Рассказ №1324 (страница 5)

     - Даме,- Игорь сделал рукой широкий жест и улыбнулся: что делать, у женщин - нервы.
     Билет Алене достался так себе: нельзя сказать, что совсем легкий, на который в голове отложена лекция, но и не трудный, не из тех, о которых ничего вообще не знаешь, ведь только список литературы, которую надо прочитать в течение семестра, сам длиной не в один метр. Достался Алене "Дон Жуан" Байрона. О Байроне Алена прочитать не успела ни строчки, и кроме того, что знала о нем прежде: лорд, прихрамывал, любил женщин и Грецию, да что Лермонтов не Байрон, а другой, еще неведомый избранник, как он, гонимый миром странник, но только с русскую душой,- ничего больше и не знала. Но зато роман прочитала два дня назад. Алена скучала, ожидая, когда освободится стул перед столом преподавателя, тут открылась дверь и вошла Валя. Валя многозначительно посмотрела на Алену; что означал этот выразительный взгляд, Алена не поняла, ясно было лишь то, что она должна дождаться Валентину в коридоре, но это было ясно и без взглядов.
     Валя степенно подошла к столу, спокойно взяла билет, солидно назвала его номер и пошла на свободное место. "Знаешь?"- глянула Алена. Валя с достоинством кивнула головой и принялась строчить ответ.
     Девочка у стола перечисляла даты: когда автор родился, женился, написал пьесу, когда ее поставили, где и кто. Ну, надо же столько помнить, поразилась Алена.
     Преподаватель, молодая женщина, первый год как вернулась из аспирантуры, что-то читала, листала, зевала, смотрела в потолок. Алене понравилось ездить с ней в совхоз - та садилась на перевернутое ведро спиной к студентам и раскрывала книгу. Алена тут же заявляла, что она тоже грамотная и книжка у нее с собой тоже есть и шла с книжкой в траву, за кусты, а за ней следом, естественно, и Валя, и Надя, да и вся их группа, кто и книжек-то читать не любил, все шли на травку. Совсем не то было ездить в совхоз с куратором, преподавателем русского языка, пожилой, как казалось девочкам, женщиной, что, глотая слезы, молча, когда девочки говорили "все, больше не можем, да пропади все" и прочая и садились отдыхать, одна шла за машиной, бросая в нее капусту или еще какой-нибудь овощ, и Алена, вздохнув, вставала и шла следом, ну тут, конечно, и Валя, тихонько ругаясь, поднималась и шла следом за Аленой, а за ними и вся группа - кто бы посмел остаться сидеть, если Валя встала? - шла убирать совхозный урожай. Кроме как в совхозе Алена эту кралю и не видела нигде, она, похоже, и здесь была бы рада развернуться к студентам спиной, да что-то ей мешало.
     Наконец, краля царапнула в зачетке, и на место упорхнувшей сокурсницы прошла Алена. Не успела Алена сесть, как краля - имени ее Алена не знала, у них в группе занятия по иностранной литературе вела Савицкая, она же и лекции читала всему курсу, но про эту фифу говорили, что она сразу же ставит студенту тройку, а потом вяло слушает все, что он бормочет, и Алена с опаской и обидой приготовилась получить сразу же тройку, но фифа сложила стопочкой все бумаги, положила руки на стол, как прилежная ученица, и уставилась на Алену, как на диктора телеэкрана в ожидании экстренных со- общений.
     Алена тут же забыла и про недавнюю аспирантку и едва ли не про сам экзамен: роман она прочитала с интересом, что называется, "взахлеб", впечатлений масса, а поделиться ими было не с кем, и теперь Алена с удовольствием рассуждала вслух. Если молодой Байрон был романтиком, то "Дон Жуана" уже написал реалист. Каков финал других "Дон Жуанов"? Уж так получилось, что и "Дон Жуана" Мольера Алена прочитала еще школьницей, он был в сельской библиотеке, и "Каменный гость" был ею прочитан давно, Пушкин был у них дома, и, читая в ночной тиши:

И вот, колебля как бы тайным страхом
Огонь свечи посереди стола,
Явилось на пороге черной тенью
Монаха роковое привиденье,-
Алена, замирая, ждала роковой развязки, как у Пушкина: поступь Командора, и "Я гибну - кончено - о Дона Анна". Или у Мольера: "Меня сжигает незримый пламень, я больше не в силах терпеть, все мое тело - как пылающий костер", и сильный удар грома, и земля разверзается и поглощает его. И что же у Байрона? Входит провидение, и
Кого ж узрел герой мой удивленный
В игриво-нежном образе мечты?
Графини Фиц-Фалк милые черты.
Насмешка автора над романтическими ожиданиями читателя.
     Валентина, вместо того чтобы готовиться к экзамену, не отрываясь, смотрела на Алену, и в глазах ее был ужас. "Ну, чем же теперь я могу ей помочь?- тоскливо подумала Алена,- ну, что ж она раньше-то молчала?"
     Мысли ее вернулись к Байрону, и она вновь забыла о происходящем. У романтиков - все чувства исключительные, да и нет у них обычных чувств - страсти. А Байрон даже о смерти отца героя - смерти! о великом таинстве, о самом жутком и достаточно редком событии жизни человека, событии, действительно, исключительном, говорит не только что без пафоса, но с иронией:

Он умер. Вместе с ним погребены
И сплетни, и доходы адвоката:
любовницы пошли за полцены,
Одна - еврею, а одна - аббату.
     Алена вышла из кабинета, переполненная эмоциями, но долгое ожидание Валентины и тревога за нее притушили радость, и когда Валя, наконец-то, показалась в дверях, Алена пошла ей навстречу, обеспокоенная, но не успела и рта открыть, как Валя прямо от дверей спросила трагическим тоном: "Ну?!" Алена смотрела, не понимая. "Я боялась, она тебя отправит, но смотрю, зачетку взяла. Что она тебе поставила?" "Отлично,"- ответила Алена с недоумением. Она ведь видела ужас в глазах Вали, она думала, Валя не готоваа отвечать, но причем же здесь ответ ее, Алены. А Валя голову откинула назад, словно отшатнулась: "Покажи". Алена достала зачетку, пожала плечами: "Да что ты, в самом деле?" Валя с минуту молча смотрела в зачетку. Потом молча открыла сумку, достала учебник, нашла нужную страницу, уперлась ногтем в нужную строчку и протянула книгу Алене под нос. Алена прочитала: Байрон - яркий представитель романтизма. "А ты что ей больше часа говорила?- прошептала Валя осевшим голосом. - Ты это читала?"
     - Нет,- созналась Алена, испугалась тут же задним числом и тут же рассердилась неведомо на кого,- ну, я не знаю, как ты успеваешь учебники читать. Я произведения и те не все успела,- Алена вздохнула и спросила: "Ну, а ты-то как?" "Хорошо",- тихо ответила Валя и с таким укором посмотрела на Алену, словно отличные оценки были лимитированы и Алена нечестно ухватила чужое. Алене стало досадно, и она хотела уже обидеться, но тут Валя, забыв про экзамен, взяла Алену под руку и зашептала в ухо:
     "Ты знаешь, кого я внизу встретила? Костю с Виктором. Они приглашают к ним на ужин".
     Ну, и конечно, все обиды отлетели прочь.
     Константин и Виктор - студенты худграфа - жили в другом общежитии и занимались, в основном, в мастерских, но два раза в неделю у них были семинары по общественным дисциплинами здесь, на третьем этаже, в соседнем кабинете, и, если в тот день преподаватель говорил: "Работаем без перерыва, закончим пораньше", Алена чувствовала себя несчастной.
     Когда Алена выходила из кабинета, Костя всегда уже стоял у окна, и бюст его был как портрет со съемным фоном: то Костю освещали яркие лучи солнца, то он виделся в туманной дымке или среди серых струек дождя, и парк подсвечивал его белым снегом или буйной зеленью - и Костя в одной и той же позе, с одной и той же улыбкой и ни на кого не похожий. Все ребята одевались в потрепанные джинсы и пестрые рубахи с распахнутыми воротами, в холодные дни дополняя свой наряд яркими объемными свитерами да ветровками грязно-серого цвета - Костя неизменно был в костюме, чистом, отутюженном, и при галстуке, подобранном к однотонной рубашке. В институте так не одевался больше никто. Виктор, друг Кости, следовал его манере, но костюм Виктора не был безупречен: или чуть мят или нечист, и рубашки не подобраны по тону, а надеты абы какие, и галстук завязан небрежно. Одна- жды, правда, увидев, силуэт в конце темного институтского коридора, Алена приняла было Виктора за Костю: он стоял у стены, разговаривая с какой-то девушкой, чуть склонившись к ней в изящном полупоклоне, и сердце Алены екнуло ревниво, но тут силуэт поднес руку с сигаретой к губам, и, еще не видя лица, Алена уже знала, что ошиблась: Костя не мог курить, разговаривая с девушкой, даже если девушка курит.
     Ребята с худграфа (но только не Костя!) приходили к ним вечером на жареную картошку, могли и бутылочку с собой прихватить, но к себе - да еще не просто поужинать чем-то домашним, как прибегали сами, а на вечеринку - не приглашали ни разу, и никогда еще Алена не оставалась с Костей наедине. Никогда они вдвоем не разговаривали. Никогда не танцевали. Алена удивленно прислушалась к себе: ей бы задохнуться от счастья, а она лишь удивилась, радостно удивилась, но... и только?
     - Я ожидала большего восторга,- сказала Валентина, небрежно запихивая в сумку учебник, - видно слишком долго ты ждала, перегорела,- и добавила с ворчливой укоризной, - ну, ты еще скажи, что ты не можешь, занята, у тебя другие планы, вообще, что ты не рада.
     - Я рада. И могу,- пожала плечами Алена. - Какие у меня планы? Мне один день передохнуть надо. У меня зарубежка изо всех клеточек наружу ползет. Для политэкономии - ну, никакого нет в голове закоулочка.
     - Один учебник,- рассудительно ответила Валя, и они пошли к лестнице. -Даже если не знаешь ничего, его за пять дней наизусть выучить можно. Не то что литература - сто писателей и у каждого по двадцать книг. Тут ни то что прочитать, тут все фамилии запомнить не успеваешь.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]

Читать также в данной категории: