 |
| |
| | Причем я хочу видеть как мой член будет полностью выходить из неё, а её очко будет оставаться раскрытым. Я буду очень рад если рядом будет стоять раком моя мама, ей я уделю особое внимание. Я её вылижу. Потом воткну ей руку по самый локоть, во влагалище, А потом буду трахать её в попу с удовольствием. А самое интересное, когда папа кончил заниматься с ней (мамой) сексом, она пошла в ванную подмываться, сперма течёт у неё поляжкам. А в темной ванной стоишь Ты со стоячим хуем. Она в коротенькой ночной рубашке,которая прикрывает только ничего... Она заходит и чувствует, что кто то в ванноой есть. Но когда твой стоячий упирается в её не бритый лобок... Она понимает, что только сейчас её будут ебать понастоящему. Ты разварачиваешь её к себе спиной, смазываешь свой член спермой своего папы, и одним коротким и резким движением вгоняешь свой пенис маме в попу. Она конечно ..сначала дергается ,сопротивляется,(шипит, ругается матом) а потом (когда твой член полностью в её попе) понимает, что её всё равно отъебут в жопу.. И спокойно дает тебе ебать себя. А потом ты будешь ебать её куда захочешь и когда захочешь. | | |
| |
|
| |
| | Игнасия двигала задом и слегка покачивала бёдрами из стороны в сторону. Кончили мы вместе и очень бурно. Игнасия шепнула мне - "Пойдём обратно". Через несколько минут мы уже были в постели. В эту ночь мы не спали. Возбуждённый увиденным, а ещё больше самой Игнасией, я обладал ей несколько раз, каждый раз получая новое удовольствие, ибо эта многоопытная, искусная женщин одинаково искусно служила Эросу в любом положении: стоя на четвереньках и лёжа на спине поперек кровати с поднятыми мне на плечи ногами, сидя у меня на коленях и лёжа на боку. Словом мы перепробовали немало способов, изображенных в памятном мне альбоме, обменивались замечаниями и выбирали позу следующего совокупления. Совершенно измученные и опустошённые мы заснули лишь утром, положив голову друг другу на грудь. Проснулись мы около полудня и ещё долго нежились, в постели. Я напомнил Игнасии о её согласии позировать мне. | | |
| |
|
| |
| | Франц почувствовал, что ещё пара движений, и из него польётся: член его начал вздрагивать внутри матери, головка нестерпимо зудела... Он достиг вершины удовольствия и, чтоб не обрушиться с этой вершины ливнем спермы, замер, зажмурившись и пытаясь отвлечься мыслями. Софи поднялась и встала на кровати в полный рост. Подтянув рубашку и задрав подол к бёдрам, она наклонилась и повернулась к совокупляющимся голым задом: | | |
| |
|
| |
| | Нельзя сказать, в прошлый раз мне сильно попало от Сашиной мамы - за то, что я неделю обращалась с ее восьмилетним мальчишкой, как с ясельным. Просто посмеялись вместе с ней, когда я ей обо всем рассказала. Но после этого Света вежливо заметила, что больше наверное мои услуги ей никогда не понадобятся. Было видно, что шокирована, хотя старалась улыбаться. | | |
| |
|
Рассказ №823 (страница 7)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 02/05/2002
Прочитано раз: 129829 (за неделю: 71)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мария, такая... такая вся хрупкая, что так тронула Ваню беззащитностью бёдер озябших, вздымалась сейчас над пигмеем-Иваном, заслоняя собою весь мир. Миром было лишь то, что мог видеть Иван, а Иван видеть мог только ЭТО. ЭТО было - как храм. ЭТО было, как небо - розоватое, влажное, в облачке полупрозрачных волос на белоснежных атласных столбах вознесённое высоко-высоко над пигмеем - над слабым Иваном. И лишь где-то на Западе, там, далеко-далеко, видел Ваня край неба - сферический, матовый, посылающий тень, что скользила благоговейно и нежно, и вечно к розоватому небу - видел он ягодиц полусферы...."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ 7 ]
"Не-ет, врёте вы всё, вы, справляльщики лживых поминок!" - злорадно подумал Иван, - "Есть поправка к закону железному невыносимости жизни, поправка, которую сделал Ефим Моисеевич Баум..
И движением резким, забыв осторожность, он рванул из-за пазухи банку и опрокинул в разверстую глотку.
Поглощённый борьбой с этим пламенем жидким, что вместе с кишками рвалось, вырывалось наружу, не слышал Иван стона, вопля и плача, раздавшихся в мире. А потом стало тихо. "Наконец-то желанный покой. Хоть мгновенье покоя! Ах, оставьте меня... На мгновенье, хотя бы, оставьте." Растянувшись на лавке, Иван опускался всё глубже и глубже.
Пошли вы на... Мне всё равно. Па-ат-том
Придёте вы судить и бить ногами,
И издеваться, бля, как над скотом.
В кривых зеркал неверной амальгаме,
В поминок этих всесоюзных гаме
Все чудеса навыворот. Давно,
Давным-давно вы переврали сущность :
Вы жрёте плоть, как будто хлеб насущный,
И кровь живую пьёте, как вино.
Пошли вы на... Я падаю на дно,
Где мрак и тишина. Мне всё равно.
Мне всё равно. Мне будет сниться сад,
Наш старый сад, весь в алых каплях вишен.
Там утро соловьиным счастьем дышит,
И лаской материнскою - закат.
Мне всё равно. Мне будет сниться сад.
Мой сон глубок...
Но н-нет пути назад!
О пробужденья смертная истома!
Под лапою тяжёлой костолома
Раздастся хруст - разомкнут хрупкий круг
Дремоты. Света не смогу унять я -
И вновь проснусь. Для нового распятья -
Любви и жалости невыносимых мук.
Беэр-Шева, Израиль. 1995 г.
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ 7 ]
Читать также:»
»
»
»
|
