Рассказ №11185

     13.
     
     Сашка с силой рванул воротничок рубашки, и две пуговицы с пластмассовым цоканьем покатились по кафелю мужского туалета.
     Здесь ничего не изменилось с того момента, когда он вышел из дверей с двумя воздушными шариками, наполненными водой. Теперь эти шарики упруго колыхались на Сашкиной груди, больно стягивая кожу.
     - Ничего, ничего... - приговаривал парень, торопливо разоблачаясь. - Сейчас... вот... Еще немного...
     Мамина юбка тяжело упала на пол.
     
     
     14.
     
     Костер разгорался все ярче и ярче. Отблески неровного пламени шныряли по классу, как маленькие кривые гномы, выхватывая из мрака то согнутую спину Толяна, то блестящие глаза Игаши, то бледное лицо Михона.
     Огромная карусель медленно крутилась в ритме суетливых движений Толяна. От костра отчетливо заклубилась жара, жадно распространяясь по классу.
     - Сюда девчонку надо! - вдруг злобно проговорил Толян, искоса глянув на друзей.
     - Да где ж мы ее тебе... - недоуменно хмыкнул Игаша.
     - Девственницу! - рявкнул Толян.
     Игаша открыл рот.
     
     15.
     
     Мозаика легко крошилась на пол, затянутый вытертым линолеумом, и на коричневый плинтус с древними натеками краски. Серая известковая пыль маленькими облачками клубилась возле стены, где стояла высокая полноватая женщина, прислонившись щекой к прохладным разноцветным камушкам.
     Учительскими пальцами с коротко подстриженными ногтями Анна Евгеньевна водила по стене, отколупывая то, что можно было поддеть.
     - Сан! - негромко говорила женщина, чуть улыбаясь. - Сан! Теаджор! . . Амузар нос! Теаджор! . .
     Она упивалась настенной книгой, как голодный гурман. Она читала надписи, едва касаясь их взглядом. Она видела выплывающих из плоскости пестрой мозаики смутные образы, смутные и понятные одновременно. Они обволакивали ее, даря невиданный доселе душевный покой и маня к себе, за собой...
     Анна Евгеньевна целовала пухлые губы чьего-то ужасно симпатичного лица, и те отвечали ласковыми прикосновениями. Любовный дурман приятно пьянил голову, и толпы мурашек толкались на спине.
     Губы сменялись изящным изгибом крепкой груди, изящным до невозможности, до легкого стона с досады, что ничего лучшего в мире не существует. Анна Евгеньевна высовывала язык и осторожно облизывала дерзко торчащие соски. Они темнели и сморщивались от удовольствия, внезапно сменяясь густыми зарослями мелких кудрявых волос, из самой гущи которых неторопливо и уверенно вырастал матовый банан фаллоса. И тогда учительница открывала рот, принимая на язык всю тяжесть крупной головки, круглой и пахнущей олифой.
     - Амузар нос! - невнятно мурлыкала Анна Евгеньевна, прижимаясь к стене как можно плотнее.
     Член сменился женскими складками, похожими на свежий сочник с творогом.
     - Сан теаджор! - женщина припала к щели...
     
     17.
     
     В каморке сторожа тихо плакала Маринка.
     Абсолютно обнаженная она сидела на столе с гитарой в руках и перебирала струны. Девчонка не умела играть, хотя ее пытались научить дворовые ребята; она считала себя слишком тупой для этого.
     Но сейчас расстроенная гитара звучала невероятно мелодично и трогательно; музыка разболтанных струн и неумелых пальцев проникла внутрь Маринки, вызывая ее на откровенность.
     - Вот видишь... - шептала голая девчонка, обнимая желтую гнутую фанеру, покрытую лаком. - Видишь - мне нечего больше скрывать от тебя! . . Я такая дрянь! . . Я всегда была ею! . . Мне так хо-отелось, а Сережка... Сережка ничего мне не мог дать... Я его так ненавижу... И я перед ним так виновата... А у того парня... Игоря... нет, Олега... или Игоря? . . у него так пахла водолазка... и родителей не было дома... и видак у него новый... и така-ая кассета... В ней я увидела себя! . . Я тут же поняла, что та шлюха на четвереньках - это я! . . Я всегда была ею! Я только одного не помню - было ли мое лицо похоже на ее, когда тот, в водолазке, кончил... Я надеюсь, что было похоже, я верю в это... Потому что это та-ак приятно! . . Это такой кайф! . . Это так прикольно... Это так... Это. .
     Маринкины рыдания сменились мелким хохотом - сначала тихим, а потом все более заливистым, радостным,
     свободным?
     и гитара загудела в ее руках яростным звуком басовых струн.
     Звуком зудящей похоти.
     Мелодия разгонялась все быстрее, аккорды следовали один за другим, тонкие девичьи пальцы ловко перебирали струны, собирая воедино то, что когда-то было разрушено, разбито, предано забвению.
     Лопнувшая струна до крови рассекла запястье.
     Голая Маринка вздрогнула, выронив гитару из рук, и...
     
     20.
     
     : Анна Евгеньевна закашлялась, а потом ее вырвало сухим известковым потоком...
     
     
     21.
     
     : Сашка сел на пол, прислонившись спиной к стене, с тихим отчаянием глядя на свою грудь. На свою женскую грудь...
     
     
     22.
     
     : Толян все быстрее бормотал "Девственницу! Девственницу!" , а потом Игаша испуганно вскрикнул, увидев желтые хищные глаза приятеля...
     
     
     23.
     
     Михон, сбежавший из класса, уставился на неожиданно сложное переплетение ходов и лестниц в коридоре, и в его груди тяжелой гроздью налились виноградины страха.
     
     
     Глава третья.
     
     
     1. .
     
     
     - Моя любовь? . . - выдавила из себя Анна Евгеньевна. - Я: ну, это: я никогда его не видела.
     Она подняла голову и тревожно оглядела всех, словно опасаясь, что ей не поверят.
     - Да. Не видела. - уже тверже произнесла она и уставилась на ровный огонек свечки. - Все это началось в тот день, когда я отправилась в Москву. Мне надо было доехать до вокзала на автобусе. И так получилось, что это оказался час пик. Давка была страшная: Ну, вы знаете!
     Сашка кивнул. Задумчиво кивнула Маринка. А Игаша локтем подтолкнул Михона, и и они переглянулись.
     - И вот я задумалась: Одним словом, очнулась я тогда, когда почувствовала как меня: как ко мне сзади прижимаются сильнее, чем следовало бы: Даже в такой тесноте, как в автобусе в час пик! Я: ну, это: не очень люблю, когда меня: когда ко мне пристают:
     Женщина вновь перевела взгляд на слушателей и ощутимо покраснела. Но никто на нее не смотрел. Отчасти от того, что подобную историю надо было рассказать каждому из присутствующих, и все думали только о себе.
     Анна Евгеньевна помолчала.
     - Словом, я ощутила, как между моих ягодиц устраивается некий предмет, продолговатой формы. Это могло быть все, что угодно - ручка от лопаты, зонтик, ребро папки: Но я почему-то знала, что именно это было! И я особенно возмутилась из-за этого. Но именно в тот момент, кто-то прикоснулся к: Ну, это: У меня есть, наверное, такая точка: на теле: Она, как бы это сказать:
     - Эрогенная зона, - тихонько подсказала Маринка. Она сидела по-прежнему голая, на столе, обхватив ноги и положив голову на колени. На Анну Евгеньевну она не смотрела, но впитывала каждое ее слово, словно благодатная земля капли дождя.
     - Да. - женщина ухватилась за подсказку. - Зона. Я ощутила то, чего со мной никогда не было. Это было приятно. Так приятно, когда я: ну, это: сама себя: тайком от всех:
     Несмотря на весь драматизм ситуации, члены всех трех парней мгновенно вздыбились. Ребята одновременно зашевелились, сменяя позы, а Маринка понимающе скривила губы, заметив это.
     - Я боялась только одного, - учительница вытерла испачканный известкой подбородок. - Как бы не рухнуть на пол от таких ощущений: Но то, кто это делал со мной, делал все с любовью. И я это знала. Он бы не допустил моего падения. Ласки стали ослабевать, а потом прекратились вовсе. Вот и все.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: