Рассказ №792 (страница 5)

     Ясно представив картину "Как я сажусь за руль", я принялся извиваться всем телом, стараясь хотя бы ослабить путы. Интересно, где это теща научилась делать такие узлы? За вязанием носков, что ли? И эта ее садо-мазо-направленность: Давно с ней такое?
     Мои попытки ни к чему не привели - я лишь затянул узлы плотнее, и левая кисть начала дубеть от недостатка крови. Еще полчаса, и можно смело вызывать "скорую". Я тоскливо глянул в сторону окна. Там было темно. И тихо.
     - Твою мать!.. - всхлипнул я, стискивая зубы. - Падла драная:
     - О! - негромко воскликнул знакомый голос где-то в комнате. - Ты уже ругаешься?
     И тут же какая-то тень зашевелилась в углу, послышались тяжелые, звучные шаги, и в тесном круге света появился человек. Он был закутан в плащ по самый подбородок, мохнатая шляпа с перьями закрывала его голову, и я ничуть бы не удивился, если бы он откинул всю эту бутафорию и запел арию из "Мефистофеля". Мужчина точным жестом снял плащ и шляпу, небрежно бросив все это на стул, где пару минут раньше была рехнувшаяся Госпожа Ирэн.
     - Ну вот, - сказал знакомый голос. - Теперь мы лишены всех условностей и между нами никого нет.
     Я тяжело вздохнул. Передо мною стоял тот самый гаишник из этих, как там их: Тополищ, что ли?
     - Что вам надо? - усталым и недовольным голосом спросил я, закрывая глаза.
     - Ну-ну, мы не в магазине, верно? - мужчина рассматривал меня, как какое-то животное в зоопарке.
     - Верно, - покорно согласился я и продолжил равнодушным голосом. - Какая радость, что вы сюда заглянули. Меня тут вроде как извести хотят: А мне сегодня хоккей по второй пропустить не хотелось бы: Как вы насчет того, чтобы меня освободить?
     Мужчина прищурился и отвернулся в сторону двери.
     - Как мало человеку надо для счастья: - пробормотал он, но я услышал.
     - Да, я согласен.
     - Что? - гаишник недоверчиво посмотрел на меня. - С чем ты согласен?
     - С тем, что: человеку для счастья надо: мало, - запинаясь, произнес я. Я испугался, что мужчина сейчас уйдет и оставит меня на растерзание этой стерве. Видимо, мое выражение лица позабавило гаишника, потому что он от души расхохотался и даже присел на стул. Не знаю, что он нашел здесь забавного, но я попытался вторить ему, выдавливая из себя мелкий, дерганый смешок.
     - Неплохо, о-хо, неплохо, - мужчина отсмеялся, вытирая выступившие слезы. - И что же тебе сейчас нужно?..
     Я нахмурился. Он что, издевается, что ли?! Что мне сейчас нужно: Чашечку кофе и билет на Канары!
     - Для начала, неплохо бы снять эти веревки, - осторожно начал я.
     - Ты знаешь, - гаишник криво улыбнулся, - я ведь не Золотая Рыбка и не джинн там какой-то. Так что исполнение трех желаний ты от меня вряд ли дождешься: И потом, я у тебя не на службе, и за все придется платить!
     - Деньгами? - негромко спросил я для проверки.
     Он отрицательно помотал головой.
     - Значит, натурой, - предположил я, презрительно скривив губы.
     - Для начала, - он передразнил меня с холодной язвительностью, - скажи мне, чего ты хочешь: Чего ты действительно хочешь!
     Я помолчал, стараясь понять, чего он ждет от меня.
     - Освободиться, - сказал я и ахнул от боли в плече.
     - Нет, - коротко ответил мужчина и встал со стула.
     Я снова умолк.
     - Уехать домой: Теплая ванна: Куча денег: Любимая жена: - желания посыпались как из рога изобилия. - Классная машина: Хороший контракт: Шикарный дом:
     - Врешь! - в негодовании воскликнул гаишник, подходя ко мне. - Врешь!
     - Да не вру я вам, - обидчиво произнес я, потому что был абсолютно уверен в искренности своих желаний. - Чего мне врать-то?
     - Ты врешь не мне: - негромко сказал мужчина и наклонился ко мне. - Ты самому себе врешь:
     Я недоверчиво улыбнулся, а потом даже рассмеялся. Меня очень расстроило окончание сегодняшнего дня в свете происшедших событий, но последние слова гаишника были до того нелепы, даже глупы, и так не подходили к ситуации, что это было действительно смешно. Я захлебывался в судорогах, поднявшихся из глубины живота и корчился от боли в плече и руках, но никак не мог остановиться. Я ржал как конь, и мой смех затопил комнату за считанные мгновения.
     Мужчина выпрямился, холодно улыбнувшись в ответ на мое неуемное веселье.
     - Когда закончишь, скажешь! - бросил он через плечо и направился к дверям.
     - Подождите! - взмолился я. Дикий смех исчез мгновенно, и мне снова стало страшно. - Подождите, не ухо:
     - Что ты хочешь? - страшным голосом заорал гаишник, резко повернувшись ко мне.
     - Трахнуть эту старую суку!! - не своим голосом заорал я в ответ. - Отодрать ее на месте!.. Засадить ей в:
     Мой вопль заставил зазвенеть стекла в темном полированном серванте. Я словно воспарил над полом и наблюдал за этой сценой со стороны. Как я лежу - связанный, с багровым рисунком на лице, орущий и жутко напуганный. Как мальчик.
     И хищная поза незнакомца. Скрюченные в кулаки пальцы, выдвинутый острый подбородок, изящные складки плаща на полу: Он вырвал из глубин моего сознания самый большой репей и преподнес во всей красе. Я был испуган и удовлетворен одновременно. Потому что это было правдой, в которой я не мог признаться даже самому себе. И только тоненькой ниточкой пульсировала мысль о том, как бы не улышала Ирина Витальевна наши громкие голоса, наш ярый ор:
     - Трахнуть: - я поморщился от боли в горле и закашлялся. - Т-ттрах:
     - Тогда чего ты ждешь? - мужчина спокойно устроился на стуле, изучая свои ногти на левой руке.
     И тут я обнаружил, что ничто больше меня не удерживает на этом диване. Веревки по-прежнему опутывали руки и ноги, но не сжимали их. Я изумленно замер, а потом со стоном согнул руки в локтях, закрыв, наконец, глаза от тягостных лучей лампочки. Ноги рухнули, подпрыгнув на мягком диване, и я скорчился от резкой боли в животе. Потом уже, перевернувшись на бок, на меня сошла такая благодать от перемены позы, что я снова застонал, но на этот раз от удовольствия.
     И сейчас мне не было никакого дела ни до сбрендившей тещи, ни до этого всезнающего магического незнакомца, чьего имени я так еще и не узнал, ни до того, что уже поздно, судя по темноте за окном: Мне хотелось лежать вот так, замерев, дыша тихонько и тонко, словно осенняя паутинка.
     - М-да, - изрек мужчина за моей спиной. - Видно, придется все делать самому!..
     "Ага!", мысленно позлорадствовал я. "Иди и делай все, что тебе захочется!: Ты ведь у нас такой всесильный!". Уткнувшись носом в стенку, я упивался полумраком, освобождая глаза от толпы зеленых "зайчиков". Поэтому-то я и не сразу понял, что за звуки раздались из соседней комнаты. Какое-то кряканье и уханье, стоны, горловые порыкивания: Похоже на клетку с совокупляющимися павианами в зоопарке. Ну и пусть они там трахаются! Эта поездка на всю жизнь отбила у меня охоту подсматривать за тещей, чего-то желать и тайно надеяться. Все! Кончились эти детские забавы. И никаким калачом меня теперь не заманить на эту дачу, да еще в компании с Наташкиной мамой!
     Когда затекшие покалывания в руках и ногах наполовину утихли, я попытался встать с кровати и мне это удалось. В голове изображение комнаты крутанулось пару раз и застыло. Боль в плече превратилась в тупую иглу, которую невидимый инквизитор медленно поворачивал, расширяя рану и наслаждаясь моими мучениями. Шишка на голове - я потрогал ее - больше не беспокоила, хотя немного льда не повредило бы. "Надо снегу на улице набрать, вот что", подумалось мне, и я направился в прихожую.
     А там, на залитом кровью полу, неловко скорчившись, лежала Ирина Витальевна - голая, вся исполосованная жестокими и сильными ударами знакомой мне плети. Толстые груди женщины мясным куском громоздились в солидной луже крови, а из растопыренной промежности торчала обломанная свеча.
     Я молча смотрел, а потом перешагнул через женщину и направился в кухню - умыться и привести себя в порядок.

     
А-ск, осень 2000г.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

Читать также: