Рассказ №1558 (страница 4)

     Баллада о той, которая дала.
     --------------------------------------

     Какой-то сумасшедший дом!
     На этом Севере седом
     Престранные дела -
     Гордячка юная, притом
     Красотка с ярко-алым ртом,
     И вдруг - ему дала.

     Куда теперь ему бежать -
     Забиться под кровать?
     В каком углу её прижать
     И нежно целовать?

     Вы спросите: "Зачем бежать?"
     И я отвечу: "Как же, б:дь!
     На этом Севере седом
     Гоморра просто и Содом -
     Уж-жасные дела!
     Она начальника - ка-азла! -
     Наложницей была."

     Он старый хрыч, горелый блин,
     В мохер разряженный павлин -
     Ж-жестокий армянин.
     Он обо всём осведомлён,
     От лютой злобы раскалён,
     Изменой страшной поражён -
     Грозит им, бля, ножом!
     Он им готовит сто разлук -
     Он посылает тёмных слуг,
     Продажных лютых сук.

     Вот их кругом уж стерегут.
     Куда глаза, они бегут.
     Но от ревнивого врага
     Спасает их пурга.
     Забытый маленький вокзал -
     Для них спасение одно.
     А ветер, верный пёс, лизал
     Дороги полотно.
     Из мрака поезд выползал,
     Как длинное пятно.

     Полярная звереет ночь -
     На шее ремешком.
     В такую ночь - стакан и прочь -
     Забыться б портвешком.

     Сквозь ночь плывут они вдвоём.
     В вагоне тёмном путевом -
     То стук колёс, то тишина,
     Их шёпотом полна.
     А ночь темна, как бред, темна,
     (То стук колёс, то тишина)
     И семенем его пьяна
     Неверная она.

     Роман полярный - и потом
     Расскажут лирики о том,
     Как плыли прочь они вдвоём
     За неба окоём.
     Как речь лилась, как сеть плелась,
     И как в любви она клялась -
     В вагоне тёмном путевом,
     В коленно-локтевом.

     Напрасно злился старый бес,
     Напрасно ахал он: "Вай-вай!"
     И рвал он волоса.
     Их поезд - чудо из чудес -
     Как незабвенный тот трамвай,
     Уплыл за небеса.

     Он волоса во гневе рвал -
     Хотел её, да не поял!
     И старый хрен его стоял,
     Вотще три дня стоял.

     Такая вот баллада, бля,
     Про старые дела,
     Про ту, которая дала,
     Тра-ля-ля-ля-ля-ля!

     И я балладу вам пою -
     Охрипший старый дрозд -
     За тех, которые дают,
     Я подымаю тост!

     А те, которые берут
     Всех тех, что им дают,
     Пусть этот тост до дна все пьют
     И пляшут и поют!

     Чтоб благодарными им быть
     И их боготворить -
     Им песни выть, им ноги мыть
     И эту воду пить!

     Вес-на-крас-на! И к нам приходишь ты - на дальний берег Волги ты приходишь, туда, где выгнулась Самарская Лука.
     Весна-красна! И к нам приходишь ты - и тает снег, и чаще сердце бьётся. И под бушлатом чёрным сердце бьётся - вахтовое измученное сердце - когда мы возвращаемся к тебе, Весна-красна!
     Так вот стилем высоким - не низким! - про себя декламировал вдохновенно-печальный Иван, возвращаясь в Самару на несущемся чёрт-те куда самолёте. Так он думал, Иван: "Вот, вернусь: И ждут меня Котик и два плюшевых мыша, и четыре плюшевые собаки. Такая братва - оторви да брось! Как они зашебуршат-замышат - оживут под моими руками и па-айдут куролесить и нести всякую нескучную чушь - дым коромыслом!
     А внизу распростёрлась Россия - какая даль! Какая бездна! Только: Только отчего же тяжесть такая на душе - давит? Замирает, остывает на полуоткрытых устах Слово Вещее - некому молвить. Да-альняя дорога выпадает нам - туда куда-то, за тридевять земель, в какие-то там палестины, которые вовсе не палестины:
     Котик, Котик мой ласковый! Ради Бога, прости меня навеки - за-всё!
     Господи, Господи Иисусе Христе, Боже милостивый! Поми-илу-уй на-ас!"
     Самолёт накренился и нырнул вниз, пронзив пылающие закатом облака. Открылась Ивану земля - вся в серых пятнах последнего снега, в изумрудных заплатах озими - весенняя, ошалевшая спросонья. Волга круто внизу изогнулась и блестела закатным оранжевым блеском. Нёсся вниз самолёт - пламя заката лизало дрожащие крылья - над излучиной вещей, над самой Самарской Лукой.

     ЭПИЛОГ

     Нацеди мне нектара - я выпью -
     Из сосуда с этикеткой белой.
     А на той на белой этикетке
     Небо развернулось голубое,
     Ярая волнуется пшеница,
     Тяжким зрелым колосом играет.

     Ну-ка, сковырни скорее пробку
     И прозрачной нацеди отравы.
     Нацеди мне нектара - я выпью..


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

Читать также в данной категории: