Рассказ №11537

     Я сидел один в тёмном салоне машины, и глаза упирались в лобовое стекло, за которым виднелся тупик лесной просеки, где тянулись блестящие рельсы, освещённые придорожными фонарями, и в голове вдруг яркой вспышкой молнии промелькнула ужасная картина: я стою на шпалах и ору благим матом:
     - А-а-а-а-а-а-а!!!
     Я быстро зажёг свет и проскользил взглядом до панели приборного щитка, где лежали документы, бумаги, справки и фотографии.
     Непослушная рука потянулась туда, и пальцы как палочки настройщика рояля суматошно запрыгали, я с горем пополам схватил фотографии отца и мамы, попытался посмотреть на милые и далёкие мне лица, но сильный психоз и сумасшедшая тряска всего тела не давали держать фото и заставили вернуть их обратно на приборный щиток.
     Я сильно выдохнул и решительно взялся за ключ зажиганья, хотел повернуть, но рука бешено рванулась вправо-влево, а ноги до того невпопад запрыгали по педалям, что я просто-напросто испугался и снова откинулся на спинку сиденья.
     Передняя дверь неожиданно открылась, и в салон заглянула Наталья, прижимая к себе большой бумажный пакет.
     - Это... ты? . . - прошептали мои губы.
     - Я, кто же ещё, - тихо ответила она и осторожно опустилась на соседнее сиденье.
     - Мне почудилось, что прошла целая вечность...
     - Неправда, я очень быстро вернулась, магазин здесь рядом на дороге.
     - Купила? . .
     - Купила, а ты пробовал?
     Я тупо уставился на ключ зажиганья и протянул вперёд руки, их било мелкой дрожью.
     - Пробовал, только сейчас... Видишь? . . Всё тоже...
     - Ещё бы, - вздохнула Наталья и бережно, будто ребёнку, опустила мои руки и даже погладила их. - Это настоящий стресс, Костик, можно просто умом рехнуться от этого САПСАНА, который летит на тебя: ой, обалдеть: ты больше так не делай, это очень опасно:
     Я грустно хмыкнул, оценив её горький юмор по поводу "опасно".
     - Поцелуй меня, спаситель мой... - попросил я.
     Наталья приблизилась и нежно поцеловала в щёку, потом второй, а потом и третий раз.
     И вдруг где-то впереди, совсем недалеко от машины с невероятным железным грохотом промчалась по путям свистящая электричка.
     Я дёрнулся и шарахнулся к Наталье.
     - Тихо-тихо, - успокоила она, обняв мою голову. - Крепись, Костик, крепись, тебе просто нельзя видеть эти гадкие рельсы, эти противные поезда, и мы больше ни секунды не должны здесь оставаться, мы же не станем ночевать в лесу, Костик?
     - Не станем... я сейчас соберусь, заведу машину, и поедем... мы с тобой спокойно поедем... мне только обязательно надо выпить граммов сто...
     - Давай, - с готовностью сказала Наталья и полезла в бумажный пакет, вынимая бутылку водки и апельсин. - Я всё принесла, держи, - и сунула мне в руку пластмассовый стакан. - А сто граммов ни много будет? - с опаской спросила она.
     - В самый раз, чтобы убить нервы и прекратилась дрожь... ты не веришь? . .
     - Верю, милый, верю. Главное, чтобы помогло, - она мгновенно очистила апельсин, разломив сочные дольки, и открыла бутылку водки. - Наливать?
     - Да...
     - Вот, готово, пей.
     Моя рука предательски тряслась, и Наталья быстро помогла, направив стакан к моим губам.
     Я разом выпил, закинул в рот три дольки апельсина и стал усиленно жевать, а потом проглотил.
     - Двухминутная готовность... - облегчённо сказал я.
     - Конечно-конечно. Ну как, лучше?
     - Лучше... - я кивнул на приборный щиток и попросил. - Положи мне в карман документы и фото...
     Она аккуратно собрала архив, завернула в целлофановый пакет и положила в карман моей куртки.
     - Вот что, спаситель мой... - сказал я, - пока идёт время, пожалуйста, набери мой домашний телефон... если кто ответит, значит, они освободились и живы, чёрт бы их побрал...
     - Хорошо-хорошо, я сделаю всё, как ты просишь, только соберись и заведи машину, - она вынула мобильник, набрала номер и стала ждать гудка.
     Я повернулся и с надеждой посмотрел на неё, она быстро поднесла телефон к моему уху, и раздался пьяный голос Юрия Семёныча:
     - Алле! Алле! Кто там звенит ко мне?! Кто звенит, я спрашую?!
     Я махнул рукой, и Наталья резко дала отбой.
     - ОН подошёл... - объяснил я и щёлкнул себя по горлу, - уже празднует, значит, каким-то образом достал нож... А ну-ка, плесни ещё тридцать граммов... плесни-плесни, не бойся...
     - Может хватит? Может когда приедем?
     - Не ссорься, я чувствую силы. Мы же в Центр не поедем, где на каждом шагу светофоры и милиция, мы глухими закоулками доберёмся до окружной, а там - на Калужское направленье, и полный порядок.
     - Ой, Костик, как будто на окружной нет милиции, да?
     - Там реже, и вообще они смотрят на грузовой транспорт, плесни-плесни.
     Она вздохнула и медленно, чтобы не перелить ни грамма, накапала в стакан водки. Я теперь послушными руками, совершенно самостоятельно выпил ещё пятьдесят граммов и закусил оставшимся апельсином. И вся моя нервная система до мельчайших окончаний наконец-то ощутила бодрящий кураж, постепенно приходящий на смену страшному холодному стрессу.
     
     Рука уверенно потянулась вперёд, быстро повернула ключ зажиганья, нога точно попала на сцепленье, руль плавно поддался вправо, и машина двинулась к шоссе.
     - С Богом, - прошептала Наталья.
     Я промолчал и был уже мысленно далеко в пути...
     
     Мы лежали с Натальей на широкой дачной пастели, и два тусклых торшера освещали наши бледные обнажённые тела, летавшие где-то в заоблачной выси сказочно-блаженного сладострастия.
     Сквозь прозрачные тюлевые шторы с величайшей завистью глазела в комнату притихшая ночь - такую прекрасную и долгую любовь она вряд ли наблюдала в каких-нибудь других людских окнах.
     "Сплетенье рук, сплетенье ног и тел сплетенье" красиво виднелось в настенных зеркалах, которые от пола до потолка окружали всю комнату. Такова была прихоть моей бывшей девушки Ольги - именно так назеркалить Комнату Любви, чтобы тысяча отражений во время секса возбуждали тебя в тысячу раз сильнее, и мы с Натальей, невольно озираясь по сторонам, загорались и бушевали с новыми силами.
     На журнальном столе у самого края нашего ложа возвышалась большая бутылка коньяка в виде старой причудливой башни, а рядом с ней - две хрустальные рюмки и блюдце с пышной гроздью чёрного винограда.
     Я мягко поцеловал Наталью в маленькие соски упругой груди, осторожно откинулся в сторону и с великим наслаждением выдохнул.
     Наталья - счастливей всех счастливых - продолжала тихонько и нежно постанывать в лёгком забытье, а потом повернулась ко мне, обняла и уткнулась губами в моё плечо.
     - Дурачок, - проговорила она, приоткрыв глаза, - мы с тобой только жить начинаем, а ты на тот свет собрался.
     - Перестань:
     - Не перестану. Они довели тебя до такого предела, что хоть под поезд бросайся, тебя бы со мной уже не было: ой-ой: - и она захныкала.
     - Тихо-тихо: - я коснулся губами до её виска, - разве нам сейчас нехорошо? . .
     - Очень хорошо, милый, очень, но если вспомнить:
     - Лучше не вспоминать:
     - Пока не могу, перед глазами летящая громада и ты на рельсах: как же так, Костик? . .
     - Да так: до того всё противно стало, ты себе представить не можешь, это необъяснимо: отец - вдруг не мой отец, Ольга - вдруг не моя Ольга... чёрти что, а не жизнь: в голове было страшное помутненье и возникло желанье куда-то кинуться:
     - Ни куда-то, а под поезд: какой кошмар:
     - Скорей всего - в тот момент я просто-напросто помешался умом: мне трудно осознать:
     
     - А тебе не хотелось убежать с путей, когда САПСАН летел на тебя?
     - Хотелось: я точно помню - хотелось, а ноги словно прилипли к шпалам, и страху было уже предостаточно, уже хватит его, уже выше головы, но я не мог убежать:
     - Этот гадкий САПСАН заворожил тебя, притянул как магнит, я читала: такое часто случается в пограничных ситуациях.
     - Всё, я больше об этом ни слова: Слышишь? . . Ни слова:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать из этой серии:

Читать также: