 |
| |
| | Нет, подожди... Не так быстро. Сейчас она дотрагивается до своей груди. Легко, кончиками пальцев... Интересно, какая у неё кожа, бархатная или гладкая? У неё худые руки, тонкие, длинные пальцы чуть-чуть дрожат. Не от возбуждения, от холода. А ногти у нее короткие и похоже что обкусаные... Она выгибает спину и теперь ты видишь, что на левой груди у неё татуировка, кролик, из мультфильма про Винни-Пуха. Совсем рядом с кружком светло-коричневой кожи... Тепреь она прижимает руки к своей груди и медленно опускает их ниже. Ещё ниже. Да, именно туда, куда ты хочешь, чтобы она их опустила. До того самого места, где загар не такой тёмный потому что она только совсем недавно начала загорать без купальника... Её палец, средний, с ногтем, накрашенным ярко фиолетовым лаком продвигается ниже. Как вульгарно. Она наверное на тебя смотрит, но тебе плевать. Она не будет больше тебя дразнить. Теперь можно. Ну что же ты? Не бойся. Подойди к зеркалу... | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
| |
| | Щекотка ног продолжалась 20 минут. Потом Маша приступила к животу. Её пальцы быстро бегали по ребрам верх и вниз, что заставляло Настю смеяться. Потом круговыми движениями она начала приближаться к пупку Насти. Она извивалась пытаясь избежать щекотку, но не получалось. Указательный палец щекотал не глубокий пупок подруги. Щекотка продолжалась ещё час. Потом Настя уже плакала от смеха. | | |
| |
|
| |
| | Люба, взяв Васю, передала его в руки Веры. А сама после обеда вновь выщла "на охоту". Семен был молод, и Люба без труда уговорила его. Она убедительно доказала, что сейчас, в 21 веке, нельзя подходить к сексу с традиционных позиций. Все должны брать всех, все должны давать всем. Сема тоже любил поддать, поэтому после обеда у него ничего не маячило. На это обстоятельство Люба и напирала. | | |
| |
|
Рассказ №8986
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Пятница, 07/12/2007
Прочитано раз: 107512 (за неделю: 7)
Рейтинг: 83% (за неделю: 0%)
Цитата: "Тут они заметили оставшиеся нетронутыми трусики, они свисали с подоконника под замазанным или заколоченным окном. - Смотри, тебе еще кое-что осталось, -сказал третий, брезгливо беря их двумя пальцами. - На вот, так и быть, прикрой стыдобу-то, - и он напялил мои стринги мне на голову под захлебывающийся смех других. Я стояла на коленях, полностью покорная, я боялась сделать или сказать что-нибудь такое, что им не понравится...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
И тут, только я успела вздохнуть свободным ртом, как они оба берут члены в руки и начинают писать на меня. Мне кажется, это они заранее сговорились. Вот этого я не люблю, никогда не любила, но что я могла сейчас сделать? Только пыталась уворачиваться, но их моча все равно меня настигала. Жидкости в них было много после выпитого пива, напор сильный - их струи хлестали по моему телу и лицу, как гидромассажный душ, как тонкие плёточки. А они угрозами заставляли меня держать рот открытым и глотать то, что туда попадало, такая вот уринотерапия. В подобных ситуациях мужикам мало просто изнасиловать девушку, нет, очень часто после этого им хочется как можно сильнее унизить ее. Убедить самих себя, что она все равно уже законченная блядь, что она уже была такой и до изнасилования, и поэтому то, что они с ней сделали - правильно. (В случае со мной это не было такой уж большой ошибкой... - СМАЙЛИК)
Кстати, Лысый к ним не присоединился, курил у двери. Хотя и смотрел, но без восторга, так мне показалось.
С другой стороны, от "золотого дождя" никто ещё не умирал, зато теперь я поняла, что по крайней мере сексуальная часть моих сегодняшних испытаний подходит к концу - они были не из тех, кто после такого лезет к девушке целоваться и облизывать её. За свою жизнь я уже больше не опасалась, так что вытерпела и это. Сидела теперь перед ними, вся мокрая, на этой бутылке, на которой давно перестала прыгать, и они тоже не напоминали, видно было, что мной все уже в целом насытились и я им уже начинаю надоедать, они просто не знают, что делать дальше, знают только, что пора заканчивать, устали уже, уже ко сну клонит... Я была рада, что попку сегодня не распечатали - вообще-то ничего страшного, просто я к аналу и сейчас как-то не очень, только под настроение, а тогда, несколько лет назад, вообще не любила трах в попку.
- Лысый, у тебя нож с собой? - спросил вдруг Бес.
- Он у меня всегда с собой, - отозвался Лысый. - Ты что, порезать её хочешь? (" Ты чё, паарезть её хочшь? . . ") Я не успела испугаться. Я на месте Беса выдержала бы здесь эффектную напряжённую паузу... А он ответил сразу:
- Да ну нахуй мне это надо, нет...
Получив от Лысого нож (небольшой, карманный, я запоздало подумала, что всё равно надо хотя бы изобразить испуг, только сил не было) , Бес раскрыл его и поднял с пола мою юбочку...
- Отдай! - я метнулась к нему, но он сильным пинком в плечико отшвырнул меня, и я опять шлепнулась на грязный мокрый пол, хотела снова вскочить, но тут ко мне подоспел тот, который без имени, пинком перевернул меня на спину и поставил ногу на грудь. Я лежала на спине с раскинутыми руками, сжав ноги, и беззвучно плакала, придавленная к полу его ботинком. Он занес ногу для следующего удара и остановил ее в каком-то сантиметре от моего лица. - Спокойно, блядь! - с этим окриком он вновь поставил на меня ногу и стал с силой вдавливать в мои груди свой ботинок. Победитель хренов. Я застонала, смотрю на него жалобно. А он встал на меня, обеими ногами наступив на обе грудки, и постоял так какое-то время, усмехаясь, поглядывая в мои испуганные глаза. Затем он начал медленно перемещать свой вес с одной ноги на другую, проделал это несколько раз, сплюнул на меня, но не попал (попал куда-то на шею, а метил явно в лицо) , собрал побольше слюны и плюнул еще, на этот раз попал в щеку и, довольный, сошел наконец-то с меня. Опять занёс ботинок над моей головой, я зажмурилась, но подглядывала, чтобы быть готовой к удару, если что.
- Слы, может, рожу ей разбить? - обратился он к товарищам. Тут бы опять для усиления эффекта следовало бы выдержать напряженную паузу. Но сразу же ответил Бес, довольно резко, - Да ну нахуй связываться, какая-то ёбаная малолетка! Пусть живёт дальше, какая есть, у ней и так вон губа кровит, - он всё терзал мою юбку, лайкра растягивалась, но не очень-то поддавалась. (Не знаю, почему он назвал меня малолеткой.)
- Оставь её в пизду. Может, тёлка ещё кого порадует, что ты какой блядь эгоист кровожадный, - добавил Лысый.
Мой мучитель прислушался к мнению большинства и просто мазанул подошвой мне по щеке. Потом обошёл вокруг, ботинком раздвинул мне ноги и попытался проникнуть в киску носком ботинка, но не сумел, ботинки были у него с большими круглыми носами и на толстой подошве, не Мартенсы, но что-то типа, даже не фэйк, а дешёвая имитация фэйка, я их хорошо успела разглядеть с расстояния в несколько сантиметров. Я боялась что-либо говорить, только плакала, всхлипывала и поскуливала. Тогда он легонько пиннул меня туда (небольно) , вытер носок ботинка об моё бедро и всё, отошёл, оставил в покое. Переключился на блузку, насмешливо вертел ее на пальце.
Я несмело поднялась на колени, стояла перед ними и умоляла не трогать мои вещи. Он снова толкнул меня на пол и ногой перевернул на живот, тут Лысый оживился и приказал мне ползти. Я поднялась было на колени, но меня тотчас же ногой придавили к земле: - Без рук ползи, шлюшка! - Ну, я поползла, извиваясь, как змея, грудью по этой грязи, коленями кое-как отталкивалась, проползла метра полтора, уткнулась в стену и лежу. Они ржали так, как будто я Петросян какой-нибудь. Приказали перевернуться и ещё посмеялись над моими грязными лицом и грудью, на которой виднелись отчётливые отпечатки ботинок. Я снова жалобно попросила отдать мою одежду, хотя спасать там было уже нечего. Третий просто рвал блузку по швам и обрывки демонстративно кидал в унитаз, вернее даже, там не унитаз был, а такие отверстия в полу с цементными подставками для ног, и там внизу вода всё время текла, не знаю, как такая система называется, очко, или может сортир? А Бес уже с юбкой расправился, лоскуты просто побросал на пол.
Я опять зарыдала от бессилия, и Бес прикрикнул: - Хватит ныть, овца! Чего тебе теперь стесняться, после всего! - Лысый подхватил: -Да ей вааще нечего стесняться. Ей можно ваще голой ходить ("Во-во, причём всегда!", поддакнул кто-то) . Фигурка ничего, ножки классные. Титьки тоже что надо, бля, самое то... Не, клевая тёлка. Только вот блядь, - и он обратился ко мне: - Сама ведь нарвалась, дура! Нечего ляжками-то сверкать!
Все трое закурили. Лысый первым стряхнул на меня пепел со своей сигареты. - Да еще вон вся грязная какая-то... - и все заржали и уже втроем стали осыпать меня сигаретным пеплом.
Тут они заметили оставшиеся нетронутыми трусики, они свисали с подоконника под замазанным или заколоченным окном. - Смотри, тебе еще кое-что осталось, -сказал третий, брезгливо беря их двумя пальцами. - На вот, так и быть, прикрой стыдобу-то, - и он напялил мои стринги мне на голову под захлебывающийся смех других. Я стояла на коленях, полностью покорная, я боялась сделать или сказать что-нибудь такое, что им не понравится.
Вероятно, это подобие полумаски придало моему лицу некоторую манящую загадочность, потому что Лысый подошел ко мне вплотную, вжикнул молнией штанов и вывалил мне под нос заново взведенный член. - Давай-ка пососи еще, студентка.
Я повиновалась, принимая член в порядком натруженный за сегодня ротик.
- Бля, Лыс, да сколько можно, сука! - возмущённо протянул Бес и отошёл.
... А я боялась, что он уже не сможет кончить. Член его то и дело ослабевал, и он сам не двигался, не прижимал мой затылок, стоял и ждал, пока я отсосу. Я старалась изо всех сил, применяла все свои навыки - губки тугим колечком, несмотря на боль в распухшей нижней губе, язычок бешено трётся вокруг головки, я вовсю орудую обеими руками... Я старалась ради себя, ведь если он не кончит, значит, проявит себя слабаком перед друзьями, а это же для мужчин такой удар по самолюбию, и кто в этом будет виноват? - конечно же я, плохо старалась, саботировала! А я не хотела, чтобы на меня кто-нибудь из них напоследок ещё и озлился. Не старалась ли я ещё и ради него, может быть, он был мне симпатичен более, чем другие (или менее отвратителен) ? ... не знаю, я впоследствии задавалась этим вопросом, но не могла с уверенностью ответить на него даже самой себе, а уж теперь, через несколько лет, тем более не могу. Вообще самым симпатичным чисто внешне из них троих был как раз тот третий, у него были тонкие, правильные черты лица, а те двое - ну, самые обычные, не красавцы и не уроды. Рожи как рожи.
Третий сначала смотрел на мои старания со скучающим видом, потом занялся содержимым моей сумочки. Интересовали его, насколько я могла видеть за своим занятием, исключительно материальные ценности.
- Так, мобилу мы у тебя конфискуем, - и мой новенький "Самсунг" перекочевал в его карман. - А деньги? Это чё, все, что у тебя есть? Пятьдесят... шестьдесят, семьдесят рублей, с какой-то мелочевкой? - я утвердительно мыкнула, или гукнула, - Да... не могла заработать побольше? Или мало берешь? - "видишь ли, в основном как-то все больше бесплатно получается", подумала я, но конечно же не сказала, так как рот был занят, да и вообще не следовало их злить.
- Даа, господа, видать, дешёвка нам попалась... даже обидно... Чтоб в следующий раз была при бабках, блядища, - вполне мирно приказал он и швырнул сумочку к моим коленям. К счастью, в сумке не было больше ничего ценного, даже документов - косметичка, зажигалка и пара тетрадок с конспектами, которые я как раз взяла сегодня у девчонок. Ещё была начатая упаковка презервативов, но он их не заметил, они в косметичке лежали, он её только открыл и сразу закрыл, а то представляю, как бы они над этим прикалывались. Я была без серёжек, но на руках были три недорогих колечка, одно с крохотным бриллиантиком, но кольца они или тоже не заметили, или забыли про них, или не захотели связываться с ювелиркой, а может, приняли за бижутерию.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
