Рассказ №9654

     - Конечно, вы только гладились, осталось только понять, насколько глубоко он тебя гладил - придется нам сейчас попытаться это увидеть собственными глазами.
     Девчонка дернулась было прочь, но я удержал ее за талию, справедливо полагая, что желание матери более подробно знать о жизни дочери вполне законно.
     - Не убегай, моя юная леди, позволь маме все увидеть собственными глазами и успокоиться.
     - Хорошо, мамочка, я тебе все покажу, но я же не могу дать увидеть это чужому, - забеспокоилась девочка.
     - Боюсь, я не смогу с достаточной уверенностью сделать выводы, - парировала мама, - Для полной уверенности мне необходимо знать мнение постороннего достаточно опытного в таких делах человека. Так что, сейчас мы выйдем на пару минут, чтобы ты могла подготовиться, а когда вернемся назад, ты должна лежать на этой постели вся голенькая и готовая.
     После этих слов она непоколебимо поднялась и поманила меня за собой. Когда мы вышли, женщина вдруг горячо прильнула ко мне всем телом и сбивчиво зашептала:
     - Спасибо тебе, спасибо, кажется, я побывала в раю. Хочешь, я подарю тебе за это свою девушку.
     - Нет, - предложил я, - наоборот, если она уже женщина, я возьму ее с наслаждением, а если девушка - сохраним ее девственность и, лучше, побалуем ребенка язычками.
     - Да, да, - обрадовалась она лучшему решению, - Кажется, я совсем потеряла голову, если подставляю так своего ребенка.
     - Не переживай, вы обе будете в полном порядке, - успокоил я.
     Мы вернулись в спальню и с жалостью увидели, как наша малышка лежит на животике, уткнувшись головой глубоко в подушку в одних сбитых между ягодичек трусиках, вжавши грудки в подставленные ладошки, и горько плачет.
     Я нежно погладил ее по спинке, лопаточкам, вздрагивающим плечикам:
     - Чего ты испугалась, лапочка, мы не сделаем тебе ничего дурного.
     - Я не хочу, чтобы ты видел все. Это мое, я даже маме не хочу это показывать.
     - Ну, хорошо, - я сделал попытку договориться, - Что бы ты хотела взамен?
     Мои слова произвели на девочку магическое действие. Она сразу перестала всхлипывать и повернула ко мне чуть опухшее личико. Слегка поколебавшись, она испуганно выпалила:
     - Хочу держать его в руках и смотреть, как он истекает.
     От неожиданности я представил себе это настолько явно, что тот, о ком шла речь, едва не поторопился и едва не лишил юное создание желанного зрелища.
     - Сделаем проще, - решил объединить я в одном удовольствия для всех, - я позволю вам с мамой как следует связать меня, а там делайте со мной все, что сможете. Но учтите - я буду сопротивляться.
     Обе проказницы настолько загорелись этой идеей, что тут же с визгом бросились обнимать меня.
     - Стоп-стоп-стоп, - напомнил я, - мы еще не выполнили одно маленькое предварительное условие.
     Девчонка тут же притихла, разрумянилась и непроизвольно сжала ножки. Зато мама стала очень деловитой:
     - Давай, солнышко, не лишай нас обеих такого удовольствия.
     - Ну, хорошо, - сказала Леночка, - только, чтобы я успокоилась и далась до конца, сначала поласкайте мои грудки.
     С этими словами юная красавица опрокинулась навзничь и широко раскинула руки. Мы с мамочкой переглянулись и, молчаливо поделив между собой правую и левую прелести, окунулись кончиками пальцев, а потом и носами в душистую, по-детски сладковатую плоть. Оказалось, что слегка намечающиеся розовенькие Ленкины сосочки едва ли не самая чувствительная зона формирующегося тела. Во всяком случае, ребенок стонал и трепетал в объятиях наших пальцев и губ так, что мы уже начали опасаться за ее детский рассудок.
     - Ну, все, все, хватит, - сказала, наконец, мамочка и принялась налаживать большую настольную лампу как раз напротив истомно вытянутых стройных ножек.
     Увидев подобные приготовления, Леночка снова забилась мелкой дрожью, завела глазки и принялась причитать:
     - Ой, мамочка, спаси, ой, мамочка, вы что - и трусики сейчас будете снимать? Ой, мамочка, мне срамно, можно я не буду раздвигать ножки?
     Не обращая внимания на дочкины заклинания, мама закончила свои приготовления, включила лампу, отрегулировала свет так, чтобы он падал в нужное место, и деловито спустила трусишки вдоль бьющихся друг о дружку бледных ножек.
     - Киска, а у тебя уже солидный пушок, - заметила она, - завтра будем учиться делать прическу.
     Я запустил свои пальцы в открывшиеся мягкие волосики и успокаивающе положил ладонь на разволновавшийся девочкин лобок:
     - Откройся нам, лапонька, - и... ты знаешь, кто тебя ждет.
     Леночка слегка помедлила, потом зашептала:
     - Ой, стыдно, как стыдно! - и повела... повела свои коленочки потихоньку в стороны. Слипшиеся от уже давно истекающего нектара нежные лепестки медленно разошлись, и мы увидели все - все, что так прячут бедные девушки, все, что наша Леночка так не хотела открывать нашим взорам.
     - Да ты девушка, милая! - воскликнули мы в один голос, и ответом нам был глубокий, почти звериный от нестерпимого стыда стон.
     - Вот вы все и видели, - сказала, переведя дух, девочка, и калитка уже была готова захлопнуться.
     - Нет, постой, мы еще не отблагодарили тебя за твое послушание, - задержала своими руками дочкины коленки мама.
     И мы прильнули разом к этому ароматному, источающему ласковое тепло и вожделение источнику. Мы исступленно терзали юную деву нашими языками и губами, перемазали наши лица ее сладкими соками, перецеловались друг с другом, упились ее вскриками, конвульсиями и бешенным комканьем простыни неугомонными пятками и руками. Не знаю, сколько раз за это время ее маленькая маточка отдала должное нашим стараниям, но несколько спустя все трое лежали почти без чувств - мы влажные до пояса, она - от пояса и с совершенно бессмысленной фразой на устах:
     - Прекратите еще, пожалуйста, еще прекратите...
     Однако, за все удовольствия надо платить - теперь пришел мой черед. Я откинулся на спину, просунул кисти рук между прутьями кровати, закрыл глаза и замер.
     Вскоре вокруг меня началось какое-то движение, неясные голосовые сигналы, я услышал торопливый топот босых ног, звук выдвигаемых ящиков, неопределенное позвякивание, потом напряженное сопение где-то у головы - и вдруг легкий металлический щелчок и ясное ощущение закрывшихся на запястьях наручников. Видно, мама была не последним человеком в умении предаваться утехам.
     Я открыл глаза и улыбнулся:
     - Ну, вот я и ваш, желаю хорошо повеселиться.
     Отчего-то напряженные лица моих девчонок сразу прояснились, разгладились и налились вожделением запретных приключений.
     - Мамочка, давай скорее задерем ему рубашку, - простонала маленькая.
     - Не торопись, дочка, мы будем расстегивать по одной пуговичке, начиная сверху, и очень медленно.
     - Мамочка, я не могу - у меня руки совсем трясутся - ты сама расстегивай.
     Старшая девочка села на мое бедро своим восхитительным гладким лобком и принялась делать задуманное. В это время младшая развернулась попкой в сторону моего лица и так и ерзала у меня перед глазами девичьими прелестями, нисколько уже не заботясь тем, что я вижу что-то запретное.
     Когда первая процедура была закончена, повисшее было напряжение и все остальное снова сильно поднялось. Девочка, затмившая мне весь белый свет своей попкой, буквально оцепенела, и я отчетливо увидел, как быстро и неотвратимо набухают и увлажняются ее губки.
     - Мамочка, какой он волосатый, как будто вообще никогда не брился, - удивилось наивное дитя.
     - Да уж, какой есть, дочка, бери - он твой.
     - Такой мне не нужен - я его боюсь. Я хочу гладенького, совсем без волосиков.
     Я вспомнил, что совсем недавно вытворял с этими особами, нисколько не считаясь с их мольбами и стыдом, и меня прошиб пот.
     - Дочка, я думаю, мама сейчас объяснит тебе, что мужчины там, собственно, никогда и не бреются.
     - Ну, какие-то мужчины, может быть, и не бреются, - съехидничала мстительно мама, - а ты сейчас будешь у нас бриться - я не хочу, чтобы ты пугал ребенка своим неэстетичным видом.
     Это было как приговор. Мне оставалось только с ужасом наблюдать, как две насильницы вставляют в бритву новое лезвие, деловито выбирают подходящий по аромату крем для бритья, взбивают помазком пену и могучими усилиями, достойными лучшего применения, просовывают под меня какую-то пеленку.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: