 |
| |
| | Трусики, как и обычно, так только назывались -три ниточки и пол ладошки невесомых кружев, минимализм был претворён в жизнь неведомым модельером с азиатским разрезом глаз, но смотрелось это к месту и ко времени. Олег подал всё нужное на стол и придвинул к девочке вазочку, доверху наполненную хорошими конфетами. | | |
| |
|
| |
| | Он зацепил пальчиком за единственную сухую резинку, и показал их жене. В этот момент, она перекидывала ногу через край ванны, и оголила перед ним всю промежность. Внутренняя поверхность бедра блестела от обилия жидкости. Её багровые губки сильно распарились, и во всех складочках были заполнены белёсой влагой. Они не смыкались, показывая длинную красную плоть. Затем огромная блямба вывалилась наружу, и стукнулась о дно эмалированного сосуда. | | |
| |
|
| |
| | "Да, пришлось тогда с ним повозиться, - продолжала вспоминать я, - Ревел, упирался, не давал себя мыть... Полностью заслужил свое наказание". Наказала я мальчишку своеобразно - обращалась с ним до конца дня, как с ясельным малышом. С соответствующей одеждой и горшком вместо туалета. Впрочем, одним днем я решила не ограничиваться и продлила наказание еще на один. В конечном итоге мальчишка провел, как ясельный, почти неделю. | | |
| |
|
| |
| | Целую неделю моя пися и сосочки болели, когда я писала у меня катились слёзы. Но мне всё мои украшения нравились. Ко дню рождения у меня всё прошло, и Мама заставила меня голенькой встречать этот день, к нам пришли все друзья мамы и папы. Они с восхищением смотрели на все мои украшения, трогая и разглядывая, мне это очень нравилось, а лучший папин друг даже поцеловал меня в виднеющийся кончик бриллианта, что заставило меня покраснеть, мне было очень хорошо. Когда все гости разошлись родители стали раздеваться, теперь я, наконец, токи увидела большой папин член, он был просто прекрасен, а мама сказала что я должна лечь и широко раздвинуть ножки чтоб она смазала мое колечко, иначе в первый раз будет больно, я радостью подчинялась, когда мама закончила, папа подошел и направил в мою попу свой напрягшийся желающий меня член, который был 5 сантиметров в диаметре и 30 в длину. Естественно моя попка не хотела его впускать, мне было больно, но под папиным напором член потихоньку стал проникать в меня, головка сорвала мою девственность и папа притих у меня котились слезы от боли но постепенно она стала сменяться возбуждением и теплотой, жгучей страстью в моем заднем проходе папа резко вставил мне до конца так что его мохнатые яйца с силой ударились о мои ягодицы я стала стонать толи от боли толи от того, что мне было прекрасно. Через несколько движений я почувствовала что, вменяя, наполняет что-то густое и теплое внизу живота стало тепло, и я с криком выплеснула из свого члена белую и густую сперму, папа достал член и подошел к моему рту чувствуя как из моего разработанного ануса течет его семя я еще раз кончила, Я представляю картину, которую видела мамуля! Сперма толчками вытекала из ануса и моего члена и приятно стекала по ногам. Вдруг я почувствовала, как она приникла к моей дырочке и, прижавшись губами, стала языком слизывать сперму! Папа вставил свой член мне в ротик, и я с удовольствием стала высасывать из него слегка солоноватую сперму, член стал с ново набухать во рту и папа засунул мне его в горло, так что я четь не задохнулась это продолжалось несколько минут мне в горло ударила новая струя его прекрасной семени, я с большим упоением глотала ее, но её было на столько много что она вытекала изо рта папа достал член, и мы с мамой слились в жарком поцелуи. Я теперь спала с мамой и папой. | | |
| |
|
Рассказ №12669 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Пятница, 15/04/2011
Прочитано раз: 53328 (за неделю: 9)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Может, минуту, а может быть, две минуты Андрей сладострастно мял Никиту, с нескрываемым наслаждением вдавливаясь в него всем телом, горячими губами он скользил по Никитиной шее, и все это время Никита, не убирая ладони с Андреевых ягодиц, лежал под Андреем с раздвинутыми, широко разведёнными врозь ногами, испытывая не просто удовольствие, а сладостью полыхающее во всём теле вполне конкретное - сексуальное! - наслаждение... он, Никита, не должен был это наслаждение испытывать, но оно было, оно наполняло всё его тело неизъяснимой сладостью - и что-либо сделать с этим, как-то этому воспротивиться он не мог... и не мог, и не хотел - это был кайф!..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Чутко всматриваясь в Никитино лицо, Андрей уловил перемену в настроении Никиты, - опираться на локоть левой руки, правой рукой Андрей скользнул вниз, одновременно перемещая своё тело влево - съезжая с тела Никиты в сторону... и - не успел Никита сообразить, что может значить это движение и что может за этим случиться-последовать, как тут же почувствовал на своём члене горячие пальцы Андрея, - вопрошающе глядя Никите в глаза, Андрей обхватил Никитин член ладонью, легонько сжал его, ещё больше сдвигая к основанию крайнюю плоть...
Конвульсивно стиснув мышцы сфинктера, Никита замер от удовольствия, не пытаясь освободиться, член у Никиты, школьника-одиннадцатиклассника, был ничуть не меньше, чем член у Андрея, студента-пятикурсника, - сжимая в ладони полыхающий жаром твёрдый ствол, Андрей приблизил своё лицо к лицу Никиты, и Никита снова ничего не успел сообразить, как губы Андрея, коснулись его, Никитиных, губ - и Андрей, продолжая сжимать член Никиты в ладони, накрыл Никитины губы своими, обволакивающе теплыми, умело вобрал его губы в рот, лаская их изнутри круговым движением языка... "писец!" - мелькнуло в голове Никиты одно-единственное, но совершенно универсальное, на все случаи жизни пригодное слово, и чего было больше в этом коротком слове - растерянности или удивления, неосознаваемой радости или невольного испуга - Никита не смог бы определить сам, - тиская ладонью липкий Никитин член, Андрей страстно, жадно сосал Никиту в губы, и это было не просто приятно, а это был кайф... настоящий кайф!
Минуту... или две... или даже три минуты, если не все четыре, а то и пять, если не шесть, Андрей жарко целовал Никиту взасос - сосал его в губы, и всё это время Никита совершенно непроизвольно, не отдавая себе отсчёта, легонько тискал, гладил, мял ладонями Андреевы ягодицы... наконец, оторвавшись от губ Никиты, Андрей приподнял голову - и взгляд Никиты, вопрошающий и вместе с тем чуть осоловевший от наслаждения, встретился ликующе искрящимся, радостно счастливым взглядом Андрея - секунду-другую они смотрели друг другу в глаза, ничего друг другу не говоря; первым нарушил молчание Никита - спросил, облизывая чуть припухшие губы:
- Ты голубой?
Слово "голубой" прозвучало без слова "как"; вопрос был естественный - закономерный и неизбежный, в той или иной форме задаваемый всегда и везде, и, тем не менее, вопрос этот прозвучал неожиданно, и неожиданно он прозвучал, прежде всего, для самого Никиты - вопрос, в общем и целом предсказуемый, сорвался с губ Никиты спонтанно, совершенно непреднамеренно, сам собой, причём в интонации Никитиного голоса не было ничего такого, что могло бы придать двум прозвучавшим словам, обращенным к Андрею, хоть какое-то внятно значимое отношение к тому, о чём Никита прямолинейно - в лоб - спросил; "ты голубой?" - задал Никита вопрос Андрею, и в голосе его было одно любопытство, лишь любопытство, и не более того, как если бы он спросил у Андрея, любит ли Андрей бананы, никаким образом при этом не вкладывая в вопрос про бананы какого-либо сокровенно значимого смысла-значения.
Андрей уловил это естественно - не нарочито - спокойное отношение Никиты к теме голубизны, мысленно отметив про себя, что при такой абсолютной невовлечённости в тему не было ничего удивительного или странного в том, что Никита, сам голый, сам возбуждённый, лёжа под голым возбуждённым парнем, до последнего не мог понять, ч т о всё это может значить... и это при том, что ночью, будучи пьяным, он исполнял по полной программе - не просто в рот-зад перепихнулся, как это нередко бывает с парнями в состоянии опьянения, а трахался с полной самоотдачей... бывает же так! Вот и думай после этого, что такое голубизна, и кого можно к голубым отнести, а кого - нет... лёжа под Андреем, Никита смотрел Андрею в глаза - ждал ответ не заданный вопрос.
Андрей, невольно любуясь Никитой, улыбнулся - Никита нравился Андрею всё больше и больше... определённо нравился! И оттого, что Никита ему нравился, хотелось не только трахать его, не только дать ему оттрахать себя, как это было ночью, а хотелось... хотелось просто лежать с ним рядом - обнимать его, целовать, ласкать, разговаривать с ним, смотреть ему в глаза, выдыхая-шепча его имя: "Никита... "
- Никита... ты спрашиваешь меня, голубой ли я, - Андрей, продолжая улыбаться, сделал секундную паузу. - Скажи мне, Никита... если я сейчас отвечу тебе утвердительно - скажу тебе, что "да, я голубой", то... от этого что-то изменится?
- Не знаю - отозвался Никита, и по интонации его голоса и по взгляду, снизу вверх устремлённому на Андрея, было понятно, что он действительно не знает. - А что должно измениться?
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
