 |
| |
| | Мой муж счел такой путь добывания денег очень удобным, и поэтому я была вынуждена отдаваться еще несколько раз кому попало, чтобы, говоря словами Малеода, помочь ему нести финансовое бремя.
| | |
| |
|
| |
| | Цепь, которая соединяла ее нос и язык, неожиданно разъединилась на 2 части. Часть цепи, присоединенная к кольцу в ее носу, потянула его вверх, в то время цепь, присоединенная к пирсингу в языке, напротив, опустилась, заставляя ее максимально открыть рот. Немедленно, в ее горло запрыгнула узкая трубка из какого-то гибкого пластика. Трубка, смазанная какой-то едкой мазью, беспрепятственно проскочила куда-то внутрь горла Хлои. Она запаниковала и начала задыхаться от рвотного рефлекса, но достаточно скоро выяснила, что может продолжать дышать через нос и справилась с удушьем. | | |
| |
|
| |
| | На неё смотрел наглый и самоуверенный взгляд. Инна Сергеевна чувствовала взгляд главаря на своих голых ляжках, едва прикрытой лифчиком груди. Он словно раздевал её взглядом, наслаждаясь её тревогой и отвращением. Женщина никогда не была в такой ситуации. Она привыкла видеть заинтересованные взгляды мужчин. А этот поддонок, нагло, самоуверенно ухмыляясь, деловито оценивал её полуголое тело. Его взгляд скользил по ней как по вещи, которая уже принадлежит ему. | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
Рассказ №9992
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 05/11/2008
Прочитано раз: 48611 (за неделю: 30)
Рейтинг: 56% (за неделю: 0%)
Цитата: "Эти два дня и так славно прошли, посчитала она, и не зря. Раб познал много нового, и она еще больше закрепилась в его глазах - как госпожа, с большой буквы! Да и спешить не нужно было, понимала она, все постепенно, а то и надломить его так можно. Нужно обращаться бережно со своими вещами, эта мысль безумно нравилась Елене...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Увидев, что ее нога совершенно сухая, девушка убрала ее от лица раба, иначе он будет лизать ее, пока она не остановит. На полу, остались несколько капель молока, после того, как они стекли с ее пальчиков.
Я уже надеялся, что хоть сейчас, госпожа разрешит мне спокойно попить, как услышал совсем другое.
- Ты разве не видишь, что на полу, раб? - Строго, но в тоже время игриво промолвила госпожа. - Ты знаешь, я не потерплю грязь на моей кухне, так что слижи там все!
Вздыхая, я склонил голову к полу и стал слизывать эти скупые капельки. Едва я закончил, как к своему разочарованию, увидел, как Елена снова зачерпнула ногой молоко и ткнула ей мне в лицо. На этот раз, на пол пролилось еще больше... придется потом подбирать все, понимал я, после чего снова присосался к ножке госпожи.
Девушка немного попоила раба таким способом. Особенно ей нравилось, когда он лизал с пола, и она старалась побольше налить туда. Вскоре, она притомилась этой игрой.
- Ладно раб... теперь можешь просто лакать! Именно лакать, ты понял? А не пить! Выполняй! И не забывай про свой зад, он должен всегда быть задран! - Девушка удобно присела, решившись насладиться зрелищем.
Лакать, как животное было тяжело, хоть я и быстро работал языком, но все же он мог мало зачерпнуть этой необходимой мне жидкости. Жаль, что она не разрешила мне просто высосать молоко из фужера...
Девушке жутко нравилось то, что она видела перед своими глазами. А что такого особенного, веселилась и шутила она. Ее даже нужно поблагодарить - ведь заботливая хозяйка кормит свое домашнее животное, что тут такое необычное, Гринпис не прикопаеться...
Интересно, подумала она, а если я написаю в фужер, он с таким же рвением будет лакать. Решения мгновенно созревали в ее голове. Нужно просто не поить его денек, и он спокойно примет то, что она скажет. Или припугнуть его о наказании... да она сам будет просить, лишь увидит кнут в моей руке, усмехнулась Елена... пользуясь простыми человеческими слабостями, можно заставить выполнять его все желания.
Елена неожиданно встала, и подошла к парню.
- Раб! - Строго воскликнула она.
Я покосился вверх, оторвавшись от фужера, в котором еще оставалось половина.
Набрав побольше слюны, девушка сплюнула ее на пол.
- Слижи! - раздался ее приказ.
И... и я сделал это...
Точно, решила про себя довольно Елена, от моей мочи он тоже не сможет отказаться... пусть только попробует, усмехнулась она.
Как горят его ушки то, даже покраснел... от стыда что ли или напряга, усмехалась Елена. Умный раб, старается ничего не упустить...
- Держи осанку! - Прикрикнула на раба девушка, лишний раз, думая, что ему не помешает напомнить.
Моя личная собственность - с гордостью думала Елена, глядя на своего раба. Будем совершенствовать, и постегать новые высоты...
Девушка снова негромко рассмеялась, получив огромное количество положительных эмоций от произошедшего.
- Допивай все до конца, раб! Ты должен все употреблять до конца, что дает тебе твоя госпожа! - Девушка с довольным видом смотрела, как домашнее животное, ее животное лакает из фужера.
Дрессировка и еще раз дрессировка, подумала Елена. Настойчивость... не давать ни малейшую слабину и поблажек рабу, он не должен чувствовать и ощущать, что госпожа хоть на миг выпустит власть из своих рук.
В принципе, Елена считала себя не жестокой госпожой, ее не прельщали бессмысленные оскорбления или грубая физическая боль, которую она могла вызвать у своего раба. Но строгость и дисциплина, она в совершенстве воспитывала у своих рабов. Пусть это приходилось воспитывать у них через кнут и порку, зато, обжегшись один раз, раб в будущем не совершит подобную ошибку. По истечении времени, раб будет идеальным и шелковым в ее руках и власти. Девушка в совершенстве научилась пользоваться кнутом и гордилась этим. Она умела от легкого наказания до довольно болезненного, которое раб надолго запомнит. А уж, какое именно применить, решала, конечно, только она. Плюс было большое количество других наказаний, которые даже не требовали ее вмешательства и личного и непосредственного применения, которые раб надолго запомнит и не захочет их повторения, сделав все, что она повелит.
А уж этого раба, который был перед ней, ей не составит труда выдрессировать, тем более он сам так дал себя в ее руки...
В фужере, передо мной, оставалось все меньше молока, но оно так медленно убывало. Все же лакать одним языком было очень проблематично. Я уж подумал, что зря попросил госпожу об этом, но все же жажда была сильнее. Ух, горестно думал я, простые человеческие потребности, как еда и вода, а Елена может с легкостью пользоваться этими слабостями, в течение определенного времени, ограничив в чем-то. После чего, ты готов будешь исполнять самые ее безумные желания, лишь бы утолить свой голод или жажду...
Подойдя вплотную к рабу, девушка перекинула ногу, перешагнув, после чего замерла. Теперь он был под ней, между ее ног. Елена с улыбкой смотрела вниз, на покачивание головы раба, на легкое хлюпанье от его язычка по молоку. Ей нравилось ее положение, и звуки ласкали слух...
- Осанка раб! Гордая осанка! - Проговорила она.
- Да госпожа. - Я немного пугливо оглянулся вверх, не зная, чего ждать от госпожи, после, возобновил лакать с фужера молоко.
Быстрее уж бы оно закончилось, была единственная моя мысль. Находиться и стоять так, было очень стыдно и унизительно.
- Поторопись раб! Что-то ты долго. - Потребовала госпожа.
Ох, это было не так то просто сделать, но возразить я не мог. Но, вскоре, все же осилил этот фужер...
- Молодец раб! - Елена была довольна своим рабом. - Надеюсь, ты утолил свою жажду? Видишь, какая твоя хозяйка добрая. Ты не думаешь, что ее нужно отблагодарить за это?
- Спасибо госпожа, вы очень добры и щедры! - Находясь внизу, под Еленой, я чувствовал себя не очень спокойно и хорошо.
Сделав небольшое движение назад, я решил, что если покрою своими поцелуями ее ступни, то этим выражу свою признательность и благодарность за молоко. Склонив голову вниз и вбок, я стал целовать ее ноги...
- Именно раб! - Разрешила Елена. - Не забывай и про вторую...
Девушка некоторое время, молча стояла, чуть приподняв голову, и ощущая на своих ступнях прикосновения губ раба. Большая благодарность раба, за любую малейшую доброту к нему, это тоже воспитывается. Для него и так - великая честь, прикасаться своим ртом к моим ногах, улыбнулась она.
- Ладно, раб, хватит! Убери и помой тут все. - Елена убрала свои ноги, давая парню простор.
Ну и, пожалуй, на сегодня хватит, решила она про себя. Воскресенье подходило к концу, и она и так славно провела выходные. У девушки не было больше особого желания возиться со своим рабом. Можно конечно оставить его еще часика на четыре, велев ждать на своем месте, вдруг ей что-нибудь понадобиться еще. Но, прислушавшись к своим ощущения, она поняла, что надобности в нем на сегодня нет.
Эти два дня и так славно прошли, посчитала она, и не зря. Раб познал много нового, и она еще больше закрепилась в его глазах - как госпожа, с большой буквы! Да и спешить не нужно было, понимала она, все постепенно, а то и надломить его так можно. Нужно обращаться бережно со своими вещами, эта мысль безумно нравилась Елене.
Девушка стояла и наблюдала за действиями парня. Вскоре, ее кухня была чистой и ничего не напоминало о безобидной игре, которую она устроила.
- Так раб, можешь идти одеваться. Ты сегодня не понадобишься больше мне. - Лениво, даже немного зевая, произнесла девушка.
- Да госпожа... - Ответил я, признаться, не ожидая этого.
Как быстро побежал, усмехнулась Елена, пронаблюдав за своим рабом. Притомился служить чтоль уже, веселилась она. Глупенький, ни куда ты уже не денешься от меня... я просто отпустила поводок, дав тебе вдохнуть свежего воздуха и перевести дух. Но поводок то все равно у меня в руках. Я могу его чуть припустить, дав тебе волю, а могу и притянуть к своим ногам, и ты уж никуда не денешься.
Впечатлений, думаю, хватит тебе теперь надолго, была уверена госпожа. Отдыхай пока...
Перед самым уходом, девушка задержала меня...
- Я хочу раб... - Елена продемонстрировала мне небольшое позолоченное колечко. - Чтобы ты теперь всегда носил это кольцо!
Я непонимающе взглянул на нее...
- Здесь гравировка. - Девушка продемонстрировала мне внутреннюю часть.
Раб Госпожи Елены - прочитал я.
- Так как ты теперь являешься моей вещью и полной собственностью в этой жизни, ты обязан всегда носить его, и не снимать. Только я могу снять его с тебя! Понятно?
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
