Рассказ №1609 (страница 3)

     - Джжееек!.. - Ее голос захлебнулся в потоке сладострастных возгласов. - Джееек, сука ты такая, кобель неисправимый, хрен ты собачий…
     Она оттолкнула пса и рукой принялась массировать свой лобок, пальчиками залезая внутрь, в мокрую от собачьей слюны и собственных выделений дырку.
     Ольга Григорьевна с робкой радостью обратилась к ротвейлеру:
     - Джек! Лизать!
     И похлопала себя по лобку.
     Собаку не надо было долго упрашивать. Прямо перед ним маячили две волосатые мокрые женские промежности, от которых исходил такой чарующий и возбуждающий аромат, что Джек скульнул от нетерпения и уткнулся мордой во влагалище Светкиной мамы…

      - Та-ак! - довольно протянула Танька Каманина, оглянувшись на остальных. - Чудненько…
     С этими словами она нарочито медленно вытащила пушистый клок ваты из тряпочного лифчика Светки. Тонкие волокна остались на пластмассовых квадратиках белья, и одна грудь тут же стала почти на номер меньше.
     - А то-то я смотрю - за месяц такие сиськи отрастила, что прямо хоть на ферму посылай! - добавила Ленка Хохлова, вытаскивая вторую порцию ваты.
     Если бы не внезапно вошедшая учительница по физкультуре, Александра Петровна, то неизвестно чем бы кончилось это «расследование», которое учинили девчонки Светке в школьной раздевалке в спортзале.
     - Девочки! - резким голосом произнесла физручка. - Почему вы не в зале? Вам что, отдельное приглашение надо?!
     - Да нет, - на удивление мягким голосом ответствовала Каманина. - Мы уже почти все…
     Она подтянула спортивные штаны и вышла из раздевалки, бросив клок ваты на пол. За ней потянулись и остальные девчонки, стараясь не смотреть в Светкину сторону.
     - Комарова! - окликнула Александра Петровна. - Ты что, глухая?
     Светка опустила голову и сделала было шаг к двери, но потом резко остановилась и дрожащим голосом сказала:
     - Я не пойду!
     - Что? - злые черные глаза учительницы округлились от удивления.
     За семь с половиной лет работы в этой школе ей отваживались грубить всего трижды, да и те были отъявленными отбросами. А эта тихая, робкая на вид ученица, которая всегда чуть втягивала голову в плечи, когда слышала резкий оклик физручки, оказалась неожиданной занозой в самое неподходящее время.
     Скривив тонкие губы, Александра Петровна отчеканила приказным тоном:
     - Если ты сейчас же не выйдешь на занятия, то твой дневник станет предметом тщательного изучения сначала директора, а потом родителей!.. Ну-ка, быстро в зал!
     - Я не пойду… - упрямо пробормотала Светка и отвернулась к стене. - Делайте, что хотите.
     За дверями послышался гомон и многоголосый шум шаркающихи и топающих ног - класс отправился на улицу, на школьный стадион, к своим занятиям. Громкий голос физрука, жирного и усатого Гоги, лениво подгонял нерадивых и отстающих. Потом голоса переместились в коридор, и удаляющееся эхо вскоре стихло.
     - Ладно, - пожала плечами Александра Петровна, - ты сама напросилась… Давай дневник!
     Светка безропотно протянула толстую тетрадь в протянутую руку.
     - И пошли со мной в кабинет!
     В зале была маленькая каморка, как у папы Карло, где хранился весь спортивный инвентарь для школьных занятий. И там же помещался стол, где физруки хранили свои тетради с записями, пакетик с сухарями и чашки для чая. Одуряющий запах резины и лыжной мази витал в воздухе, отчего Светке стало совсем тоскливо, но отступать ей было некуда - пойти на занятия вместе с классом было для нее смерти подобно. Конечно, ей рано или поздно придется пойти, но это будет потом, не сейчас… Что-то, возможно, забудется, сотрется острота ощущений… Но сейчас!..
     - Комарова! - голос Александры Петровны вернул Светку в реальность. - Я ничего не понимаю, ты же отличница!..
     - Хорошистка… - робким голосом поправила она женщину. - Там… «четверки» тоже есть…
     - Ну хорошистка, - согласилась физручка, листая дневник. - И по поведению у тебя «отлично»… Зачем тебе неприятности?
     Внутренне Светка вся содрогнулась, ибо рассказать о своем ужасном разоблачении этой строгой учительнице… Лучше сразу повеситься! Поэтому Комарова сжала губы и наклонила голову, рассматривая кроссовки на ногах и исподлобья сравнивая их с кроссовками на ногах женщины. Уж скорее бы она поставила этот чертов «неуд» и на сегодня занятия для Светки оказались бы окончены. Даже несмотря на то, что впереди тяжелая математика - дом, милый дом звал и манил ее…
     - Света, - неожиданно мягким голосом сказала Александра Петровна. - Посмотри на меня…
     Ученица подняла глаза и обнаружила, что взор физручки был вовсе на таким уж злым. Так, слегка прищуренные веки и нахмуренный лоб… А глаза-то не злые.
     - Света, я не хочу для тебя никаких неприятностей. Но я должна сделать эту запись и отнести дневник директору!.. Я понимаю, что в раздевалке что-то произошло и ты не хочешь идти из-за этого на урок. В принципе, для меня это не должно иметь никакого значения. Но двойка в конце четверти окажет весьма сильное влияние на финальные отметки… И это будет твоя первая четверка по физкультуре за все эти годы! Разве тебе это надо?
     Светка проглотила ком в горле и молча помотала головой. Близкие слезы уже были на подходе. Вконец измотанная сегодняшним днем, она закрыла лицо руками и тихонько заплакала.
     - Ну-ну-ну… - недовольно произнесла Александра Петровна, вставая со стула и подойдя к ученице. - Ну, ты совсем уже…
     С этими словами, она прижала Светку к свое груди, и Комарова, не в силах больше сдерживаться, обняла женщину и горько зарыдала. Сквозь потоки льющихся слез, к которым девчонка уже, в общем-то, привыкла, она неожиданно ощутила упругую полноту грудей физручки. Для Светки чужие груди стали предметом наблюдения номер один за последние несколько месяцев. И если была возможность, она втискивалась в любые толчеи в школьных дверях или в буфете, и старалась почувствовать чьи-нибудь сиськи всем, чем прикасалась к ним - плечом, спиной, своими грудками… А тут, сдобренная изрядной порцией нервов, чувствительность Светки переросла все границы. Открыв один глаз и хныча уже больше по инерции, она пыталась рассмотреть сквозь мокрые ресницы границы лифчика на спортивной безрукавке женщины. Лямочки оказались тонкими, как и у нее самой, а больше ничего видно не было.
     Глубоко вздохнув, Светка выпрямилась и стала вытирать глаза руками. Александра Петровна, видимо, ждала каких-нибудь откровений отчаявшейся девочки, и была несколько разочарована, когда Комарова всего лишь тихо, со всхлипываниями пробормотала «извините, Александра Петровна!».
     - Да ладно… Да, конечно… - раздражение потихоньку закипало в физручке. - Но с директором мы… как?
     Светка, вытирая остатки слез, взглянула на женщину, не понимая, что ей нужно, ибо даже четверка в четверти - всего лишь неприятный, но не фатальный результат. Александра Петровна дробно постукивала пальцами по столу и, закусив уголок губы, изучала дневник. И для Светки стало неожиданно ясно, что дневник она изучает так, для виду, а на самом деле, она ждет чего-то другого… Но чего?
     - Александра Петровна, - решительно начала Комарова еще слегка дрожащим голосом. - У меня с собой есть двадцать рублей…
     Физручка перевела мрачный взгляд с дневника на ученицу, и снова принялась читать линованные страницы как какой-то роман. Светка замолчала, чувствуя, что попытка откупиться деньгами не прошла.
     - Света, - со вздохом сказала Александра Петровна. - Я человек, слава Богу, не бедный и твои гроши для меня ничего не значат. Мой муж зарабатывает достаточно. Мне твои взятки не нужны…
     - Тогда что вам нужно? - голос Светки приобрел твердость. Она шмыгнула носом и спрятала руки за спину.
     - Твои трусики…
     Светка словно пробежала на полном ходу мимо нужной двери. Она мысленно вернулась к последним словам учительницы и почему-то не удивилась. Все социальное возмущение, навязанное половым воспитанием, буквально встало на дыбы, но оказалось не в силах справиться с мощным потоком возбуждения живой, не отягощенной моралью плоти, где чувственные сенсоры являются главными, где человеческое воображение необходимо всего лишь для разыгрывания разных сексуальных сцен, а тут такое же, но… в реальности.
     Задохнувшись от лавины мурашек, скатившейся с затылка, Светка нерешительно потопталась на месте, незаметно пожала плечами и наклонилась, чтобы развязать кроссовки.
     - Нет, Света, - протестующе выбросила ладонь вперед физручка. - Я сама… Сама.
     Голос женщины выдал в ней похотливое желание, чего Светка никогда в Александре Петровне не замечала, и даже не представляла. Взрослая женщина с трепетом развязывала и снимала кроссовки с ученицы, стоя перед не на коленях - такое могло разве что присниться. Но уже стоя босиком и наблюдая за тем, как медленно стаскиваются синие тренировочные штаны со своих ног, Светка все больше ощущала, что ей это начинает нравиться.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

Читать также: