 |
| |
| | Если для Тейваза всё уже завершилось, то Соулу ждало ещё одно испытание, ей предстояло принять в лоно фаллосы друидов, котрые бали ещё способны к соитию, дабы их семя итоже оросило её влагалище. Девочки в большинстве случаев беременели после обряда, смешение семени нескольких мужчин в одном лоне позволяло не задаваться вопросом, кто был отцом ребёнка - мужчины 3-х племён должны были считать всех детей своими, это сплачивало. Первым ввел в лоно Соулу свой фаллос младший друид, сделав несколько символических движений он отошёл в сторону - его фаллос ещё не извергал семени. Этот мальчик не будет проходить Обряда и учавствовать в Оргиях, его призвание как и у всех друидов - общаться с богами, только на Обряде они совершают соитие с молодыми женщинами. Небольшёй член младшего друида не вызвал у Соулу болезненных ощущений, она только слегка поморщилась. Далее соитие стали совершать старшие друиды. Они подходили по очереди от младшего к старшему до 7-го круга. Большие фаллосы взрослых мужчин очень туго входили в молодое лоно, успевшее высохнуть. Как только друид 3-го круга резко ввёл свой член в лоно Соулу она издала короткий, звонкий вскрик и продолжала вскрикивать всё время пока друид совершал резкие движения тазом. Друиды сменяли один другого, крики Соулу перешли в непрерывное стенание, каменные глаза Мамы и Вара бесстрастно взирали на всё. Остатки девственной плевы были разорваны толстыми фаллосами мужчин, кровь и вытекающая из влагалища сперма стекали по ягодицам Соулу на камень алтаря. Наконец седой друид 7-го круга излил семя в переполненое влагалище Соулу и отошёл от алтаря. Раганы помогли подняться молодой теперь уже женщине. Ноги Соулу подкашивались, по бёдрам стекали белёсые ручейки семени, подкрашенные кровью. Раганы повели Соулу ко входу в Капище - женщины, войдя в капище со стороны полуденного солнца, тудой же и выходили. На плечё Тейваза легла тяжёлая рука Уруза. Воин уже облачился в шкуру Люта. Он повернул мальчика и вывел из Капища. У выхода стоял жеребец вождя привязанный к воткнутому в землю тяжёлому мечу. Уруз подвёл Тейваза к жеребцу и, подставив руку под ногу мальчика помог ему взобраться на спину животного. Выдернув из земли мечь воин подал его Тейвазу. Мечь был слишком тяжёл для ребячьих рук и Уруз помог Тейвазу положить его лезвием на шею жеребца. Взяв лошадь под уздцы Уруз повёл её вокруг Капища по ходу солнца. Трижды обвезя Тейваза вокруг Капища Уруз ссадил его возле каменного Люта, где Йер ожидала окончания Обряда. Раганы заплетали волосы Соулу по-новому, как это принято у взрослых женщин. Соулу стояла возле тотема своего племени с разведёнными ногами, на её бёдрах засыхали потёки семени и крови. Уруз захватил волосы Тейваза у затылка и одним резким движением обрезал их острым бронзовым ножом. Йер приняла волосы сына из рук воина, из них она сплетёт шнурок, котрый будет носить на шее, как вырастившая сына. Ещё не один такой шнурок предстоит ей носить, но этот - самый первый, самый желанный. Мать отдала воину одежду сына, мальчик приходит в барак к мужчинам голым, с доказательством, того, что прошёл Обряд на гениталиях, только там после омовения в ледяной купели воинов он оденет одежду не потому что холодно, а потому что он уже взрослый. Феу вместе с раганами повела шатающуюся Соулу по дороге в посёлок своего племени, дочь будет жить в хижине матери до рождения первенца, после чего для неё построят собственную хижину. | | |
| |
|
| |
| | В это время Сергей уже полностью овладел грудями Алены и, с жаром целуя тонкую шейку, слегка пощипывал восставшие под платьем сосочки, вызывая трепет во всем ее теле. Алена тихонько вскрикивала, как-то инстинктивно подаваясь от боли всем телом, куда то вверх. А Дима, наконец, добрался до истекающего лона молодой женщины и, раздвигая, набухшие половые губки, постоянно теребил ее клитор, пытаясь проникнуть то одним то другим пальцем в ее влагалище, заставляя Алену сладостно поджимать коленки, чтобы усилить прикосновение мужских пальцев к своему сокровищу. | | |
| |
|
| |
| | Я не думала ни о каком приключении, когда согласилась быть подружкой на свадьбе у Сюзанны, с которой учусь в колледже. Hо на этой свадьбе со мной случилась совершенно невероятная история, о которой я совсем не жалею.
| | |
| |
|
| |
| | Шаги приближались. Оксана же, как будто издеваясь надо мной, взяла мой член в руку и стала его потихоньку подрачивать. Он начал вставать. "Может, пронесёт?", - подумалось мне, - "может, им только до второго этажа?". Шаги дошли до уровня второго этажа и продолжали подниматься. "Будь, что будет", - решил я. Оксана, держа сигарету в одной руке, другой продолжала гладить мою набухшую головку члена. Я старался не смотреть на того, кто сейчас вот-вот пройдёт мимо нас. Шаги сначала замедлились, потом участились. Боковым зрением я увидел, как какая-то девушка, лет где-то двадцати пяти, явно ошарашенная увиденным, боком миновала нас и, ускорив шаг, пошла дальше вверх. "А ты испугался", - вслух произнесла Оксана, докурив сигарету и бросив окурок между перилами. Я тоже докурил и бросил, собравшись идти. | | |
| |
|
Рассказ №25934
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 15/02/2022
Прочитано раз: 8783 (за неделю: 28)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Люся берет мужчину за руку и тянет его к кустам можжевельника. Она пятится задом, красуясь перед мужчиной своим ладным телом, выпуклым лобком, рассеченным снизу по-бабьи широкой щелью, по которой сочатся на уже мокрые стройные ляжечки нетерпеливые капельки мочи, мягкими, почти бесформенными сосками, венчающими едва заметные припухлости, обещающие когда-нибудь стать женской грудью, бархатной, золотистой кожей ангельского личика, на котом двумя бесстыдными звездами смеются переливчатые глазищи...."
Страницы: [ 1 ]
Николай Петрович меняется прямо на глазах. Из его позы исчезает нерешительность, весь он подбирается, ноздри подрагивают, лоб разглаживается. Он сбрасывает халат на шезлонг, присаживается на корточки около девочки и как бы невзначай гладящим движением проводит ладонью по ее спинке.
Девочка хихикает и жеманно выгибается, кося смешливым глазком на мужчину.
- Ой... хи-хи: щёкотно!!!
- Любишь купаться? - голос его звучит приветливо, но Дина отчетливо слышит в нем знакомые нотки: именно так разговаривал с ней ее муж, когда они только познакомились, и он думал, что охотится, хотя, как водится, был такой же жалкой жертвой, как и сейчас.
- Ага! А ты?
Рука Николай Петровича уже без всякого стеснения поглаживает девочку, пока не касается резинки мокрых трусиков.
- Я - очень люблю. Но я всегда переодеваю мокрые плавки - иначе можно заболеть.
- Я знаю. - серьезно кивает Люся. - Меня мамка заставляет всегда.
- И что же ты? У тебя же вон все трусы мокрые!
- У меня сменки нет. - с сожалением вздыхает Люся.
- Ну и что! Тут же нет никого. Походи голышом пока трусики будут сохнуть. - имитируя беспечность говорит мужчина.
- А ты не будешь смеяться?
- Смеяться? - удивляется Николай Петрович.
- Ну: вот дядя Паша на меня обзывался голожопиком:
- А кто это - дядя Паша? - в голосе Николая Петрович звучит ревность.
- Мамкин бывший. Сначала подкараулит, стянет трусы и смеется! И мамка с ним тоже. А мне обидно. А она - у нас любовь.
Николай Петрович даже на секунду перестал щупать крошку, переваривая потоки новой информации.
- Или дядя Вахтанг: Он тоже у нас жил, еще до дяди Паши. Так он вообще, как увидит меня без трусиков, так мне в попу пальцы сует и матом на меня говорит, - найдя благодарного слушателя, Люся страшным голоском вываливает на него свои невзгоды.
Николай Петрович только покряхтывает. Из промежности оттопыренных уверенным стояком плавок, выглядывает волосатая мошонка.
-: ты же не будешь мне пальцы сувать? - спрашивает наивный ребенок.
- Я?! Не-е-т! Не буду.
- Тогда помоги мне.
Девочка поднимается на ноги и, доверчиво повернувшись лицом к мужчине, поднимает в стороны руки, застывая в отрешенной позе ребенка, которого привели в детский сад и снимают с него колготы.
Николай Петрович, который в жизни никого не водил в детский сад и не раздел ни одного ребенка, дрожащими пальцами берется за резинку и механически стаскивает мокрую липкую ткань вниз. Девочка переступает с ножки на ножку, позволяя забрать мокрую тряпочку.
У Николая Петровича отваливается челюсть. Николай Петрович смотрит на девочкину письку. Дина-то знает, что в это и на самом деле трудно поверить - под детским животиком, между худеньких детских ляжечек, живет пухлая, еще безволосая, но уже надувшаяся женскими соками, полностью сформированная и многажды опробованная пизда. А Николай Петрович видит, как из толстеньких, темно-розовых складок выдавливаются наружу язычки перламутровой плоти, на которых подрагивают прозрачные капельки. Николай Петрович вдыхает одуряющий аромат готовой к случке самки (тут, конечно, пришлось воспользоваться услугами Ирины Сергеевны, жадную пизду которой час назад мальчишки заткнули тампоном, довели женщину до серийного оргазма, оттрахав в рот и в задницу, а потом извлекли насквозь мокрый и липкий тампон, отрезали веревочку и глубоко затолкали его в Люсю) . У Николая Петровича кружится голова, он теряет остатки критического мышления и сходу ухает в расставленные силки.
- Писять хочу. - доверительно шепчет Люся. - Щас сбегаю домой: я быстро...
- Зачем? . - механическим голосом отвечает поверженный Николай Петрович. - Сходи в кустики:
- А ты не будешь подсматривать?
- Я?!
- Ага. Дядя Паша всегда подсматривал. А потом смеялся.
- Я: Не буду смеяться.
- Хорошо. А то мне стыдно.
Люся берет мужчину за руку и тянет его к кустам можжевельника. Она пятится задом, красуясь перед мужчиной своим ладным телом, выпуклым лобком, рассеченным снизу по-бабьи широкой щелью, по которой сочатся на уже мокрые стройные ляжечки нетерпеливые капельки мочи, мягкими, почти бесформенными сосками, венчающими едва заметные припухлости, обещающие когда-нибудь стать женской грудью, бархатной, золотистой кожей ангельского личика, на котом двумя бесстыдными звездами смеются переливчатые глазищи.
- Посторожи меня, хорошо? - почти шепчет она, доверительно заглядывая ему в глаза. - И не поглядывай.
Девочка решительно разворачивается, делает шажок на газон между двумя кустами и тут же присаживается, выставляя круглый задок в сторону Николая Петровича. Раздается журчание, и Николай Петрович видит, как из-под загорелой попы в его сторону по газону струится пенный ручеек, растекается, упершись в бордюр, просачивается на плитку дорожки и теплым котенком льнет к его голым ступням. Николая Петровича трясет. Он отвлекается, безуспешно пытаясь, поправить в плавках свой торчок, но делает, кажется, только хуже - упрямый орган впервые за многие годы категорически отказывается опадать.
- Ух ты! - восхищается Люся, закончившая свои дела и с любопытством рассматривающая щурящуюся из-под оттянутой резинки мокрую залупу Николая Петровича. - Какой у тебя большой писюн. Как у дяди Вахтанга. А у Мишки с Пашкой совсем маленькие писюнчики:
- У Мишки с Пашкой? - механически переспросил Николай Петрович, тщательно маскируя неугомонную залупу тканью плавок и заливаясь удушливой краской - прямо как мальчишка какой-нибудь!
- Ну, да, у моих братиков. У них совсем маленькие писюнчики. Не то, что у тебя. Ты, видно, тоже любишь подглядывать. У дяди Паши всегда торчал, когда он за мной подглядывал. А мамка сначала его ругала, а потом перестала, говорит, пусть типа подглядывает, больно уж хорошо он после этого сношается.
- Сношается? Кто? С кем? - потерял нить разговора Николай Петрович.
-Ну конечно дядя Паша с мамкой! Не со мной же! Я же еще маленькая! Вот ты глупый! - щебечет Люся. - Они меня даже иногда к себе звали, чтобы я дяде Паше письку показывала, а то у него прос-та-та болеет и писюн плохо работает. Он даже говорил, чтоб я его писюн мацала, а я такая -фууу! , и мамка на него ругалась:
- Люська, дура! Вот ты где! - это на сцене появляется Гречишная Ирина Сергеевна, собственной персоной, растлительница малолетних и порнодилер, а теперь - одна из ключевых фигур в Дининой игре.
Ирина Сергеевна, одетая в серую робу и серый же передник, хлопотливо семенит к Люсе, на ходу суетливо и раболепно кланяясь Николаю Петровичу.
- Простите нас, простите! Только я отвернулась, а она сбежала. Несносный ребенок!
Николай Петрович, быстро приходящий в себя, приосанивается.
- Ты зачем пристаешь к хозяину, дурында! Я же тебе сказала - сиди дома! Вот выгонят нас из-за тебя, что мы будем делать!? - Ирина Сергеевна отчитывает Люсю так правдоподобно, что Дина всегда восхищается в этом месте ее актерским талантом.
- Вы: - обращается к ней сверкающий как гривенник от чувства собственной доброты Николай Петрович.
- Ирина. Я - Ирина. И: говорите мне "ты" , пожалуйста, а то мне неловко. Я же ваша прислуга, вы же наш благодетель! Если бы не вы мы бы...
- Ладно. Ты, Ира, вот что. Девочку не ругай. - Николай Петрович в свой тарелке, всевидящий и всезнающий босс. - Ты лучше мне объясни, откуда твой ребенок про писюн дяди Вахтанга знает?
Ирина Сергеевна, издает тихий стон, кидает обвиняющий взгляд на безмятежную Люсю, и покрывается краской стыда.
- Я: Мы:
- Ну, и что же - мы? - прервал ее мычание Николай Петрович. - А хочешь я тебе расскажу, как все обстоит? Ты - первосортная шлюха, та которая не за деньги, а просто так, ради удовольствия. Для тебя ебарь важнее твоих детей. И я тебя могу понять - зачем еще нужны дети! Но тебя не поймет закон.
- Господи, господи! Хозяин! Пожалуйста! Не губите! Хозяин! - полушепотом запричитала Ирина Сернеевна, пуская тихую слезу. - Прошу Вас!!!
- Разве так просят? - усмехается Николай Петрович. - На колени!
Ирина Сергеевна суетливо встает на колени.
Николай Петрович выставляет вперед ступню, испачканную в Люсиной моче.
- Давай!
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 47%)
» (рейтинг: 44%)
» (рейтинг: 68%)
» (рейтинг: 46%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 59%)
|
