 |
| |
| | Юлька сняла бюстгалтер, и легла, раздвинув ноги так, чтобы парню было видно ее зад и едва прикрытую стрингами киску. Она лежала на спине в солнцезащитных очках. Я представлял, что же увидит парень, и что он будет себе воображать. Я просто горел от возбуждения и ревности. И вот он возвращался после купания. Я делал вид, что сплю, он же вместо того, чтобы лечь, загорал стоя. Он рассматривал Юльку, просто ел её глазами, думая, что мы не видим. И тут Юля повернулась на живот, и, изогнувшись, как кошка, медленно встала на коленки, стала надевать бюстгалтер, лениво пытаясь его завязать. Парень лег на живот, причем по вполне понятным причинам. | | |
| |
|
| |
| | Следующие дни очко стало для меня центром вселенной, я его яростно желала, томилась в ожидании, а получая, наслаждалась каждой секундой этой странной ебли, научившись кончать, одновременно крича как животное и оставаясь языком внутри этой божественной задницы. Единственное о чем я мечтала, чтобы это никогда не кончалось. | | |
| |
|
| |
| | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... | | |
| |
|
| |
| | А сейчас она вцепилась мне в руку и громким пьяным шёпотом попросила "доставить в постель пьяную женщину". Намёк понял - я стал раздевать её сразу, зайдя во времянку и уложив на кровать. После куни Кристина с силой затащила меня на себя, бурно кончила - похоже у них с Шатохиным до секса ещё не дошло. Кончить она неожиданно разрешила в неё, а я и рад стараться - заполнил её лоно недельными накоплениями. Кристина была в восторге - мол я копил всё именно для неё! Ну конечно! | | |
| |
|
Рассказ №1609 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 13/05/2022
Прочитано раз: 78779 (за неделю: 28)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Когда Светка пришла есть, то ее лицо было все заплакано. Слез не было, но набухшие красные веки говорили сами за себя. Она шмыгнула носом и уселась на табуретку.
..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ] [ ] [ ]
- Джжееек!.. - Ее голос захлебнулся в потоке сладострастных возгласов. - Джееек, сука ты такая, кобель неисправимый, хрен ты собачий…
Она оттолкнула пса и рукой принялась массировать свой лобок, пальчиками залезая внутрь, в мокрую от собачьей слюны и собственных выделений дырку.
Ольга Григорьевна с робкой радостью обратилась к ротвейлеру:
- Джек! Лизать!
И похлопала себя по лобку.
Собаку не надо было долго упрашивать. Прямо перед ним маячили две волосатые мокрые женские промежности, от которых исходил такой чарующий и возбуждающий аромат, что Джек скульнул от нетерпения и уткнулся мордой во влагалище Светкиной мамы…
Глава третья
- Та-ак! - довольно протянула Танька Каманина, оглянувшись на остальных. - Чудненько…
С этими словами она нарочито медленно вытащила пушистый клок ваты из тряпочного лифчика Светки. Тонкие волокна остались на пластмассовых квадратиках белья, и одна грудь тут же стала почти на номер меньше.
- А то-то я смотрю - за месяц такие сиськи отрастила, что прямо хоть на ферму посылай! - добавила Ленка Хохлова, вытаскивая вторую порцию ваты.
Если бы не внезапно вошедшая учительница по физкультуре, Александра Петровна, то неизвестно чем бы кончилось это «расследование», которое учинили девчонки Светке в школьной раздевалке в спортзале.
- Девочки! - резким голосом произнесла физручка. - Почему вы не в зале? Вам что, отдельное приглашение надо?!
- Да нет, - на удивление мягким голосом ответствовала Каманина. - Мы уже почти все…
Она подтянула спортивные штаны и вышла из раздевалки, бросив клок ваты на пол. За ней потянулись и остальные девчонки, стараясь не смотреть в Светкину сторону.
- Комарова! - окликнула Александра Петровна. - Ты что, глухая?
Светка опустила голову и сделала было шаг к двери, но потом резко остановилась и дрожащим голосом сказала:
- Я не пойду!
- Что? - злые черные глаза учительницы округлились от удивления.
За семь с половиной лет работы в этой школе ей отваживались грубить всего трижды, да и те были отъявленными отбросами. А эта тихая, робкая на вид ученица, которая всегда чуть втягивала голову в плечи, когда слышала резкий оклик физручки, оказалась неожиданной занозой в самое неподходящее время.
Скривив тонкие губы, Александра Петровна отчеканила приказным тоном:
- Если ты сейчас же не выйдешь на занятия, то твой дневник станет предметом тщательного изучения сначала директора, а потом родителей!.. Ну-ка, быстро в зал!
- Я не пойду… - упрямо пробормотала Светка и отвернулась к стене. - Делайте, что хотите.
За дверями послышался гомон и многоголосый шум шаркающихи и топающих ног - класс отправился на улицу, на школьный стадион, к своим занятиям. Громкий голос физрука, жирного и усатого Гоги, лениво подгонял нерадивых и отстающих. Потом голоса переместились в коридор, и удаляющееся эхо вскоре стихло.
- Ладно, - пожала плечами Александра Петровна, - ты сама напросилась… Давай дневник!
Светка безропотно протянула толстую тетрадь в протянутую руку.
- И пошли со мной в кабинет!
В зале была маленькая каморка, как у папы Карло, где хранился весь спортивный инвентарь для школьных занятий. И там же помещался стол, где физруки хранили свои тетради с записями, пакетик с сухарями и чашки для чая. Одуряющий запах резины и лыжной мази витал в воздухе, отчего Светке стало совсем тоскливо, но отступать ей было некуда - пойти на занятия вместе с классом было для нее смерти подобно. Конечно, ей рано или поздно придется пойти, но это будет потом, не сейчас… Что-то, возможно, забудется, сотрется острота ощущений… Но сейчас!..
- Комарова! - голос Александры Петровны вернул Светку в реальность. - Я ничего не понимаю, ты же отличница!..
- Хорошистка… - робким голосом поправила она женщину. - Там… «четверки» тоже есть…
- Ну хорошистка, - согласилась физручка, листая дневник. - И по поведению у тебя «отлично»… Зачем тебе неприятности?
Внутренне Светка вся содрогнулась, ибо рассказать о своем ужасном разоблачении этой строгой учительнице… Лучше сразу повеситься! Поэтому Комарова сжала губы и наклонила голову, рассматривая кроссовки на ногах и исподлобья сравнивая их с кроссовками на ногах женщины. Уж скорее бы она поставила этот чертов «неуд» и на сегодня занятия для Светки оказались бы окончены. Даже несмотря на то, что впереди тяжелая математика - дом, милый дом звал и манил ее…
- Света, - неожиданно мягким голосом сказала Александра Петровна. - Посмотри на меня…
Ученица подняла глаза и обнаружила, что взор физручки был вовсе на таким уж злым. Так, слегка прищуренные веки и нахмуренный лоб… А глаза-то не злые.
- Света, я не хочу для тебя никаких неприятностей. Но я должна сделать эту запись и отнести дневник директору!.. Я понимаю, что в раздевалке что-то произошло и ты не хочешь идти из-за этого на урок. В принципе, для меня это не должно иметь никакого значения. Но двойка в конце четверти окажет весьма сильное влияние на финальные отметки… И это будет твоя первая четверка по физкультуре за все эти годы! Разве тебе это надо?
Светка проглотила ком в горле и молча помотала головой. Близкие слезы уже были на подходе. Вконец измотанная сегодняшним днем, она закрыла лицо руками и тихонько заплакала.
- Ну-ну-ну… - недовольно произнесла Александра Петровна, вставая со стула и подойдя к ученице. - Ну, ты совсем уже…
С этими словами, она прижала Светку к свое груди, и Комарова, не в силах больше сдерживаться, обняла женщину и горько зарыдала. Сквозь потоки льющихся слез, к которым девчонка уже, в общем-то, привыкла, она неожиданно ощутила упругую полноту грудей физручки. Для Светки чужие груди стали предметом наблюдения номер один за последние несколько месяцев. И если была возможность, она втискивалась в любые толчеи в школьных дверях или в буфете, и старалась почувствовать чьи-нибудь сиськи всем, чем прикасалась к ним - плечом, спиной, своими грудками… А тут, сдобренная изрядной порцией нервов, чувствительность Светки переросла все границы. Открыв один глаз и хныча уже больше по инерции, она пыталась рассмотреть сквозь мокрые ресницы границы лифчика на спортивной безрукавке женщины. Лямочки оказались тонкими, как и у нее самой, а больше ничего видно не было.
Глубоко вздохнув, Светка выпрямилась и стала вытирать глаза руками. Александра Петровна, видимо, ждала каких-нибудь откровений отчаявшейся девочки, и была несколько разочарована, когда Комарова всего лишь тихо, со всхлипываниями пробормотала «извините, Александра Петровна!».
- Да ладно… Да, конечно… - раздражение потихоньку закипало в физручке. - Но с директором мы… как?
Светка, вытирая остатки слез, взглянула на женщину, не понимая, что ей нужно, ибо даже четверка в четверти - всего лишь неприятный, но не фатальный результат. Александра Петровна дробно постукивала пальцами по столу и, закусив уголок губы, изучала дневник. И для Светки стало неожиданно ясно, что дневник она изучает так, для виду, а на самом деле, она ждет чего-то другого… Но чего?
- Александра Петровна, - решительно начала Комарова еще слегка дрожащим голосом. - У меня с собой есть двадцать рублей…
Физручка перевела мрачный взгляд с дневника на ученицу, и снова принялась читать линованные страницы как какой-то роман. Светка замолчала, чувствуя, что попытка откупиться деньгами не прошла.
- Света, - со вздохом сказала Александра Петровна. - Я человек, слава Богу, не бедный и твои гроши для меня ничего не значат. Мой муж зарабатывает достаточно. Мне твои взятки не нужны…
- Тогда что вам нужно? - голос Светки приобрел твердость. Она шмыгнула носом и спрятала руки за спину.
- Твои трусики…
Светка словно пробежала на полном ходу мимо нужной двери. Она мысленно вернулась к последним словам учительницы и почему-то не удивилась. Все социальное возмущение, навязанное половым воспитанием, буквально встало на дыбы, но оказалось не в силах справиться с мощным потоком возбуждения живой, не отягощенной моралью плоти, где чувственные сенсоры являются главными, где человеческое воображение необходимо всего лишь для разыгрывания разных сексуальных сцен, а тут такое же, но… в реальности.
Задохнувшись от лавины мурашек, скатившейся с затылка, Светка нерешительно потопталась на месте, незаметно пожала плечами и наклонилась, чтобы развязать кроссовки.
- Нет, Света, - протестующе выбросила ладонь вперед физручка. - Я сама… Сама.
Голос женщины выдал в ней похотливое желание, чего Светка никогда в Александре Петровне не замечала, и даже не представляла. Взрослая женщина с трепетом развязывала и снимала кроссовки с ученицы, стоя перед не на коленях - такое могло разве что присниться. Но уже стоя босиком и наблюдая за тем, как медленно стаскиваются синие тренировочные штаны со своих ног, Светка все больше ощущала, что ей это начинает нравиться.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
