "Ну я ему позвоню, скажу, что там мой друг недельку пожить захотел и попрошу его там пока не появляться. Но ты не думай, он туда и сам больше ездить не хочет. У него другие дела" - заверил меня мой кореш. На том мы и порешили. Собравшись, мой друган проводил нас до участка своего брата и. Пока мы шли по ещё сонному посёлку, мой друг рассматривал мою малолетку и вслух обсуждал её достоинства: "А фугурка у неё реально ничего". "Хочешь попробовать?" - спросил его я. "Нет, мне мелкие не нравяться" - ответил он, ухмылнувшись. И вот и подошли к участку его брата. Закрыв за нами калитку, мой друг передал мне ключи от лачуги, стоявшей в углу участка, прямо около леса. Помахав на прощание рукой моей малолетке и криво ухмылнувшись, он пошагал на станцию к поезду. Я же осмотрелся вокруг и даже присвистнул от радости. Вокруг практически не было дач, а с двух сторон нас даже окружал лес. Да, подумал я, тут нас точно никто не найдёт. Я взял Марину за руку и повёл её к сараю. Эта хибара была ещё больше той, откуда мы ушли час назад. Когда мы зашли в неё и включили свет, то я обнаружил, что тут есть всё, что нужно для долгого проживания. Тут стоял холдильник, старенький телевизор, три стула, огромный стол, шкаф, какой то железный сейф советского образца, комод с зеркалом, кровать и ещё много ящиков со всякого рода инструментами и всяким барахлом. Кроме всего прочего в сарае был туалет, отделённый от общей комнаты. "Ну вот. Тут мы и будем жить." - сказал я Марине и прошёлся вдоль нашего нового дома. "А как же я потом домой..." - робко прошептала Маришка. "Ничего. Родители твои всё знают. Поживёшь тут со мной пару дней, а потом я тебе к родителям обратно приведу" - сказал я ей. Посидев с ней немного и проверив сарай, я убедился, что единственный выход отсюда - это входная дверь. Это меня успокоило, так как дверь была массивная и с двумя замками. Я решил сьездить в город, купить поесть, помыться и вообще развеяться. Марине я сказал, чтобы он ждала меня к завтрашнему дню и, закрыв после себя дверь на оба замка, ушёл как и мой друг до этого на станцию на поезд. Перед уходом я сказал ей, чтобы она вела себя хорошо и пообещал купить ей тогда подарок. С другой стороны она бы и не могла ничего сделать. Даже если бы она орала весь день, её бы никто тут не услышал. Эта часть посёлка была заброшена.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
