 |
| |
| | Милая женщина с полной налитой грудью и пахнущими потом полей подмышками стояла, раздевшись, у входа в банное отделение колхозной бани. Не войдя ещё в душевую, она источала животно-лакомый запах трудового пота и свежести, напитанных солнцем полей. Такой раздвинуть ножки было одно удовольствие. Он действовал с привычным напором. Поднырнув под живот томной женщины, он заставил её ощутить знакомый всем женщинам зуд между ног, и женщина остановилась на пороге в душевую, и лакомо потянулась всем свои | | |
| |
|
| |
| | Я понял что пора уже удовлетворить свою маму. Я лег на маму так, что мой член оказался недалеко от промежности мамы. Я начал ласкать мамины титьки, они были такими мягкими и теплыми, ведь в них переливалось молочко, которое я когда то сосал. Я начал облизывать ее лицо, облизывал губы, совал язык в мамин рот, наши языки игрались друг с другом, наши рты были все в слюнях, я игрался с потвердевшими сосками мамы, и наконец, я перешел к самому интересному - я начал трогать и играться с маминой пиздой. О да, это было незабываемое чувство. На маминых половых губах не было волос, все было гладко и мокро, т. к мама уже лежала и стонала на полу, и даже ковер от ее соков стал мокрым. | | |
| |
|
| |
| | Пойдем, погуляем, предложил я Лешке. Лешка встал, как-то тяжело вздохнул. . сказал. . пойдем! Так мы подружились с Лешкой. Лешка на мою радость был хорошим слушателем. Я мог болтать часами, и он никогда не перебивал меня. Если я спрашивал его что-то, а особенно про его дом, семью, он отвечал не очень охотно и всегда переводил стрелки на меня, задавая вопрос обо мне. Как-то раз, мы с Лешкой договорились сходить на речку искупаться перед отбоем. Тот один час, который нам давали на водные процедуры, нам было мало! И вот мы уже идем по дороге к речке. Речка была рядом, каких-то метров 500 от лагеря. Были сумерки, но еще совсем не темно, надо спешить, не успеешь оглянуться, как протрубят отбой. Подойдя к речке, мы решили немного пройти дальше от открытой ее части: Мы пошли, где больше было кустов. Шли тихо, как бы боясь, что в лагере нас услышат. И вдруг мы услышали голоса. За кустами кто-то был. Подойдем поближе и посмотрим, сказал Лешке я. Может, пойдем назад в лагерь, заныл Лешка. Да мы только глянем и все. Подкравшись к кусту, мы заглянули... Наш вожатый Сергей лежал в одних плавках с Аллой Сергеевной. На ней был еще мокрый купальник. Сергей склонился над вожатой и целовал её как обезумевший. . руки, губы, шею все, опускаясь ниже и ниже: Мы словно остолбенели. Даже Лешка уже не хныкал: Стоял с открытым ртом и с большими от удивления глазами. Вожатый снял с Аллы Сергеевны лифчик. Я впервые вживую увидал женские груди. Они были не очень большими, но тугими с большим коричневыми сосками Я почувствовал, как у меня между ног мой тринадцатисантиметровый ровесник зашевелился и стал проситься на волю! Я попытался его поправить, убирая торчок, который выдавал меня. . В этот момент я уловил пристальный взгляд Лешки. Он увидел мой стояк!!?? Стоны нас снова заставили обратить свой взгляд туда, где были наши вожатые: Сергей раздел до гола вожатую и начал снимать с себя плавки. Из плавок вывалился огромный сантиметров двадцать член. Мы в один голос с Лешкой. . воскликнули Ух ты!!!! ! Вот это даааа! Нам было не видно как Сергей ввел свой член Алле Сергеевны, , так как они лежали к нам боком. Но член был виден отчетливо. Сергей начал трахать вожатую, та в свою очередь начала стонать и всхлипывать. . словно её кто-то обидел: Она высоко задрала свои ноги, и мы отчетливо видели как член вожатого двигался в ее влагалище: Темп нарастал, Серегина задница все быстрей стала дергаться и он завыл, как волк на луну: УУууууууууу: : Дернулся еще пару раз и затих на вожатой. Потом встал, и мы отчетливо увидели, как по его члену течет и капает сперма. Тут мы поняли, надо давать деру! Добравшись до лагеря и спальни, мы с Лешкой быстро разделись и бухнулись в свои кровати. Тихо: мы оба молчали. Было слышно только сопенье пацанов по палате. Вдруг Лешка мне прошептал. Вов, что это было? Я не знал как это объяснить проще, но ничего другого не нашел как сказать: ебались они. . понял? Снова тишина: минут через пять Лешка снова. Вов а Вов: А у тебя писун такой же большой как у вожатого? Да: член у меня был не из маленьких, как я всегда считал. В тринадцать лет тринадцать сантиметров это было круто. Да нет сказал я Лехе, он же старше меня и член у него больше. У меня конечно меньше. Леху как прорвало на разговоры. Днем слова от него не добьешься, а тут?? !! Вовка, а я видел, что у тебя писюн тоже торчал как у вожатого. Ты тоже хотел ебаться как Серега. . прошептал Леха. . Я не знал, что ему ответить и молчал. Вов, а Вов. . ну ответь донимал меня... Ну не знаю, просто приятно было и все: Ты. . это. . тише. . а то услышат нас. . сказал я: А можно я лягу к тебе, чтобы нас не было слышно: Предложение для меня было не обычным. Я за свои тринадцать лет никогда не с кем не спал, а тут вдруг. . можно я лягу. . Конечно. . после увиденного спать не хотелось и хотелось обсудить увиденное и я согласился: Ложись, только тихо, кроватью не скрипи: Лешка как пуля уже лежал у меня под одеялом: Его карие глаза блестели в темноте как два уголька. А рот улыбался, сверкая белыми зубами. . Что ты лыбишься спросил я его? Просто я вспомнил, как ты свою письку руками тер, когда мы были на речке, Да?! Удивленно спросил я! Значит, я не заметил, как мои руки начали гладить мой членик. Да, как тут заметишь, если впервые такое увидел! Тогда я спросил. . А что. . у тебя не торчал никогда. Леха натянул одеяло на лицо, и только глаза его были видны, и хихикал. Ну чё ты. . отвечай?! Ну, было. . когда маленький был и снова Хи-хи: Что ты врешь. . сказал я. . У маленьких он вообще не стоит: И в этот момент чувствую как мой член предательски начал подниматься... Я почувствовал сладкую истому. . там, внутри, где яички и внизу живота: О боже!!! Что сделать, чтобы Леха снова меня не поймал на стояке? Мой член окончательно уперся в трусы и одеяло. Бугорок над одеялом предательски выдавал меня. Мне пришлось согнуть колени, тем самым спрятать торчок: Интересно. . про себя подумал я: Если Леху так интересует мой писюн и спрашивает про него, то точно, его писюн тоже должен быть торчком: И тогда я спросил: А у тебя сейчас стоит. . выпалил я Лешке? Нет. . ответил он мне и как мне показалось начал сползать вниз. . как бы намереваясь шмыгнуть к своей кровати: Но я уже протянул руку к его трусам и поймал его за торчавший член! Ой! Вскрикнул Лешка и убрал мою руку. Ты что. . Лешка, да ладно тебе. . И у меня стоит тоже. . хочешь, попробуй, дотронься. . Лешка затих и как шаловливый кот начал тянуть свою руку к моему писюну. Вначале пройдясь по моей груди, потом по бедрам и все ближе приближаясь к заветному моему месту. Положив ладонь рядом с членом, он как бы начал барабанить указательным пальцем, тихо подбираясь ближе. Вот его пальчик коснулся трусов, где находились яички, потом все выше и выше. Бог мой, от дотрагивания к моему члену даже через трусы мой писюн словно вздыбился и начал дергаться, требуя чего-то большего, чем просто прикосновение рук! Лешка, обхватив руками мой член. . сказал. . Круто! Теперь давай я твой потрогаю, сказал я Лешке. . Лешка молчал, тем самым как бы давая согласие. Я протянул руку к его члену и стал через трусы обследовать его хозяйство. Трусы его были пошиты плавками и кроме стояка было ничего не понять. . | | |
| |
|
| |
| | Эта ночь принадлежала нам. Страсть охватившая меня, передалась тете Вале или Валентине, как попросила она меня себя называть. Мы целовались взахлеб, до боли в губах. Ласкали тела друг друга. Старый диван стал нашим любовным ложем. Насладившись друг другом, мы тихонько выходили из сарая на свежий воздух. В этот год абрикос поспел рано. Мы собирали его и утоляли им свой голод. Пили воду из скважины и были счастливы вместе. Этот пьянящий аромат разлитый в воздухе- для нас. Это громадное звездное небо-для нас. Эта трава ласкающая ноги- для нас. Счастье - для нас. Она шептала мне: " Ваня! Ванечка!" И слышала в ответ: "Валя! Валюша!" Я повторял ее имя словно безумный. Вкладывая в него всю свою нежность. Ее тело трепетало в ожидании прикосновений. Мои губы исследовали каждый миллиметр ее тела. Наша близость вначале звериная, утолила мою похоть. Я ласкал тело Валентины, наслаждаясь ее близостью и нежностью. Мой член входил в ее лоно, принимаемый с радостью. Я слышал это в стоне Валентины. Я дарил ей оргазм за оргазмом, а она не хотела насытиться. "Валя! Валюша!"- рычал я изливаясь в нее. "Ваня! Ванечка!"- стонала она, когда тело ее содрогалось в оргазме. Я не верил своим глазам и чувствам. Эта женщина, которую я хотел с моих первых мокрых эротических снов, лежала обнявши меня на старом диване! А я целую ее губы, грудь, плечи, руки, пальцы, ладони, Вдыхаю запах ее волос и тела. Глажу ее грудь и лобок. Наверное тот отморозок убил меня и мой умирающий мозг нарисовал все это. И даже если это смерть- она прекрасна! | | |
| |
|
Рассказ №23631
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 08/01/2021
Прочитано раз: 22175 (за неделю: 171)
Рейтинг: 51% (за неделю: 0%)
Цитата: "Да, это был общеизвестный детдомовский ненорматив: летом в дежурство Матвея Изольдовича можно было сбега? ть на ночной пляж их маленькой речки. Всеми остальными ночами двери детского дома с вечера накрепко закрывались, а вот строгий директор школы и безответственный воспитатель Матвей Изольдович любил попить чайку в сторожке у приветливой Марьи Ипатьевны. Правда, негласно им оставлялся за себя какой-нибудь дежурный из мелкашей, который и сообщал через полчаса-час после свершившегося ночного побега о случившемся, зачастую сам перед этим вдоволь набрызгавшись в тёплой ночной воде. Тогда Матвей Изольдович схватывался за сердце и торопился на берег......"
Страницы: [ 1 ]
- Матвей Изольдович, мы... - Наташа встала с корточек, обернулась и не успела произнести дежурное "больше не будем" : её готовый просить прощения взгляд и наивная улыбка пришлись на захлопнувшуюся уже дверь...
Через тридцать пронзительно долгих секунд директор школы робко постучал в двери собственного кабинета: "Девочки... можно?". И, появившись, абсолютно не знал, куда себя деть, а лишь промокал большим клетчатым платком всё потеющий лоб и повторял "Всё прибрали... . Ага... . Молодцы... Теперь интерьер...". Эту фразу он, похоже, придумывал, когда только входил первый раз в кабинет.
Интерьер состоял из лёгкой сиреневой занавески на окно, огромного, во всю стену, листа диаграммы школьных показателей, портрета Антона Макаренко и принесённой Наташей со склада запылившейся репродукции с картины Шишкина "Рожь" ("Матвей Изольдович, скучно же! Пусть хоть маленькая картинка пока повисит, а потом я вам ещё лучше сама нарисую!") .
Лика, забравшись на стул, вешала всё на торчавшие с прошлого года в стене гвозди, Наташа подавала, что прийдётся, а директор поддерживал Лику за талию, потому что сам он со своей комплекцией на жалобно поскрипывающий стул взобраться никак не мог.
Спокойно пришёлся на своё привычное место только всегда скромно улыбающийся педагог всех времён и народов. Занавеска же постоянно соскакивала с навешенных уже деревянных колец и несколько раз, вообще, чуть не оборвалась полностью. К тому же карниз был под самым потолком, и Лике приходилось всё время тянуться изо всех сил вверх. Из-за этого её длинная спортивная майка задиралась, задиралась, задиралась... пока взиравший вверх и искренне переживавший за Лику Матвей Изольдович не ощутил у себя под ладонью упругий голый живот... Лишь Наташа заметила, как он слегка покраснел и стремительно одёрнул на Лике маечку. Но работа кипела, и процедуру одёргивания пришлось повторить ещё трижды.
- Фух! - измученная Лика соскочила со стула на пол, под тёмной чёлкой на лбу её выступили капельки пота. - Матвей Изольдович, я не буду диаграмму эту вешать! Зачем она нужна, такая громадина! Давайте Наташину картинку повесим и всё!
- Ли... лапочка... как же! - Матвей Изольдович в который уж раз за день был потерян и смят. - Без диаграммы это не кабинет будет, а вообще неизвестно что! Ну, хорошо, я сам повешу. Только подайте мне...
Он стал снимать пиджак, примериваясь взобраться на стул.
- Нет, я вас не пущу! - Лика опередила его, мгновенно присев перед ним на краешек подрассохшейся школьной мебели. - Стулья сначала нормальные сделайте в мастерской, а потом будете на них карабкаться! Наташ, тащи уже эту простыню, попробуем...
Наташа прыснула, представив, как всё-таки Матвей Изольдович будет карабкаться на стул, когда его сделают нормальным в мастерской, и стала разворачивать свисающую со стола сложенную вчетверо диаграмму.
Диаграмма захлёстывала своими устремлёнными ввысь показателями всех по очереди и одновременно. Расшатавшиеся гвозди норовили выскочить из стены, Лика тихонько бубнила что-то себе под нос, а Наташа от души хохотала каждый раз, когда сорвавшийся один или другой край укутывал Лику с Матвеем Изольдовичем в подобие готовой к открытию скульптуры какого-нибудь памятника.
Когда приступы хохота немного схлынули, Наташа озабоченно уставилась на вешающих образцово-показательные достижения: Лика изо всех сил тянулась, закрепляя противоположный от неё край на последнем гвозде, с Матвея Изольдовича пот лил в три ручья, а его пухлая растопыренная ладонь крепко сжимала через спортивные трусы Ликину попу...
- Матвей Изольдович, а, правда, вы подглядываете за девочками? - тихо спросила посерьёзневшая вдруг Наташа, и директор чуть не выпустил поддерживаемую Лику из рук.
- Наташка, не балуйся! - воскликнула пошатнувшаяся на стуле Лика.
- Нет, не правда! - произнёс Матвей Изольдович, стараясь всё-таки удержать Лику в её полуакробатическом этюде.
- Нет - правда!
- Нет - не правда!
- Нет - да...
Наташа села на директорский стол, Матвей Изольдович выпустил из рук переливающиеся под трусами булочки, и Лика, повесив, наконец, безумную диаграмму, облегчённо спрыгнула со стула.
- С чего ты взяла?
- А чего вы сидите в кустах каждый раз, когда мы купаемся ночью?
Да, это был общеизвестный детдомовский ненорматив: летом в дежурство Матвея Изольдовича можно было сбега? ть на ночной пляж их маленькой речки. Всеми остальными ночами двери детского дома с вечера накрепко закрывались, а вот строгий директор школы и безответственный воспитатель Матвей Изольдович любил попить чайку в сторожке у приветливой Марьи Ипатьевны. Правда, негласно им оставлялся за себя какой-нибудь дежурный из мелкашей, который и сообщал через полчаса-час после свершившегося ночного побега о случившемся, зачастую сам перед этим вдоволь набрызгавшись в тёплой ночной воде. Тогда Матвей Изольдович схватывался за сердце и торопился на берег...
- Я - чтобы никто не утонул!
- Матвей Изольдович, вы что! - Наташа даже сделала "страшные" глаза. - У нас же воробью по колено! В нашей речке утонуть может только лягушка, да и то если прыгнет с разбегу!
- Наташк, ты дурочка! - вступилась за директора Лика, снова сидя на подоконнике и, отдыхая от вешаний, потягиваясь на тёплом ветру. - Матвей Изольдович просто на реку ходит смотреть, а не на вас, глупых малявок - он и без никого там бывает сидит. Скажи спасибо, что не загоняет вас сразу же по кроватям, как только увидит!
- Спасибо... - машинально восприняла добрый совет Наташа, но всё же не отстала: - А, всё равно, ведь подглядываете же, Матвей Изольдович, да? Подглядываете? Подглядываете?
- Нет!
- Почему?
- Там видно плохо...
Наташа счастливо заулыбалась от нечаянно вытянутого ею полупризнания. Потом сосредоточилась вновь, слегка даже нахмурив бровки:
- Ну и что же! А я вам, может, и так могу показать... когда хорошо видно...
- Врёшь!
- Не вру!
Страницы: [ 1 ]
Сайт автора: http://neoethics.com
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 34%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 63%)
» (рейтинг: 52%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 63%)
» (рейтинг: 54%)
|
