Рассказ №16338

     Женщина наблюдала беспомощно, как молоко течет по ее телу. Это было страшно, и это завораживало: гипнотическое течение двух белых рек.
     И в этот миг Рон и Эни хором завопили:
     - Мамино молочко! Ура!
     Они выскочили из-за ящиков, побежали туда, где чудовище продолжало ее доить - похоже, Рипли сама не осознавала, сколько молока скопилось в ее налитых грудях, и поняла это только теперь, когда в белые сиськи вцепились темные пальцы ксеноморфа, заканчивающиеся бритвенно-острыми лезвиями когтей.
     - Бегите! - заорала она, надрывая горло! - Бегите, прячьтесь, спасайтесь! Не смейте приближаться!
     Но они словно не слышали ее. Подбежав, они замерли в нерешительности, глядя на чудовище, доившее маму, и с интересом разглядывая подвешенную голую женщину. Рипли покраснела, но тут Чужой опустил ее ниже, и ее промежность оказалась прямо перед лицами обоих мальчишек. По голой пизде, бесстыдно выставленной на обозрение сыновей, все так же неторопливо текли для молочных ручейка.
     Вот черт, подумала она беспомощно. Каждый раз, когда мне кажется, что стыднее и позорнее быть уже не может, происходит что-то, что погружает меня еще глубже в бесконечное унижение. Иди, - она нашла внутри себя чуть-чуть храбрости, позволявшей ей еще шутить, пусть хотя бы напоследок кто-то посмотрит на мою дырку? Ведь на нее давно никто не смотрел с таким интересом: работавшие с тобой доктора, похоже, вообще не воспринимали тебя как женщину.
     Тьфу ты, одернула она сама себя! О чем ты думаешь? Это же ТВОИ дети! Ты можешь сдохнуть здесь, но они должны спастись.
     - Бегите! - заорала она в очередной раз, не вполне понимая, как это поможет им в запертой комнате и все еще надеясь, что проклятый Обэнон откроет дверь и вытащит хотя бы их. - Прячьтесь!
     Но тут Рон неожиданно бросился вперед, стремительным, порывистым движением, и, высунув язык, провел по ее пизде.
     Язык мальчика был теплым и влажным. Рипли чуть не поперхнулась собственной слюной, когда поняла, ЧТО, он делает, а потом на миг прикрыла глаза, шокированная этим пониманием.
     - Ты... - выкрикнула она и осеклась.
     Она даже не знала, что сказать - настолько это потрясло ее, заставило сжаться в комок от стыда.
     А язык сына вновь и вновь пробежался по промежности, слизывая теплое грудное молоко, текущее из маминых сосков.
     - Ты что делаешь! Не смей!
     Рон даже ухом не повел, старательно вылизывая все до капли, водя языком по коричневой мякоти пизды и изредка щекотно задевая клитор. Он пытался не потерять ни одной капли молока. Его движения были жадными и неумелыми, он напомнил Рипли юного игривого щенка.
     И в то же время она поняла, что прикосновения языка к клитору заводят ее. Возможно, на возбуждение повлияло и ощущение смертельной опасности, в миг обострившее все ее чувства.
     - Так нельзя! Сыночек! Не делай этого!
     - Вылижи ей пизду, пацан! - вмешался из-за бронированного стекла откровенно потешающийся Обэнон. - Отлижи этой суке, чтобы она кончила.
     Почему я не убила тебя раньше, когда у меня была возможность, бессильно подумала женщина. Тогда ты не мог бы сейчас отпускать свои комментарии, стоя там, в коридоре, в полной безопасности.
     Рипли показалось, что еще мгновение - и она сойдет с ума, начнет причитать, как старая бабка, упрашивающая кого-нибудь помочь ей, еще секунда - и не будет храброго и сильного лейтенанта космического флота, а будет только убитая стыдом женщина.
     До этого момента Эни как будто пребывал в прострации, но тут он словно проснулся, накинулся на Рона и попытался оттолкнуть его. Сначала Рипли даже подумала, что он борется с братом, потому что понимает: тот делает что-то плохое, запрещенное, постыдное. Однако Эни вытянул язык, стараясь дотянуться до стекающего молока, и закричал на брата:
     - Пусти! Я тоже хочу! Пусти, ну же!
     Рон был неумолим. Толкнув брата, он продолжал слизывать капли молока с пизды Рипли.
     Эни, похоже, никак не мог решить, что лучше: то ли полезть в драку, то ли попросту разреветься. Но тут он заметил, что ручеек молока раздваивался: часть текла по лобку и попадала в рот Рону, а другая стекала по ягодицам. Решившись, он обежал маму и пристроился сзади. Второй язык коснулся ягодиц Рипли, слизывая с них теплое молоко. Чтобы было удобнее, мальчик обнял мамину задницу ладонями.
     - Ох, - только и подумала Рипли.
     Язык Эни был не менее настойчивым, чем тот, что щекотал ее пизду, но Эни еще и потискивал упругие ягодицы женщины, висевшей в объятьях инопланетного чудовища совершенно голой перед собственными детьми.
     Звуки, которые издавала Рипли, она сама не смогла бы описать однозначно: это были и стоны, и крики, и вопли возмущения, и что-то, связанное со стыдом. В отчаянии она заорала еще громче - но тщетно: на нее попросту не обращали внимание. Чужой все так же продолжал мять ее груди, в которых, несмотря на длительную дойку, молоко, похоже, и не думало заканчиваться. Оба сына щекотали языками ее пизду и жопу, слизывая молоко и стараясь не упустить ни капли.
     - Да чтоб вы все... - выкрикнула она и нажала на спуск.
     Автомат затарахтел, с огромной скоростью выплевывая пули в никуда, они рикошетили от потолка и разлетались по залу, никого не задевая.
     Наконец, патроны кончились. И это было единственное, что изменилось.
     Рипли выронила автомат.
     Тут раздался громкий требовательный крик Рона:
     - Этого мало!
     Чудовище, словно повинуясь его команде (Рипли уже не могла удивляться) подняло женщину еще выше и понесло по складу, уложив голой спиной на какой-то ящик. Его черные пальцы продолжали удерживать щиколотки и запястья, стискивать белые голые груди. В следующий момент женщина почувствовала себя на приеме у гинеколога, потому что лапы, которыми ее держали за щиколотки, напряглись, разводя ноги шире. Или, мрачно подумала Рипли, это миссионерская позиция.
     Ее охватил стыд, она покраснела так, что дальше некуда - здоровая сорокалетняя тетка лежит голая, с раздвинутыми ногами, перед собственными сыновьями и демонстрирует им пизду. Вернее, не демонстрирует - ее заставляет инопланетный монстр.
     Она покрутила головой, и тут ее взгляд вновь упал на ухмыляющегося Обэнона, продолжавшего внимательно наблюдать за всем, что творится в зале. Он только шире улыбнулся и сказал:
     - Что, сука, у тебя ведь давно не было мужика? Тебе, наверно, все равно, с кем ебаться, лишь бы что-нибудь в пизду засунули? Может, эта тварь тебя поимеет, и ты под ним кончишь? И доставишь ему удовольствие?
     Зачем он говорит такое при детях, подумала Рипли. Хотя... Учитывая то, что начали творить е собственные сыновья, уже все равно.
     Она напряглась. Я сильная, подумала она, пытаясь собрать остатки растоптанной гордости. Я убиваю людей голыми руками. Я побеждала Чужих. Неужели сейчас я не справлюсь.
     Вздулись мышцы по всему телу, набухли вены, Рипли заскрежетала зубами, выпятив вперед сильную челюсть. Сейчас я сведу ноги...
     Никакого результата. Чудовище, похоже, даже не заметило е стараний. Рипли обмякла, еще не отказавшись от борьбы, но не вполне понимая, что ей теперь делать.
     Молоко продолжало течь по грудям, молочные реки распадались на несколько молочных ручейков. Да сколько же его там, подумала Рипли. Господи, взмолилась она, останови этот поток.
     Она посмотрела на Рона и Эни, стоящих рядом и жадно рассматривающих ее нагое тело, шарящих взглядами по большим грудям, из которых вытекало молоко, по раздвинутым ногам, между которыми влажно поблескивала пизда. Затем подняла глаза и взглянула в морду возвышающегося над ней чудовища. Прочитать выражение морды Чужого было невозможно, он просто уперся в нее немигающим взглядом и молчал. Боже, беззвучно взмолилась она, ну почему бы тебе просто не убить меня? Не разорвать в клочья, в кровавые ошметки, а потом съесть? Чтобы все это, наконец, завершилось.
     Но как же мне стыдно - пробежала еще одна мысль.
     Это снова придало ей сил, и Рипли опять напряглась, мышцы взбугрились, она вновь стала дергаться - правда, результата опять не было никакого, с тем же успехом она могла пытаться просверлить своим черным от ярости взглядом стальную стену и бороться с металлическими канатами. От рывков ее большие груди звонко шлепались друг от друга, из сосков вырывались маленькие капли молока. Они взлетали в воздух, а потом влажно шлепались на голую кожу.
     Увидев это, Рон и Эни словно очнулись от какого-то оцепенения. До этого они просто стояли и смотреть, но тут в них словно включилось что-то: они буквально накинулись на Рипли, припали ртами к ее сиськам и принялись жадно сосать молоко.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: