 |
| |
| | Я очень хорошо видел, как из той маленькой дырочки, которую я только что с таким упоением целовал, бьет ручеек, раскрывая и оттопыривая ее миниатюрные стеночки. Катя долго ждала этого момента и просто кайфовала, оттого что он, наконец-то, наступил. И еще ей очень нравилось быть сейчас такой откровенной, так открыто писая при мне. Я взял руками ее за икры, склонил голову и начал целовать ее бедра сверху, постепенно перебираясь к их внутренним сторонам. Катя немного смутилась и попыталась сдвинуть ноги, но мои плечи, которые находились между ними, не дали ей такой возможности, и она быстро поняла, что это ее желание было неуместным. Ее ручеек журчал в нескольких сантиметрах от меня, а я целовал ее ножки совсем близко к его источнику и ощущал лицом колебания воздуха, вызванные его напором. Несколько маленьких теплых капель попали мне на щеку. Я практически лежал на ней своим торсом и обнимал ее руками за бедра и талию. Я так уютно чувствовал себя, что мне совершенно не хотелось, чтобы это заканчивалось, и я с радостью вспоминал то большое количество воды и разных напитков, которые были выпиты нами накануне. Катина струйка текла с бодрым журчанием все с той же силой. Я еще приблизился к ней и поцеловал ее живот. Мне даже казалась, что я чувствовал, как внутри нее берет начало этот гейзер, и я стал целовать ее гладенький животик еще более сильно и упоительно. Катя издала легкий стон.... Я медленно спустился губами к ее лобку, а потом кончиком языка прижался и легкими движениями начал ласкать клитор. Катя громко застонала. Никогда раньше ей - писающей девочке - не ласкали в этот момент клитор языком! Она на мгновенье замерла, и я почувствовал, что она еще сильнее раскрылась передо мной, желая моих ласк. Горячая струя текла из нее ровно и лишь изредка какая-то дерзкая капелька отскакивала и попадала на меня. Я сильнее впился губами в ее клитор и был просто без ума от всего происходящего. Катя писала прямо из под моих губ, а я в это время страстно лизал ей клитор. Ее напряжение стало стремительно возрастать, и она заерзала на сиденье унитаза, стараясь сильнее подставляться под мои ласки. Я лизал ее там не отрываясь. И тут она разразилась оргазмом, который заставил золотой ручеек выписывать вензеля по всему периметру унитаза. Досталось немного и мне. | | |
| |
|
| |
| | Член находится в полувозбужденном состоянии прямо перед моим лицом. Нежно беру его рукой у основания и чуть сжимаю. Реакция моментальна. Смотрю снизу вверх, облизываю губки, а в глазах уже все плывет. Медленно приближаюсь губами к Члену, чтобы ощутить его аромат. Мужчина молодец, совершенно не отвлекает от моей игры в получение удовольствия. Ведь здесь удовольствие получать буду я. Высовываю язычок и чуть касаюсь кончика головки, в то место, где уже выступила смазка. Член как будто просыпается - рвется мне в лицо. Но для начала попробую на вкус кту маленькую капельку. Ммммм... Чуть соленоватый привкус, размазываю язычком по губкам. Ну что же, Лала, пора приступить к десерту. Смыкаю губки на головке, чуть ощутимо и слегка провожу язычком. Только легкие касания вначале. Пусть потомится. Все это время моя рука находится на Члене. | | |
| |
|
| |
| | Андрей как то неуверенно прилег на кровать, а ласковая материнская рука заботливо укрыла молодое тело. Он как то по детски, но нежно и с едва заметным возбуждением прижался к горячему, такому вдруг податливому, непривычно возбуждающе пахнущему женщиной телу, его руки по детски непосредственно обняли тело матери, которая сама как то покорно прикорнула к сыну, не осознавая того что сейчас она для него была не матерью, а женщиной, такой взрослой и возбуждающей, её рука обняла сына, а жаркие, жадные губы прикоснулись к его щеке. И поцелуй этот был не совсем материнский, она сама, не осознавая того , чтот сейчас рядом с ней в постели находиться не просто молодой, горячий мужчина, мозг которого затуманен алкоголем, а её родной сын. Но усталость брала своё. И через какую то минуту он уже сладко засопел во сне, но не ослабляя своих не детских объятий. Вскоре заснула и она. Сон пришел сразу, и снилось ей то , что она так желала на яву. Кто то ласкал её оголенный зад, чьи то пальцы проникли в её уже успевшую потекти щелочку и вдруг, как то сразу она ощутила тяжесть мужского тела, такую желанную, такую нужную сейчас. Мужской поршень начал буравить её текущую вагину, а из полуоткрытого рта раздался стон наслаждения и покорности. Её имели. имел мужчина, лица которого во сне она не видела, и это ещё больше возбуждало её. И вдруг, когда пелена сна как то сразу спала с затуманенного мозга, Татьяна вздрогнула. на ней сверху находился собственный сын. Её кровинушка, который сам не осознавая во сне что он делает, действуя по воле влекущих его гормонов и раскрепощения под действием алкоголя, ёб собственную матушку со всем свойственным молодости пылом. Татьяна частенько была использована собственным мужем во сне, когда она ничего не подозревая спала в кровати, а он изголодавшийся по женщине, мужик, пробывший неделю в рейсе, приезжал домой ночью, тихо открывал входную дверь, наскоро обмывшись в ванной забирался под одеяло к молодой жене и брал её сонной. Поначалу она как то реагировала на это, но со временем так привыкла что могла несколько раз кончить во сне, практически не приходя в себя. Вот и сейчас, пока её сын, одержимый подростковым влечением к женщине, которое располагалось где то между ног, и отдавалось такой приятной тяжесть как только он видел обнажённую часть женского тела, и глубоко всё равно было, кто перед ним-картинка из мужского журнала, его молодая, глуповатая подружка, помешанная на поцелуях или его родная мать, женщина, взгляды на которую особенно щекотали его и без того возбужденное сознание. и вот сейчас, взобравшись на свою родную мать, правда во сне, и не встречая никакого сопротивления, он , даже уже проснувшись в процессе ебли, не мог заставить себя оторваться от такого роскошного тела, а член, набухший как бейсбольная бита, чувствовавщий себя в пизде матери как сыр в масле, готов был взорваться в любую минуту, и глубоко всё равно было в тот момент, что будет потом. И вдруг мать, сонно постанывавшая по началу, но гостеприимно и приглашающе раскинувшая ноги, ещё сонная, когда он только вогнал своего дружка, теперь наверно уже проснулась, но не окликнула, не обозвалась, только стоны стали немного глубже, да руки , безвольно лежавшие до этого на молодых, покатых плечах сына, вдруг с силой обхватили его, и сын понял, что кончать они будут вместе, и мать совсем не против этого. Оргазм был бурный. Молодое тело сына извивалось, стараясь поглубже вогнать фонтанирующий член поглубже в истекающую соками вагину собственной матери, а она, застонав, вдруг почти завыла, заплакав, но тихонько, осознавая что громкий крик может привлечь ненужное внимание дочери, спящей в соседней комнате. Минуту лежали, крепко обнявшись. каждый не знал, что можно сказать в этот момент, каждый чувствовал за собой вину, и каждый из них был просто без ума от этой сладкой вины. и вдруг Андрей почувствовал, как мамины губы впились долгим, совсем не материнским поцелуем. Она сосала его. Язык матери проник в открытый рот сына и вытворял там кульбиты. Истома расползлась по его молодому телу, а молодости усталость не знакома. Через несколько мгновений его член уже был готов к дальнейшей битве, а его собственная мать, обхватив сына за голову руками, шептала на ухо горячими, липкими от его же губ губами:"Мы наверно е сошли с ума?Что мы делаем?Ты наверно ненавидишь меня?"И в то же время голос её был с таким обвалакующим томным шепотом, что только это одно могло свести Андрея с ума. Дыхание перехватывало. В голове опять всё смешалось. "Я хочу тебя, я очень хочу тебя. Будь моей женщиной, это будет наша тайна, только наша тайна. Я постоянно хочу тебя. И утром, и днем, и ночьюВедь отца так часто нет дома. Я ведь могу приходить к тебе?Я с ума сойду, если ты оттолкнешь меня, мама"А руки его в этот момент буквально разорвали на груди у матери ночную рубашку и мяли такие манящие, мягкие, колдовские груди. Он интуитивно понимал что надо делать с ними, а мать, изнывающая под ним от похоти, жажды мужика и ласковых рук родного сына, совсем потеряв голову, уже не мучаясь мыслью как завтра они будут смотреть друг другу в лицо, опять развела ноги, и рукой, крепко сжав, будто боясь потерять, ввела член в своё опять текущее влагалище. . . | | |
| |
|
| |
| | Он дал Марату - подставил Марату зад, и теперь Марат... теперь этот парень даст ему - точно так же ляжет на спину, разведёт, раздвинет свои ноги, поднимет их вверх, и Артём... "педик" - мелькнула у Артёма короткая мысль, но теперь эта мысль его, Артёма, ничуть не смутила, ни капли не испугала, как будто то, что слово это означало, было одно, а то, что сейчас в этой комнате происходило, было совсем другое... странное у него, у Артёма, было состояние: ему нужно было б сейчас испытывать стыд, или смятение, или отчаяние, или ещё что-нибудь из этой же области, а он... он, глядя на Марата, испытывал совершенно внятное, конкретное, вполне осознаваемое желание, - болью прерванное, но никуда не девшееся, не исчезнувшее желание полыхало в теле Артёма с новой силой!"Педик", "не педик" - это были слова, всего лишь слова, и эти слова над нам, над Артёмом, сейчас не имели никакой власти... | | |
| |
|
Рассказ №23584
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 31/12/2020
Прочитано раз: 27010 (за неделю: 48)
Рейтинг: 65% (за неделю: 0%)
Цитата: "Трусы запутались в кедах, а на Лике оказались ещё одни из её обворожительных тонких сетчатых трусиков, над краями которых выбивалась густая тёмная поросль старшеклассницы. Коленки её находились уже гораздо шире плеч, и Лика только поддёрнула трусики вбок за тонкую нейлоновую промежность, высвобождая перед глазами Наташи мокрые алые губки влагалища...."
Страницы: [ 1 ]
Два старших класса соединённых вместе Кирилл Алексеевичем вместо трудов и физкультуры по случая первого дня учёбы гоняли в футбол на большой детдомовской полянке. Лика в мальчишьих спортивных трусах как раз с пылом доказывала оказавшемуся в чужой команде учителю физкультуры всю неправильность его спортивного поведения: только что он слишком активно помешал ей вогнать мяч в ворота противника, то ли нечаянно, то ли умышленно толкнув плечом, и по внутренним правилам ей, как "мазиле" теперь следовало отправляться на ворота. Вратарить Лика не любила и настаивала на штрафном. Кирилл Алексеевич знать ничего не хотел и утверждал, что "всё по правилам" и ещё неизвестно, вообще, кто кого толкнул. При этом строил настоящие футбольные гримасы и держался за плечо.
- Римченко! Лика! - донеслось с края футбольной площадки, и спортивный спор разрешился самым неожиданным образом: пылающая, взлохмаченная Лика была уведена директором школы, а на ворота и без того слабой, почти исключительно девчачьей команды отправился сам Кирилл Алексеевич.
- Девочки, я в город, - Матвей Изольдович щёлкнул застёжкой портфеля перед сидящей на его столе, ещё запыхавшейся Ликой и улыбающейся рядом с нею Наташей. - Буду часа через два, может быть через три. Полы, окна, это вы без меня, а потом нужно будет заняться интерьером, я как раз подойду. Вот ключи, и не забудьте на большой перемене про столовую!
Через пару часов Наташа вернулась с ведром чистой воды и поставила его в угол: мыть, вроде, пока было нечего. Лика сидела на подоконнике распахнутого до блеска вымытого окна и рассматривала солидный перекидной календарь взятый со стола директора. Только начался четвёртый урок, но мысль вернуться в классы никого не потревожила - освобождение от занятий было на целый день, да и четвёртый урок по случаю первого сентября почти во всех классах был последним. Класс Лики, вообще, продолжал гонять мяч во дворе. Лика захлопнула календарь и посмотрела в окно. "Ха! Ага!!! Смотри, Нат! Сам с двух метров не может попасть. Мазила!" , оживлённо порадовалась какому-то спортивному промаху своего учителя физкультуры Лика, и Наташе почему-то вспомнилось, как девчонки шептались о том, что Лика в него влюблена...
- Лик, ты, правда, больше не сердишься? - Наташа потянула за руку старшую подругу.
- За что? - Лика с недоумением около секунды смотрела на Наташу, так что Наташа даже успела пожалеть о вырвавшемся беспокоившем её с утра вопросе.
Но было поздно. Лика всё вспомнила и нахмурилась.
- Ага, моя лапочка! - голос Лики не предвещал ничего хорошего. - Ещё как сержусь. Я, вообще, не играю с тобой. Никогда!
- Лик... - жалобно мяукнула Наташа и потянула умоляюще Лику за руку ещё раз.
- Нет-нет! Всё! - остановить очнувшуюся подружку было невозможно никак. - Сколько раз? Ну скажи - сколько раз? Мы договаривались с тобой, что никогда!
- Ну, Лик... - Наташа внимательно изучала голые загорелые коленки Лики, стараясь не обронить на них непрошенную слезу. - Я же в последний разик уже... В последний-препоследний...
В конце концов, Лика сама была виновата, что её неземные синтетические трусики растягивались и утягивались до любого размера! Соблазн стянуть их у неё хоть на денёк был слишком велик, и Наташа в честь праздника не смогла себя переубедить во всей безответственности поступка.
- Мне их мама Нина привезла! - "мамой Ниной" в детдоме называли юную учительницу младших классов Нину Владимировну. - Из Крылатово! Это, знаешь, где?! А вы, балбесы мелкие, у меня их все уже перетягали! Правда, правда ведь?
Лика даже немножко потормошила Наташу за потерявшие глаза на коленках плечики.
- Правда... - сокрушённым шёпотом согласилась Наташа, на всякий случай ещё и легонько кивнув.
- Я не хочу с тобой дружить! - только и смогла произнести перевозбуждённая Лика, в возмущении чуть ли не на полуслове замолкая.
- Лика! - Наташа подняла полные укора глаза на расстроенную по-настоящему подружку. - Я больше не буду же!
- Нет! Всё! - Лика отвернулась в распахнутое окно, подставляя горящее лицо тёплым лёгким дуновениям летнего ветра. - Это последний раз был... И не вздумай меня целовать! Даже книжки свои заберу у тебя...
От огорчения Наташа принялась гладить Лику по руке от локтя до кисти.
- Про Гулливера... И про мальчика-с-пальчика... - Лика всё более воодушевлялась, придумывая заранее неосуществимое наказание и не обращая никакого внимания на Наташину утешающую её ладошку.
- Не отдам... - сердито буркнула Наташа, оставаясь по-прежнему не замеченной.
- А когда настанет зима, - продолжала увлечённо мечтать в распахнутое окно Лика, - и будет холодно спать иногда - ни за что не приходи под утро ко мне греться в постель!
А вот это было уже даже излишне жестоко. Наташина ладошка замерла на полпути, и Лика тут же обернулась полюбоваться произведённым своими словами эффектом. Эффект, что и говорить, был на лицо! Наташа с трудом удерживалась от того, чтобы помимо этого эффекта на лице не оказалось ещё пары слезинок из уже вновь готовых расплакаться глаз. "Ну, Лик..." , смогла она ещё выговорить, пересиливая подступающий к горлу комок.
- Лижи! - Лика быстро сдёрнула с себя спортивные трусы, в которых она оставалась, так и не переодевшись, с физкультуры.
Трусы запутались в кедах, а на Лике оказались ещё одни из её обворожительных тонких сетчатых трусиков, над краями которых выбивалась густая тёмная поросль старшеклассницы. Коленки её находились уже гораздо шире плеч, и Лика только поддёрнула трусики вбок за тонкую нейлоновую промежность, высвобождая перед глазами Наташи мокрые алые губки влагалища.
Наташа опасливо покосилась на приоткрытые двери в школьный коридор и медленно опустилась на корточки. Она взялась ладошками за пухлые щёчки широко расставленных бёдер, сильно высунула язычок и осторожно коснулась выпятившихся из-под резинки трусов красных губок Ликиной письки. Пахло остро и вкусно нежной девичьей прелестью, вдоволь за пару уроков до того нагонявшейся в мяч. Наташа прикрыла глаза и поцеловалась с Ликиной писькой взасос. Лика сильно вздохнула, и резинка её трусиков вырвалась из расслабившихся на мгновение пальцев. Наташа ухватилась за письку губами через влажную сеточку трусов и потянулась обеими руками к талии старшей подружки.
Лика откинулась на подоконнике, упёршись обеими руками в открытый оконный проём, и Наташа потянула с неё трусики на себя. Через миг от всей солнечной улицы и от играющих на полянке учеников Лику отделял только край её длинной, ниже попы, спортивной майки. А Наташа вовсю уже хлюпала и чмокалась, щекоча мордашкой всё у Лики между раздвинутых ножек. Лика тихо постанывала, приподняв край майки и глядя в преданно уставившиеся на неё Наташины глазки, которая, пробираясь в густых волосах Лики, пыталась нащупать самым кончиком языка вздутый скользкий клитор подруги. Наконец, Лика не выдержала этой сумасшедшей игры, бросила край майки и вновь сильно упёрлась руками в окно, выставляя как можно сильней широко раскрывающуюся письку Наташиному язычку.
Почти ничего не осознавая уже, она забилась мелкой дрожью в коленках, чувствуя, как по животу волнами катится такая же, но только гораздо более крупная дрожь, протяжно застонала и задёргала немножко попой, будто пытаясь вырваться клитором из притянувшихся к нему горячих губок Наташи. Оргазм покатился по всему её напряжённому телу, бёдра тесно прижались к Наташиным щёчкам и ушкам... И Лика, полуприкрыв глаза и широко раскрыв в немом крике ротик, почувствовала себя на седьмом небе от охватившего её чувства ветренного восторга...
- Почему на окне? Там же дует! - Матвей Изольдович снял приличествующую его должности, но никак не соответствующую погоде, фетровую шляпу с промокшей лысины, повесил на гвоздь, и только тогда обернулся повторно к окну с расширяющимися от невероятного изумления глазами.
- Натка... Ли... Это... что? - он стоял, быстро моргая от растерянности, и портфель перевесился у него под рукой, норовя выскочить тем временем из-под мышки. - Вы чего здесь устроили, девочки?
Но его уже никто не боялся. Судя по переходу на имена и распущенному на шее галстуку, свой рабочий день директор школы считал оконченным, а как воспитатель, пусть даже с портфелем в руках, он решительно ничего строгого из себя не представлял.
Страницы: [ 1 ]
Сайт автора: http://neoethics.com
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 62%)
» (рейтинг: 25%)
» (рейтинг: 46%)
» (рейтинг: 52%)
» (рейтинг: 71%)
» (рейтинг: 67%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 44%)
» (рейтинг: 72%)
|
