Рассказ №11323

     у-у-у, какая она у тебя классная! ноги... ноги раздвинь... да, вот так! правильно, ноги, полусогнутые в коленях, мне на плечи, и... тихо, тихо! главное, ты не дёргайся - лежи спокойно... что я делаю? ничего я не делаю, - я смотрю, как твой стиснутый входик, обрамленный длинными волосами, конвульсивно сжимается в ожидании... вообще-то, я люблю, чтоб очко было безволосым, и волосы мы потом тебе повыщипываем, но это - потом; а сейчас... нет, это совсем не обязательно - выщипывать волосы, - всё это, как говорится, на любителя, и если ты не захочешь... ты чего вздрогнул? щекотно? это оттого, что я коснулся головкой члена твоих торчащих волос... да, едва коснулся, едва-едва - как дуновение ветра... вот, а теперь... теперь - ты чувствуешь? - обнаженная моя головка упёрлась в твоё туго стиснутое, на воронку похожее нежно-коричневое очко... не напрягайся! говорю тебе, не напрягайся... ну, и что с того, что ты девственник? все мы когда-то бываем девственниками... что ты говоришь? на стиснутый входик что-то давит? это не "что-то", а залупившаяся, бордовым жаром пышущая головка моего до боли напряженного члена, - это член мой замер в преддверии, и вместе с ним в предвкушении замер я... говоришь, что ты девственник - что ни с кем и никогда? ну-да, анальный девственник, - так говорят, если парень очко своё никому еще не подставлял... может, поэтому я и медлю, что ты - целочка? нет-нет, ты не напрягайся... и - не бойся... говорю: не бойся! не ты первый - и не ты последний...
     да, именно так: "что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем", - нет ничего нового под солнцем, и мы... мы, может, не лучше других, но и не хуже, хотя - что нам другие! какое нам дело до других? твои ноги разведены, и половинки твоей задницы-попы гостеприимно распахнуты, - мальчик мой замер у врат прекрасного, как сама юность, храма... поехали? то есть, как это - куда? в страну вечного наслаждения, благо в эту страну не нужны никакие визы... о, какая тугая, какая горячая норка! тихо, тихо... не дёргайся! - я уже там... спокойно, мой мальчик, спокойно, - ещё никто никогда от этого не умирал... господи, какое же это восхитительное ощущение! какой это неописуемый, непередаваемый кайф - чувствовать членом горячую, туго обжимающую дырочку пацанячей задницы... всё-всё, я уже там... весь, весь там, - видишь, всё получилось! а ты боялся... любимый... не торопи... не торопи меня, - ты же видишь, что я и так не стою на месте... о, я уже в пути - в огнедышащей пустыне, и пот... жаркий пот заливает мне глаза, - ооооооооо... какой это кайф! . . какой невообразимый, не передаваемый словами кайф... кайф, граничащий с болью... да, поначалу бывает немного больно, но это - сладкая боль, и ни один человек от боли этой еще не умер... что? теперь ты меня? ну, конечно! конечно, теперь ты меня - точно так же... да-да, именно так! ну... смелее, - твой мальчик, кумачово пламенея сочно налившейся головкой, уже подрагивает от нетерпения, и ты напрасно... ты напрасно медлишь, - жми... я распахнул врата - я замер в ожидании, - жми, мой желанный, жми... о-о-о! ... какой это кайф... какой упоительный кайф - чувствовать, как в тебя проникает огнедышащий жезл! воистину: "род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки"... С Новым годом тебя, любимый!
     
     2.
     
     "Вот это нашел я, сказал Екклесиаст, испытывая одно за другим. Чего еще искала душа моя, и я не нашел? мужчину одного из тысячи я нашел, а женщины между всеми ими не нашел. Только это я нашел, что Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы... " - слышишь? ты слышишь эти слова? ведь это про нас - про тебя и меня... о! кем мы только ни прикидывались... как заезжие комедианты, мы рядились в самые разные одежды - мы прикидывались черт знает кем: мастурбирующими патриотами, извращенцами-гомофобами, пилигримами-сперматозоидами... знаешь, мне почему-то кажется, что во все эти помыслы люди пускаются исключительно от одиночества, - каждый, приходя в этот мир, ищет форму своего кратковременного пребывания на земле... да-да, мы все одиноки, и одиноки мы изначально - корни нашего одиночества глубоки: они восходят к самим корням бытия, и никакое опьянение общественными интересами, никакая политическая симфония не могут - и никогда не смогут - эти корни вырвать... смотри: мы пускались во многие помыслы, испытывая одно за другим, и - что мы нашли? ничего мы не нашли, - всё было ненастоящее, и мы это чувствовали, и, чувствуя это, мы снова прикалывались - снова кем-то прикидывались, и снова... снова всё было напрасно, - слушай... да, слушай: "идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на кругу своём, и возвращается ветер на круги свои", и круги эти - наша изначальная, ничем не замутнённая первозданная суть...
     
     слушай, давай... давай еще раз! да, в попку... говорю: в попку - ещё один разик... ну, то есть, по разику... что? ты хочешь меня первым? ну, давай... говорю: давай, ты меня первым... понравилось, да? понравилось... конечно, кайф! распробовал... слушай! а тебя как... как тебя зовут? ну-да, имя твоё... как ты сказал? как?!
     
     3.
     
     "Месяц умер, синеет в окошко рассвет. Ах, ты, ночь! Что ты, ночь, наковеркала! Я в цилиндре стою. Никого со мной нет. Я один... и - разбитое зеркало... "


Страницы: [ 1 ]

Читать из этой серии:

Читать также: