Рассказ №7248 (страница 3)

      - Это все из-за тебя! - психанула она.
     Похоже, Светлана Павловна все еще не открыла для себя правильного поведения. Я закрыл дверь. Минут двадцать было тихо. Затем раздался робкий звонок. Я подождал пару минут. Еще звонок. Я открыл дверь.
     - Да? ...
     - Илюшенька, ну, пожалуйста, помоги. Мне больше не к кому обратиться.
     Тон был просящий.
      - А кто только что на меня орал? - я старался звучать как можно более жестко. - Я-то, конечно же, могу вас выручить, но нахрена мне это нужно?
     - Прости меня, пожалуйста, - наконец выдавила она из себя. - Я больше так не буду.
     - И откуда мне знать, что это больше не повторится?
      Она подавленно молчала. По-моему пора было действовать. Я позволил ей войти, повесил ее плащ на вешалку и провел ее в гостиную.
      - Хамить еще будем?
      -... Илюшенька...
      - Быстро, да или нет.
      - Нет.
      - Будем нежной и послушной?
      - Да.
      - Если понадобиться кое-что делать - а оно понадобится, будем делать все, что потребуется?
     Она нервно сглотнула.
      - Да, конечно, я все сделаю... Пожалуйста, помоги.
      - Н-мм... - я, как бы раздумывая, посмотрел на нее. - Посмотрим... Но сначала... Нет, хамства так просто оставлять нельзя. Сейчас будем за грубость отвечать. И, если хоть как-то будет проявлено, хоть какое-то недовольство, я сразу же умываю руки. И пусть эти бандиты отрезают груди или отправляют в Чечню, в рабство. Пальцем не пошевелю.
     Похоже, внутренне она была сломлена. Впрочем, запланированной на сегодня порки это никак не отменяло. Я сказал ей взять один из наших "гостиных" стульев и поставить его в центре комнаты. После этого ей пришлось встать за этим стулом, перегнуться через его спинку и взяться руками за края сиденья. Я, не спеша, обошел ее, наслаждаясь зрелищем. В этой позе, бывшая не ней, стильная, узкая юбка туго обтягивала ее формы, а подол этой, в нормальном состоянии едва доходившей до колен юбки задрался вверх, представив на мое обозрение значительную часть ее умопомрачительных затянутых в черные чулочки ножек. Судя по тому, как были сжаты ее ляжки, она ожидала поползновений на свое женское достоинство. Внутренне усмехнувшись и назвав ее про себя похотливой сучкой, я взялся за розги. Выбрав прут подлиннее и потолще, я размахнулся и, сильно, с оттяжкой, стеганул ее. Результат был великолепен. Она взвизгнула, резко выпрямилась, и, переминаясь с ноги на ногу, стала быстро тереть то место, на которое пришелся удар. По-моему ей было очень больно.
     - Не дергаться! В сойку! Живо! - заорал я.
     Все еще не отводя руки от попки, она сквозь слезы посмотрела на меня. Ох, этот уже знакомый мне взгляд загнанной лани.
      - В стойку, - как можно жестче повторил я.
     Медленно, нехотя она перегнулась через спинку стула и приняла прежнее положение. Я снова размахнулся. Свист розги. Вскрик. Светлана Павловна дернула задом и резко подкинула одну из ее обутых в модельные туфельки ножек. Впрочем, в этот раз она не вскочила. Отметив про себя явный прогресс в моем нелегком деле, я продолжил. Серия сильных, с оттяжкой ударов. Она выла, дергала задом и очень эротично "пританцовывала". Еще одна серия. Еще и еще. Я менял размочаленные розги на свежие и продолжал стегать. Когда я уставал и останавливался, я напоминал себе, что из-за ее строптивости, мне только что пришлось заплатить Шамилю кучу денег. И что эту сучку надо обломать раз и навсегда. Чтобы знала кто ее хозяин. И безоговорочно слушалась. Такие мысли придавали мне сил, и я возобновлял порку.
      Наконец я выдохся и остановился. Она, подвывая и всхлипывая, бессильно висела на спинке стула.
      - Можно подниматься, - разрешил я.
      Она медленно выпрямилась. Все еще всхлипывая, Светлана Павловна стояла передо мной и, не поднимая глаз, осторожно трогала себя за видимо очень сильно болевшее место. Она выглядела настолько жалко и забито, что я решил еще немножко "дожать" ее.
      - Больно? - как можно более участливо спросил я. Она только всхлипнула. Видимо ей было действительно больно. - В следующий раз будем хорошо себя вести, правильно? - Она опять всхлипнула что-то неразборчивое. - Впрочем, я не изверг какой-нибудь, - великодушно продолжил я. - Сейчас мы освежимся, и станет полегче. Снимаем юбку.
      Судя по тому, как она непонимающе подняла глаза, до нее, в ее нынешнем состоянии смысл моих слов доходил медленно.
      - Да ладно, я так... - она настолько тихо пробормотала это что я с трудом смог разобрать ее слова. Похоже, в Светлане Павловне еще оставалось женское достоинство... Что ж...
      - В стойку, - сменив тон, жестко сказал я.
      - За что? ...
      - В стойку, сука! - рявкнул я. Ее тупизна начинала раздражать.
     С трудом сдерживая слезы, она, согнувшись над стулом, снова подставила мне свой туго обтянутый зад. Серия быстрых сильных ударов. Короткий перерыв. Еще одна серия. Смена розги. Еще одна серия.
     Говорят что женщины, в отличие от мужчин, очень эмоциональные существа и их поведение определяется не логикой, а душевными порывами. Я не специалист по женской психологии, но если это правда, то их центры "душевных порывов" находятся где-то там, где формы их бедер переходят в "другие формы". Вот и сейчас, после повторного воздействия на эти самые "центры душевных порывов", она, выпрямившись и все еще всхлипывая, без дальнейших напоминаний, потупив глаза, потянулась к застежке юбки, нерешительно повозилась, и, после короткой внутренней борьбы, расстегнула ее. Давление у меня в штанах перешло все мыслимые и немыслимые пределы, когда она, слегка повиливая бедрами, стянула с себя юбку и уронила ее на пол, демонстрируя свои стройные, гладкие ляжки и низ простеньких беленьких трусиков.
     - Молодец, - сказал я. Ее бедра действительно были великолепны. - Ведь можем же, если захотим. А как у нас вид сзади? - она потопталась на месте поворачиваясь... Вид сзади тоже был очень даже неплох. - Сейчас думать буду, - продолжил я. - Как спасти вашу задницу, - И опять, как и в прошлый раз, я потрогал ее. Там, где попка. И не только. И в этот раз, она не дергалась. Мелко дрожа, но даже не пытаясь сопротивляться, она стояла и ждала, когда ее перестанут лапать...
     - Идем на кухню, - наконец сказал я. - Кофе помогает мне думать... Светлана Павловна, ты юбочку-то оставь, - пришлось мне добавить, когда она нагнулась чтобы подобрать недавно сброшенный на пол предмет ее гардероба.
     Мы прошли на кухню. Там я плюхнулся на табуретку и, наслаждаясь тем, как она выглядит, она явно стеснялась своих голых ляжек, руководил процессом приготовления бутербродов и кофе. Потом, не спеша, гоняя ее по кухне с мелкими поручениями, я попил кофейку. Мне особенно нравилось заставлять ее доставать салфетки с верхней полки кухонного шкафчика. Делая это, она очень эротично поднималась на носочки, ее икры округлялись, а блузка сползала вверх, оголяя облегающие зад простенькие белые трусики. Впрочем, потом, когда я, не особенно стараясь быть аккуратным, закончил трапезу, она, собирая крошки и скомканные использованные салфетки с пола, тоже смотрелась великолепно.
     Когда она прибралась и вымыла посуду, я заявил, что у меня есть идея о том, как решить ее финансовые проблемы, и, что если Гоша Володарский купится на эту идею, у нее не будет больше никаких неприятностей. Пообещав сообщить ей сегодня же вечером результаты моих переговоров с Гошей, и не вдаваясь в дальнейшие подробности, я выпроводил ее из квартиры.
     
     ...
     
     В чисто воспитательных целях Светлану Павловну надо было подольше подержать в подвешенном состоянии, поэтому только где-то после десяти я зашел к ней домой. Сообщив, что Гоша мой план одобрил и, выдав ей небольшую сумму денег, я взял с нее очередную расписку. Ее долг, который теперь включал и все предыдущее, и сегодняшний заем, и "накрутку" за услуги Шамиля, стал поистине астрономическим. И на него начислялись проценты. Очень большие. Потом я отправился домой. Надо было выспаться и обдумать дальнейшие планы.
     
     ...
     
      После воскресной обработки я несколько дней не напоминал Светлане Павловне о себе. Только ближе к выходным, когда по моим расчетам, выданная ей сумма денег должна была почти иссякнуть, я решил слегка надавить на нее. "В эту субботу вы пойдете к Гоше Володарскому", - сказал я. - "На хазу. Пацаны хотят взглянуть на вас голой. Заценить формы. Поснимать немножко. Чтобы клиентам было что показать. " И чтобы исключить возражения добавил. - "Как с Гошей в прошлое воскресенье договаривались"... Сказать, что фраза моя ее шокировала - значить ничего не сказать. От моих слов она буквально стала хватать ртом воздух. Как вытащенная из воды рыбина. В этот момент прозвенел звонок. Я не стал дожидаться ее ответа и пошел на урок. Надо было дать ей возможность переварить сказанное.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ]

Читать также: